Изъян

      Намджун внимательно разглядывал фотографию в резюме и от вскипавшей в груди злости сводило пальцы. Кандидат в отдел продаж — смехотворная должность — молодой парень, со средненьким дипломом, только-только закончивший учебу. С фото на него внимательно смотрели карие глаза и из-за того, что двойное веко было только на одном, создавалось впечатление, что тот слегка хитро прищуривается. Идеально прямой нос, гладкий, чуть вытянутый подбородок и линия челюсти об которую, казалось, можно порезаться. Черные волосы слегка поблескивали: то ли из-за вспышки или ламп фотографа, то ли из-за средств, что парень использовал для ухода.       Намджун перевел взгляд на текст и вчитался в имя: Ли Чхан, двадцать четыре года. Что ж, он уже минут пятнадцать разглядывает его фото, любуясь таким красивым, практически идеальным лицом. Практически… Маленький шрам над губой, действительно небольшой, но ярко выделяющийся грязно-бордовым цветом, портил эту красоту. Пухлая верхняя губа казалась словно бы вздернутой в том месте, где ее пересекала тонкая линия. И это ломало всю картину и бесило Намджуна: он сжимал зубы, сильно, почти до скрипа, и обводил пальцами контур лица, каждый раз на секунду замирая рядом со шрамом. Он ненавидел испорченную красоту. И хотел ее уничтожить.       Тьма внутри него всколыхнулась, заворочалась, не сильно, пока едва ощутимо, но Намджун мог бы поклясться, что чувствует, как она сжимает сердце, а затем расползается в стороны, грозясь вскоре захватить все его существо.       Он резко выдохнул и захлопнув папку с резюме, так сильно оттолкнул ее от себя, что та, проехавшись по лакированной поверхности, с глухим стуком повалилась на пол. Листы рассыпались, но Намджуну было плевать. Он сжал пальцами виски, стараясь усмирить чудовище внутри себя, заставить его уснуть. Три года. Три чертовски длинных года он держал себя в руках, не позволяя сорваться. С тех самых пор, как в его жизнь не вошел, а со всего маху влетел Сокджин. Красивый, просто до слез идеальный во всем, и не только внешне… Безупречный.       — Господин Ким, — Намджун вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и тяжело посмотрел на вошедшего секретаря, — я могу идти домой или у вас есть еще поручения?       Бросив взгляд на наручные Rolex, он осознал, что время близилось к восьми вечера. На самом деле не так и поздно: с секретарем Пак они бывало и по полночи работали, когда выходила новая коллекция одежды, ведь показ — это лишь малая часть, куда важнее дальнейшие действия, такие как организация поставок в сети магазинов, рекламные компании и прочее. Но сегодня дедлайна не было, так что он вполне мог отпустить секретаря, да и сам поехать домой, к Джину.       — Иди, — спокойно ответил Намджун, словно минуту назад не сидел здесь, хватаясь за голову и остатками воли гася свои порывы.       — Спасибо, — секретарь Пак уже развернулся, чтобы уйти, но тут его взгляд упал на рассыпавшиеся по полу листы. — Вы уронили, господин Ким, — подойдя быстрым шагом, споро собрал все и пристроил папку на край стола. — Вот теперь до завтра, господин, — и глубоко поклонившись, он покинул кабинет.       Намджун уставился на папку, неспешно протянул руку, открывая ее, и криво усмехнулся — самым верхним лежало резюме именно Ли Чхана. Ну что ж, значит, это судьба. Он прикрыл веки, плавно покачиваясь в кресле, а перед глазами, словно красный росчерк, вставал этот уродливый шрам, что так сильно искажал прекрасное лицо Ли Чхана. Он хотел заполучить этого человека, сделать его своим, а затем уничтожить, стирая с лица земли что-то настолько несовершенно-совершенное. Ничего страшного не случится, если он просто позволит себе быть собой, принять себя таким, какой есть. И выпустит чудовище.       Он протянул руку и отпер сейф, что стоял рядом, извлекая оттуда один из одноразовых телефонов. Разумеется, не зарегистрированных на него. Подкатился ближе к столу и, заглянув в резюме, начал набирать указанный там номер.       — Да, — неуверенно послышалось в трубке после нескольких гудков.       — Ли Чхан? — услышав подтверждение, Намджун продолжил: — Это компания «IG company». Хочу пригласить вас на собеседование, — и веско добавил: — Сегодня.

