Изъян

      Сокджин заставил его поволноваться. Намджун никогда не сомневался в том, что его возлюбленный обладает цепким умом, хорошей памятью и прекрасно подмечает детали. Надо же! Смог вспомнить, что видел фото Ли Чхана в резюме и даже приехал, чтобы убедиться в этом. Только зачем? Действительно заподозрил Намджуна в совершении всех этих убийств или просто тешил свое любопытство?       В тот день в кабинете Намджун ощущал, как чужое тело напряглось в его руках, чувствовал, как колотилось сердце Сокджина, хотя тот и пытался казаться спокойным. Однако очевидно, что его парень был напуган… Боялся Намджуна? Или той правды о нем, что могла бы выплыть наружу? Вопрос за вопросом бесконечной цепочкой терзали его, но ответов не было. И, быть может, как раз сейчас стоило рассказать все как есть, дать понять, какой он на самом деле, позволить увидеть ту тьму, что уже много лет заполняла его изнутри. Но Намджун не мог. Боялся. И нет, не тюремного заключения или даже не смертной казни, которая, скорее всего, грозила ему. Он до мурашек ужаса по спине и леденеющих пальцев боялся потерять Сокджина. Что тот откажется от него, бросит, уйдет вместе со светом, оставив его прозябать в собственной тьме.       Он чудовище. Наверное, он не заслуживает ни капли той любви, что так долго и так щедро дарил ему Сокджин. Но отказаться от нее уже не в силах, иначе сдохнет от тоски, иссохнет и осыплется пеплом, не протянет и недели. Намджун не позволит Сокджину уйти. Никогда.       А даже если тот все же решит так поступить, то Намджун найдет способ вернуть его. Уговорами. Мольбами. Подарками и обещаниями. Силой. Как угодно, но сделает это. Естественно, он создавал для Сокджина иллюзию свободы, ведь если запереть человека в клетке, то единственное, чего тот будет желать — это выбраться оттуда. А потому Намджун не ограничивал своего возлюбленного, позволяя тому покупать, что хочется, гулять, когда вздумается, творить в одиночестве столько, сколько нужно. Он покорно смирился с расписанием чужой жизни, подстраивался и не ворчал, соглашаясь практически во всем. Однако были вещи, которые Намджун не готов был принять, а потому медленно, планомерно отрезал Сокджина от внешнего мира, чтобы даже если тот пожелает его бросить, то ему просто некуда будет идти. Без своих денег, без жилья, без близких друзей, которые со временем сами отвалились. Конечно, был еще менеджер, которого Сокджин считал близким человеком, но у Намджуна уже давно был собран на этого человека компромат, с помощью которого можно будет надавить, возникни такая необходимость. Ничего уголовного, но скандал можно устроить знатный.       Он испытывал острое желание просто связать Сокджина, запереть в доме и никуда не выпускать. Однако прекрасно понимал, что тогда тот осознает, что его свобода — лишь искусно созданный Намджуном морок, а допустить этого нельзя, не сейчас.       И в тот день, отправив своего парня домой, он искренне ждал, что, вернувшись, обнаружит пустую квартиру. Открывая двери электронным ключом, вслушивался в тишину сквозь грохот собственного пульса в ушах. Свет нигде не горел, и Намджун, разувшись, первым делом двинулся в спальню, надеясь, что Сокджин просто спит. Но его надежды не оправдались — кровать была идеально застелена так, как могла сделать только домработница. Сердце ухнуло вниз. Намджун стоял на пороге, сжимая руки в кулаки, и часто-часто дышал, пытаясь сдержать рвущееся наружу рычание. Нет, нет, только не это… Он…       — Я на балконе, — донеслось до его ушей, и он испытал такое облегчение, что пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не осесть на пол. Сокджин не ушел.       — Замерзнешь же, — выходя через балконную дверь и чувствуя пронизывающую вечернюю прохладу.       Сокджин сидел в плетеном кресле, а рядом на стеклянном столике стояла открытая бутылка красного полусладкого. Он курил, зажимая между пальцев тонкую сигарету, и приторный запах вишни разносился вместе с дымом.       — Выпьешь со мной? — Сокджин протянул ему бутылку, предлагая.       — У нас есть повод? — он опустился на кресло с другой стороны столика и принял вино, послушно делая глоток прямо из горла.       — Нету, — тот потушил сигарету в стеклянной пепельнице, а Намджун невольно подметил, что та почти полная — сколько же Сокджин сегодня выкурил? И как давно вот так сидит на балконе? — Мне просто захотелось выпить. И я надеялся, что ты составишь мне компанию.       