***

      Ресторан был элитным. Один из тех, где просто пребывание в вип-комнате стоило как пара месячных зарплат какого-нибудь клерка. Но Намджун всегда любил уединение и был здесь частым клиентом: иногда вместе с Сокджином, когда тот наконец отрывался от своих картин, но чаще один. На самом деле он бывал здесь еще задолго до того, как повстречал своего любимого, и точно знал, что за пределы стен этого заведения не выйдет ничего.       Он написал Сокджину, что задержится — звонить было бесполезно, порой тот был настолько увлечен рисованием, что не слышал вообще ничего вокруг. Такие периоды длились от пяти дней до двух недель, раз в несколько месяцев, и за это время Джин успевал нарисовать такое количество картин, что хватало на небольшую выставку. Потом курил, лип к Намджуну в поисках ласки, отсыпался и гулял, ища вдохновение вокруг себя и ожидая, пока капризная Муза снова захватит его целиком, вынуждая отдаваться полностью. Намджун уже привык к подобному и никогда не мешал Сокджину, понимая и принимая все его закидоны, которых было не так уж и много на самом деле. Да и работы возлюбленного он находил действительно потрясающими, достойными радовать глаз на выставках, а затем украшать дома именитых любителей живописи.       Раздался стук в дверь, и в комнату заглянул администратор ресторана.       — Господин Ким, — вежливо поклонился тот, — к вам гость.       Намджун кивнул и глотнул виски. Администратор отошел чуть в сторону, пропуская внутрь Ли Чхана, и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Парень неловко стянул с лица маску, при этом от души дернув себя за ухо (пылевые бури не давали возможности ходить по улице без защиты), и несколько раз быстро поклонился, так усердно, что уложенные волосы забавно колыхнулись.       — Здравствуйте, господин Ким, — и он снова поклонился. — Я… я не ожидал, что вы сами захотите со мной побеседовать, — нервно признался парень, теребя в руках несчастную маску. — То есть я хотел сказать, что это большая честь для меня.       — Не нужно так нервничать, — Намджун тепло улыбнулся, делая приглашающий жест, — лучше садись и выпей со мной.       — Д-да, — он не смел перечить и сел по ту сторону стола от Намджуна. — Я как раз с подработки приехал и только-только из душа вышел, когда мне позвонили. Времени до собеседования было мало, так что я… Простите, что опоздал, — в итоге повинился он, опуская глаза.       — Это я решил, что хочу встретиться лично, — успокоил он парня, — а тебе пришлось подстраиваться. Не слишком накладно вышло?       — Н-нет, что вы! — совершенно искренне ответил Чхан, сияющим взглядом разглядывая Намджуна. — Вы не представляете, как я рад, что меня пригласили на собеседование! Тем более вы лично!       — Так хочешь эту работу? — лениво поинтересовался Намджун.       — Очень! — пылко ответил парень. — Вы даже не представляете, насколько.       Идеально.       Такой искренний и красивый, невзирая на всю его неловкость, местами переходящую в нелепость. Даже дешёвая одежда, явно с рынка, и отсутствие косметики на лице не портили картины, позволяя Намджуну искренне наслаждаться созерцанием. Ровно до тех пор, пока взгляд не цеплялся за уродливый шрам…       — И на что ты готов, чтобы получить это место? — обманчиво-спокойно спросил Намджун, открыто разглядывая парня перед собой.       Тот вскинулся, пытливо глядя на Намджуна. Гулко, так, что кадык заметно дернулся, сглотнул и на выдохе произнес почти неслышно:       — На все.       Намджун заломил бровь и криво улыбнулся — они правильно поняли друг друга.       — Тогда переоденься, — он качнул головой, указывая на пакет, лежавший на диване.       Ли Чхан проследил за его взглядом, нервно облизнул губы и поднялся с места. Деревянной походкой преодолел расстояние до дивана, и открыв пакет, начал доставать оттуда одежду. Намджун выбирал ее сам, поэтому прекрасно знал, что там: белая рубашка с золотой окантовкой по краю рукавов и воротника, узкие брюки, ремень, пряжка которого украшена несколькими кристаллами, и белье. Пиджак решил не брать, рассудив, что так вид будет слишком официальным.       — Это… это же… — начал заикаться Ли Чхан, явно узнав бренд одежды.       — Да, — подтвердил Намджун.       — Но она ведь стоит целое состояние! Господин Ким, я не…       — Я не просил тебя оценивать одежду, — перебил Намджун, — и уж тем более не просил со мной спорить. Я сказал переодеться.       — Да, простите, — нервно оглядевшись и, видимо, поняв, что ширмы здесь не предполагается, Чхан начал медленно раздеваться. Намджун, облокотившись подбородком на ладонь, спокойно следил за процессом, подмечая, как нервно подрагивали пальцы парня, пока тот стягивал футболку и расстегивал джинсы. Оставшись в уродливых трусах с изображением какого-то супергероя, Чхан остановился, глядя на Намджуна. Но он и не подумал отворачиваться, только вопросительно поднял бровь. К счастью, парень оказался понимающим — видимо, его внешность все же заметил не только Намджун, и подобное не было для него впервые.       Чхан снова облизал многострадальные губы и ухватившись за резинку трусов, одним движением стянул их, тут же перешагивая и отшвыривая в сторону.       — Остановись, — приказал Намджун, — дай мне тебя рассмотреть.       Парень отчетливо покраснел, но послушно замер на месте. А Намджун с внутренним удовлетворением осознал, что, во-первых, точно не ошибся с размером одежды, а во-вторых, правильно предположил, что Чхан идеален везде. Широкие плечи, крепкая грудь, подтянутый живот без капли лишнего жира, крепкие бедра и правильного размера член — хотя тот не стоял, но и так было понятно, что все около дела.       — Теперь можешь одеваться.       Поспешно натянув на себя новое белье, Чхан почти трепетно вскрыл упаковку рубашки, провел пальцами по мягкой ткани и, сняв ее с плечиков, осторожно просунул руки в рукава. Не застегивая пуговиц, так же осторожно извлек брюки и надел их. Ремень он позволил себе поразглядывать, недолго, но явно полюбовался пряжкой и, неловко просунув его в шлевки, застегнул. Последними на очереди были ботинки.       Полностью сменив одежду, Чхан выпрямился, и теперь перед Намджуном словно бы стоял другой человек: на губы то и дело наползала тень непроизвольной улыбки, Чхан расправил плечи, да и сам стал казаться будто выше. Золотая окантовка на рубашке красиво оттеняла светло-карие глаза, заставляя их сиять.       — Хорошо выглядишь, — сказал правду Намджун, замечая на лице парня намек на счастливую улыбку, — иди, посмотри на себя, — он качнул головой в сторону зеркала в полный рост, которое находилось на другом конце комнаты, и сам поднялся на ноги, следуя за Чханом.       Тот замер перед зеркалом, восхищенно разглядывая себя, словно завороженный. Намджун подошел сзади, встав к Чхану вплотную; он ухватил парня за подбородок, вынуждая смотреть прямо перед собой.       — Видишь, какой ты красивый, — произнёс Намджун в самое ухо, для чего ему пришлось наклониться, — просто великолепный.       — Да, — завороженным, хриплым шепотом ответил тот.       — Отчего же не используешь это? — продолжая сжимать подбородок и видя, как в удивлении расширяются глаза парня, поинтересовался Намджун. — Почему претендуешь на должность какого-то продавца, когда должен сиять на подиуме?       Он видел, как сказанное доходит до Чхана, как он снова гулко сглатывает, а лицо озаряется надеждой. Намджун впитывал эти чувства каждой клеточкой своего естества, искренне наслаждаясь чужой реакцией. Любовался красивым телом, обернутым в не менее красивую одежду, и получал истинное удовольствие от осознания, чем это все закончится.       — Правда? — одними губами спросил Чхан и стоило Намджуну кивнуть, как тот выдохнул, словно бы обмякая в его руках: — Что я должен сделать?       — Всего лишь позволить мне воспользоваться тобой, — серьезно ответил Намджун, отслеживая реакцию. Не заметив в глазах ни малейшего отторжения, он развернул к себе парня и впился в губы требовательным поцелуем. Чхан несколько мгновений стоял истуканом, а затем приоткрыл губы, давая Намджуну скользнуть в рот языком. Он не щадил: жадно исследовал, облизывал, буквально насиловал чужой рот, грубо и несдержанно трахая языком. И морщился каждый раз, ощущая чертов уродливый шрамик, так раздражающий его.       Чхан застонал, открыто отвечая, и обхватил Намджуна за плечи, притягивая ближе к себе. Намджун ухмыльнулся прямо в чужой рот и сделал шаг назад, буквально отдирая от себя парня.       — На диван, — отрывисто приказал он, — коленями на сиденье, а грудью обопрись на спинку.       Чхан смотрел на него слегка поплывшим взглядом, но через несколько секунд понял, что требуется сделать. Неловкой походкой дошел до дивана и встал так, как велел Намджун. Он немного полюбовался провокационной позой и красивой задницей, пока еще обтянутой черной тканью, а затем шагнул к столу и сделал щедрый глоток виски. Извлек изо льда шампанское, со звонким хлопком открыл бутылку и, наполнив бокал, шагнул к Чхану. Поднеся алкоголь к его губам, приказал:       — Пей.       Тот послушно распахнул губы и, неловко изгибая шею, начал пить. Намджун с каким-то садистским удовольствием следил, как двигается кадык от частых и мелких глотков.       — Умница, — похвалил он.       Вернув пустой бокал на стол, достал из кармана пиджака смазку и вновь подойдя к Чхану, отщелкнул крышку.       — Придется потерпеть, — негромко произнес он, не чувствуя, впрочем, ни капли сожаления или вины по поводу предстоящего. Чхан на это только кивнул, видимо, прекрасно понимая, что жалеть его никто не собирается, как и заботиться о его чувствах.       Намджун удовлетворенно хмыкнул и приспустил с него штаны вместе с бельем, открывая взору подтянутую задницу. Нанес на пальцы смазку и щедро мазнул между половинок, слегка задержавшись на сжатом сейчас анусе. Толкнулся вперед, беспощадно раздвигая тугие стеночки и откровенно наслаждаясь болезненным стоном Чхана.       — Тебе лучше расслабиться, — искренне посоветовал Намджун, — я растягиваю тебя лишь для собственного удобства.       — Да, — задушенно ответил парень, явно перебарывая боль, — дайте мне минутку, господин. Можно я сам все сделаю?       Намджун хмыкнул, но спорить не стал и протянул Чхану смазку. Тот щедро выдавил ее на пальцы и, неловко изогнувшись, дотянулся рукой до своего ануса, сразу погружая внутрь два пальца. Зашипел от боли и, запрокинув голову, зажмурился, пережидая неприятные ощущения. Но уже спустя несколько секунд толкнулся внутрь, двигая пальцами и разводя их в стороны.       Намджуну прекрасно было видно происходящее: как дрожит от напряжения чужое тело, как вибрируют мышцы ног. Неловкий излом руки и почти болезненно-неудобный изгиб спины; подрагивающие ресницы и закушенную губу… Действительно красиво — он так старается, чтобы порадовать Намджуна.       Третий палец проник внутрь, медленно, под всхлипывания парня. Но Намджун дал всего минуту, так что времени на полноценную растяжку не было, и тот явно спешил. Извлек пальцы, добавил еще смазки и снова проник внутрь, раскручивая руку и щедро смазывая колечко мышц по контуру. А затем чуть повернул голову в сторону Намджуна, смаргивая влагу с ресниц.       — Готово, — на выдохе произнес он, и Намджун на это только криво усмехнулся. Выудив из скользких пальцев тюбик со смазкой, он расстегнул пуговицу и молнию на брюках, извлекая твердый от открывающегося зрелища член. Достал из кармана презватив и, вскрыв упаковку, ловко раскатал его по члену, тут же щедро полив смазкой и размазав ее по всей длине.       Шагнув ближе, он приставил головку ко входу и отрывисто приказав расслабиться, толкнулся внутрь. Член у него был действительно большим, он это прекрасно осознавал, но жалеть Чхана не собирался — в конце концов, яд уже начал действовать, и теперь это почти отработанный материал. Да и бракованный изначально.       — Больно, — всхлипнул тот, — пожалуйста, господин Ким, — он попытался дернуться вперед, уйти от проникновения, но Намджун ухватил его за талию и потянул на себя.       — Терпи, малыш, — почти ласково произнес он, — немного осталось потерпеть.       — Д-да, — сквозь всхлипывания произнес тот, дрожа всем телом. Чхан так плотно сжимал член Намджуна внутри, что это было немного неприятно, но останавливаться он не собирался. Медленно раскачивался, двигая бедрами вперед и чуть отклоняясь назад. И с каждым коротким толчком он проникал все глубже, плавясь от жара и получая истинное наслаждения от болезненных вскриков парня. Тот не скрываясь хныкал, может, даже плакал, — Намджуну было не видно его лица, — и это все сильнее распаляло его. Последние сантиметры он преодолел рывком, резко дернувшись вперед и насаживая Чхана до основания. Тот вскрикнул, и Намджун, сжалившись, на несколько секунд замер, позволяя ему отдышаться.       — Больно? — Намджун просунул ладонь под рубашку и ласково провел по пояснице, проследил линию позвоночника и, достав руку, огладил шею, в итоге замерев на границе волос.       — Да, — сипло выдохнул Чхан, — но это ничего, господин.       — Тебя все устраивает? — усмехнулся Намджун, на пробу качнув бедрами и вырывая из горла парня еще один болезненный всхлип. Его голос, когда тот стонал от боли, был настолько же прекрасным, как и его внешность.       — Да, — прозвучало уверенно.       И тогда Намджун начал двигаться: несколько раз медленно, просто чтобы тугие мышцы хоть немного расслабились, и ему стало комфортнее, но затем все быстрее и быстрее, почти полностью выходя из влажной дырки и снова вгоняя член до основания.       Он крепко сжимал узкую талию, наверняка до синяков, царапал короткими ногтями бедра и буквально натягивал податливое тело на себя, под аккомпанемент всхлипываний и стонов. Смазка хлюпала — Чхан ее не пожалел, налив от души, а по виску Намджуна стекал пот… Хорош. Как же он чертовски хорош.       — Такой узкий, — озвучил свои мысли Намджун, — ты такой узкий для меня, малыш, — тот согласно качнул головой, снова вскрикивая из-за резкого толчка Намджуна. — Такой молодец.       Ухватив за волосы, Намджун потянул его на себя, заставляя выпрямиться, и в этой позе стало совсем хорошо. Горячий и влажный анус был уже достаточно растянут, чтобы не доставлять ему дискомфорта, но при этом Чхан плотно сжимал бедра, увеличивая трение о тугие стеночки. И это рвало крышу. Опустив ладонь на горло, Намджун слегка сжал пальцы, чувствуя, как резко дернулся кадык.       — Боишься? — Тот кивнул, видимо, будучи не в силах говорить — то ли из-за боли, то ли из-за того, как крепко Намджун сдавил его горло. — Правильно делаешь, — почти прорычал он в самое ухо, с удовольствием ощущая, как дернулось в его руках податливое тело. — Веди себя смирно, малыш, — хмыкнул Намджун и продолжил резко вколачиваться в парня.       Было хорошо. Он позволил себе прикрыть глаза, сосредотачиваясь на ощущениях: влажная, но такая идеальная кожа под пальцами и тугое, плотно сжимающее нутро, внутри которого быстро скользит его член. А еще звуки: собственное рваное дыхание мешалось с вскриками и похныкиваниями Чхана, которые то и дело переходили в непрекращающиеся длинные стоны.       А еще, судя по неровному дыханию и коротким вдохам, Чхан плакал, и это странным образом возбуждало еще сильнее.       — Господин, — взмолился Чхан, обессиленно оседая в его руках, — так больно.       — Терпи, — повторил Намджун и ускорился.       Толчки стали короче, но быстрее. Он не заботился о чужом удовольствии, а просто трахал податливое тело, в низменном желании овладеть и кончить. Все, что его волновало — это собственное наслаждение. Ему нравилось, что такой красивый, одетый в дорогую брендовую одежду Чхан сейчас был лишь ничтожной дыркой для удовлетворения его потребностей.       — Хор-рошо, — прорычал Намджун, рвано двигая бедрами и, до вскрика Чхана укусив его за шею, содрогнулся в оргазме. Он кончал внутрь, сильно сжимая горло парня и наслаждаясь сиплыми, бесполезными попытками вдохнуть. Когда член внутри перестал исторгать из себя сперму, Намджун растянул губы в довольной ухмылке и, наклонившись, прошептал в самое ухо парня: — Ты хорошо постарался.       А затем отпустил его горло и просто снял парня с собственного члена, отталкивая от себя. Чхан поломанной куклой повалился на пол, выставив перед собой руки. А Намджун, стянув презерватив, спокойно застегнул ширинку и с интересом посмотрел на распластавшегося перед ним парня. В фирменной одежде, красивый как бог, он лежал на полу и судорожно пытался отдышаться. Анус раскраснелся и пульсировал, а член хоть и привстал от некоторой стимуляции простаты, не был достаточно твердым, чтобы говорить о возбуждении или хоть каком-то удовольствии. Прекрасную картину дополняли спущенные до колен брюки, расстегнутая, влажная от пота рубашка и всклокоченные от крепкой хватки Намджуна волосы. А, ну и красные пятна от его руки на шее…       Намджун достал телефон и ничуть не скрываясь сделал несколько фото, желая запечатлеть эту поломанную красоту. А затем посмотрел на часы и, вернувшись за стол, произнес:       — У тебя пять минут на то, чтобы привести себя в порядок. Потом мы уходим.       Чхан понятливо поднялся на ноги, морщась от боли в натертом анусе, и натянув белье и брюки, подошел к столу.       — Можно мне?.. — он замер перед бутылкой с шампанским, которое тут же налил в бокал после кивка Намджуна. Осушил его залпом и, выдохнув, дрожащими пальцами принялся застегивать мелкие пуговички на рубашке.       — Свою одежду собери в пакет, — приказал Намджун, — и выброси в мусорку презерватив.       Чхан, даже не думая спорить, покорно сложил свою одежду, и подняв с пола полный презерватив, донес его до урны.       Намджун же в это время неспешно цедил виски из стакана, а допив до дна, отставил его в сторону. Поднялся на ноги и, велев Чхану надеть маску, направился на выход.       — Я принят? — уже сидя в машине и пристегивая ремень, осторожно поинтересовался Чхан.       — Конечно, — не моргнув глазом солгал Намджун. Судя по телосложению этого парня, у него оставалось минут двадцать до того, как яд начнет действовать, а значит, стоило поспешить. Патрули его вряд ли остановят — не в такой машине и не с такими номерами, но рисковать понапрасну не стоило.       Спустя некоторое время, когда они уже выезжали за город, Чхан осторожно спросил:       — А куда мы едем, господин? — Намджун не удостоил его ответом и тогда тот продолжил: — Мне что-то не очень хорошо.       — Что-то случилось? — даже не пытаясь изобразить хоть каплю интереса, поинтересовался Намджун. Чхан ответил согласием. — Тебе кажется, что твои ноги затекли, дышать становится тяжелее, а руки стали просто неподъемными?       — Да, — одними губами ответил Чхан, испуганно глядя на Намджуна. — Откуда…       — Откуда я знаю? — Намджун оскалился в ухмылке. — Потому что ты выпил яд, который я подмешал. В шампанское, — пояснил он, хотя это, кажется, и так было очевидно.       — Ч-что? — ошарашенно прошептал парень. Он попытался было дернуться, отстегнуть ремень, но непослушные пальцы никак не желали прилагать достаточно усилий, чтобы нажать кнопку на ремне. Намджун же продолжал спокойно вести машину, довольно поглядывая на бесполезные трепыхания — что ж, время действия яда он тоже рассчитал правильно. Чхан неловко поерзал на сиденье, попытался снова вскинуть руки, но не преуспел — те двумя бесполезными плетьми упали обратно вдоль тела. — Зачем?!       — Потому что ты красив, Чхан. А я очень люблю все красивое, — признался Намджун. — Настолько, что испытываю не только эмоциональное, но и физическое удовольствие от созерцания. Но… Насколько сильно я люблю все красивое, настолько же сильно ненавижу, когда идеальную красоту что-то портит, — он повернулся к Чхану и по непониманию в его взгляде осознал, что до него не доходит. — Шрам, Чхан. Твой шрам уродует идеальное лицо и заставляет меня желать твоей смерти… Даже не так, нет. Можно бы было стереть тебя с лица земли иным способом, я бы выбрал именно его, но других вариантов просто нет. Так что придется тебе умереть, чтобы я испытал удовольствие.       Чхан медленно, словно рыба, выброшенная на берег, открывал и закрывал рот, но из горла вместо слов вырывались только сиплые звуки.       — Этот яд* прекрасен тем, что не имеет ни запаха, ни вкуса. Он вызывает паралич, начиная с конечностей, а затем переходя на внутренние органы. Скоро твои легкие не смогут расширяться, чтобы ты мог сделать вдох, а позже и твое сердце перестанет биться. Ну, как скоро… Одним из минусов является то, что с момента попадания яда в организм до того момента, как его действие станет хоть немного заметно, проходит в среднем что-то около часа. И это только воздействие на руки и ноги. До полного отказа внутренних органов пройдет еще часа два-три, в зависимости от веса жертвы, — он бросил быстрый взгляд на Чхана. — Предположив по фото твое телосложение, я рассчитал дозу так, чтобы ты протянул как можно дольше, так что часа три я могу тебе гарантировать.       Чхан уже не мог двигаться, только смотрел умоляюще и плакал. Молча, без малейшего движения или хотя бы всхлипывания, просто слезы ручьями стекали по щекам. И это было по-настоящему завораживающе.       Намджун снизил скорость, ища в темноте ночи нужный ему поворот. Несколько лет назад, когда он довольно часто промышлял подобным, ему удалось найти подходящее для трупов место. Доехать сюда можно было на машине, но место находилось достаточно далеко от туристических троп и жилых районов. До ближайшего города было больше ста километров — не так и много, но жителям здесь особо делать было нечего и сюда мало кто забредал.       Кажется, он его проехал. Выругавшись сквозь зубы, Намджун развернулся через двойную сплошную, радуясь что здесь, в отличие от Сеула, не было камер, и поехал в обратном направлении. И уже через несколько минут ему повезло — нужный поворот был найден. Остановив машину на опушке леса, Намджун бросил быстрый взгляд на Чхана. Поднял его руку и отпустил. Та бессильно упала обратно.       — Подожди меня здесь, — издевательски попросил Намджун.       Он вышел из машины и, открыв багажник, достал оттуда лопату. Прошел совсем немного, буквально два десятка метров от опушки, закатал рукава рубашки и принялся копать. Пришлось изрядно попотеть — на самом деле за последние годы он как-то отвык от подобной деятельности, все больше и больше времени проводя за компьютером. Нет, тренажерным залом, бассейном и прочими тренировками он никогда не пренебрегал, предпочитая держать себя в форме, но вот кожа на ладонях стала довольно нежной, и он раз десять за то время, пока копал, пожалел, что не удосужился взять рабочие перчатки.       В итоге, спустя полчаса и пол-литра пота, сошедшего с Намджуна, могила была готова. Воткнув лопату в землю, Намджун вернулся к машине и открыл переднюю дверцу со стороны пассажира.       Чхан все также сидел на месте и даже был пристегнут. Однако, по вздутой жилке на висках и покрасневшему лицу можно было понять, что тот изо всех сил старался подчинить себе собственное тело. К счастью, безуспешно.       — Не бойся, — Намджун почти ласково провел по щеке Чхана, огладил подбородок, изо всех сил избегая прикосновения к шраму, — скоро все закончится, осталось совсем немного.       Слезы снова обильно полились из глаз Чхана, а губы дрогнули — наверное, тот пытался что-то сказать, но не сильно преуспел.       — Не пытайся, все равно не получится, — попытался успокоить Намджун. — Ты очень скоро задохнешься и больше не будешь страдать, — пообещал он.       Отстегнув ремень безопасности, он достал из брадачка блеск для губ, сунул его в карман, ухватил Чхана за подмышки и волоком потащил к вырытой яме. Скинув его вниз, он прыгнул следом и развернул так, чтобы лицо Чхана было обращено к небу.       — Не бойся, — Намджун наклонился и оставил на изуродованных губах мазок поцелуя, — осталось совсем чуть-чуть.       Он поцеловал еще: в щеки, в открытые, буквально распахнутые глаза, чувствуя на губах вкус соли. Пригладил растрепанные волосы, достал блеск и ровным слоем нанес его на губы Чхана. А потом замер, с восхищением разглядывая его лицо — красивое даже сейчас, с опухшими от слез глазами, со следами земли на коже.       — Жаль, — он все же решился коснуться шрама, чувствуя расползающееся в груди отвращение, — как же жаль, — прошептал Намджун. — Прощай, — он быстро отдернул руку и, поднявшись на ноги, выбрался из ямы.       Потянулся и сделал несколько махов руками, а потом взялся за лопату и принялся закапывать неподвижного Чхана, которому яд уже даже моргать не позволял. Из-за этого он не отрываясь смотрел на Намджуна, никак не реагируя на падающую в том числе и на лицо землю. И это тоже было по-своему красиво.