Ему завтра рано вставать — последний перед отпуском рабочий день будет однозначно загруженным и тяжелым. Время позднее, а значит, на сон оставалось совсем немного, и стоило бы лечь отдыхать, чтобы набраться сил. Только вот на все это было совершенно наплевать — куда важнее желание Сокджина побыть с ним. И если тот хочет сидеть на балконе, попивая красное вино из бутылки и дымя своими ужасными сладкими сигаретами, значит, так и будет.       — Составлю, — Намджун поднялся на ноги, — только схожу за пледом. Не хватало тебе еще простудиться перед самой поездкой.       Вернувшись, накинул теплый плед на чужие плечи, поправил так, чтобы мягкая ткань прикрывала босые ноги, ворча, что промерзать на балконе — это откровенно глупая затея.       — Если ты простынешь, то я тебе по заднице надаю, честное слово, — пожурил он.       — Ты буквально подталкиваешь меня к тому, чтобы заболеть, — хохотнул Сокджин, закуривая еще одну сигарету.       — Вот ведь, — буркнул он, не зная, что ответить.       Так и сидели, негромко переговаривались время от времени, но по большей части молчали вполне уютно, без напряжения, которого так опасался Намджун. Опасных тем никто из них не поднимал, хотя Намджун, признаться, ждал, что его парень снова заговорит об убийствах, но нет, они вели себя так, словно сегодняшнего разговора в его кабинете не было вовсе. Будто оба, не сговариваясь, решили его забыть.       — Хван считает, что смена обстановки поможет мне вернуть музу, — сделав очередной глоток из бутылки, уже показывающей дно. — А мне кажется, что это полный бред и бесполезные попытки выжать из себя хоть что-то, — признался Сокджин ломким голосом. — Мне кажется, я иссяк, пустой и… мне так страшно, Джун-и.       Перевел на него взгляд, и Намджун в одну секунду слетел со своего стула, чтобы тут же присесть перед Сокджином на корточки и сжать его прохладные ладони своими.       — Твой менеджер человек опытный, и раз уж он считает, что небольшой отпуск поможет, значит, так и есть. Я уверен, что твое состояние — лишь временный застой, который скоро пройдет. Вот увидишь, после возвращения домой опять закроешься от меня, а я будут тут слоняться, помирать от тоски и ждать, пока ты закончишь картины.       — Так уж и помирать? — со смешком ответил Сокджин и, высвободив свои руки, зарылся пальцами в волосы на затылке Намджуна, скользнул ниже по задней стороне шеи, ласково поглаживая кожу подушечками.       — Даже не сомневайся, — подчиняясь мягкому давлению, придвинулся ближе и поцеловал отдающие вином сладкие губы. ***       В аэропорту Намджуну пришлось открывать свою сумку, и Сокджин был слегка удивлен, что тот взял несколько маленьких пластиковых бутылочек с шампунем и гелем для душа. Зачем, если сразу по прибытии они заселятся в хорошую гостиницу, где им все это предоставят? На прямой вопрос, когда досмотр был уже пройден, Намджун лишь пожал плечами.       — Да по привычке положил, в командировках всякое бывает.       Ну… логично. Решив, что это не стоит его внимания, Сокджин выбросил инцидент из головы.       В зале ожидания аэропорта было как всегда многолюдно. Намджун висел на телефоне, напоследок решая какие-то рабочие вопросы, а Сокджин, чтобы не скучать, вставил в уши наушники и листал новостную ленту на планшете. Убеждал себя, что ему это не нужно, но все равно искал хоть какую-то новую информацию о тех убийствах; пытался не думать, только вот эти мысли возвращались снова и снова. Он сам не понимал, какие именно ответы так отчаянно стремится получить: убедиться в невиновности Намджуна или, наоборот, доказать её?       Той ночью, после посиделок на балконе, вернувшись в спальню, они занялись сексом. Сокджин был до ужаса требовательным, жаждал ласки, нежности, и Намджун, со свойственной тому способностью играючи считывать каждое его желание, охотно давал ему все, чего так хотелось. Чувствуя осторожные поцелуи на внутренней стороне бедёр, мягкие проглаживания, слыша все те ласковые слова, что шептал ему Намджун, Сокджин устыдился, что вообще посмел заподозрить любимого в чем-то настолько ужасном, как убийство.       Но наутро, когда нега прошла, подлая память охотно подкинула тот пропитанный тьмой взгляд, и сомнения снова вгрызлись, терзая его изнутри. Так он и метался, будучи просто не в силах решить хоть что-то. В одну секунду безоговорочно верил Намджуну, убеждая себя, что хорошо его знает, а уже в следующую был уверен, что не ошибся в своих предположениях, и размышлял, как с этим знанием поступить.       «Были опознаны еще четыре жертвы маньяка» — гласил заголовок, и Сокджин, метнув быстрый взгляд в сторону, чтобы убедиться, что его парень по-прежнему занят своими делами и не видит, что именно он читает, открыл новость. Пробежал глазами по тексту, но практически сразу пролистнул ниже, туда, где были опубликованы фотографии жертв, всмотрелся в фото, но никого не узнал.       Вернулся к тексту и вчитался уже куда более внимательно. Подробностей расследования, конечно, полиция не раскрывала, однако сам журналист, написавший статью, заметил, что у всех жертв есть кое-что общее, а именно какие-либо недостатки внешности. Сокджин снова всмотрелся в фотографии. И действительно, все четверо были довольно красивыми, но… у каждого имелся заметный шрам или ожог на лице. Он бы счёл это предположение бредом, но невольно вспомнил, что у Ли Чхана тоже был шрамик на губе. Назвать это лишь совпадением не поворачивался язык.       Возможно ли, что маньяк выбирает своих жертв исключительно по внешности?       Документалками про всяких серийных убийц Сокджин никогда не увлекался, но откуда-то знал, что те зачастую предпочитают какую-то одну категорию людей, будь то девушки в чёрных колготках или мальчики лет тринадцати. Возможно ли, что…       На плечо легла ладонь, и Скоджин, вздрогнув, вскинул голову, натянуто улыбаясь подошедшему Намджуну и на ощупь блокируя планшет.       — Что случилось? — он вынул наушники.       — Там уже посадку объявляют, — Намджун хохотнул. — А ты все в облаках витаешь. Что такого интересного там, — кивком указывая на планшет, — нашел, что не смотрел, не отрываясь?       — Да ничего такого, просто искал, что скачать в самолёт.       Вышло слишком легкомысленно, было очевидно, что Намджун уловил ложь, но, к его радости, не стал продолжать расспросы. ***       — Тебе нравится? — поинтересовался у него Сокджин, когда он остановил арендованную машину возле небольшого деревянного домика. Двухэтажный, с балконом наверху и небольшой верандой на первом этаже, на которой стоял столик и несколько кресел, тот выглядел очень уютно. Особенно если учитывать, что вокруг простирался снежный лес и никаких тебе надоедливых соседей.       — Очень, — он заглушил мотор. — По крайне мере, снаружи.       — О, — воодушевленно выскакивая наружу и сияющими глазами оглядываясь вокруг. — Поверь, там и внутри все прекрасно. Я специально выбрал домик с самой большой кроватью, — промурлыкал тот, вызывая своими словами предвкушающую улыбку. — Там и кухня, кстати, очень удачно обставлена, так что можем сами что-то готовить.       — Конечно, — Намджун уже заранее был согласен на все, чего пожелает Сокджин. В конце концов, этот отпуск — своеобразное извинение за его, Намджуна, поведение. Так что он собирался быть образцовым парнем и сделать все, чтобы его возлюбленный как следует отдохнул, набрался новых впечатлений и получил удовольствие. — Но давай сегодня съездим поужинаем куда-нибудь, хорошо?       Время уже перевалило за семь вечера, пока они съездят в магазин, пока вернутся, пока приготовят — с голоду умереть можно.       — Согласен, — тот открыл багажник и взялся доставать их вещи, — я уже выбрал парочку мест, где нам обязательно нужно поесть. А еще говорят, что при отеле очень крутой бар. Надо сходить.       Вообще отель представлял собой целый комплекс, расположенный на огромной территории. По центру, примерно в километре отсюда, находилось основное здание, номера — по сути, комнаты — там были куда дешевле, и потому проживание там легко могли себе позволить люди со средним достатком. Там же, в соседних зданиях, были магазины, бары, рестораны, кафе и другие развлечения, которые могли пожелать гости. А для постояльцев с высоким доходом были предусмотрены индивидуальные домики, стоявшие на приличном удалении друг от друга, а потому можно было не переживать, что их отдыху кто-то помешает.       Из минусов: до горнолыжной трассы нужно было добираться на машине, но дорога не должна занять больше пятнадцати минут, так что это не будет проблемой.       Стоило им переступить порог дома, как Сокджин, бросив сумки, с энтузиазмом забегал по помещениям, оглядывая их и довольно комментируя увиденное.       — О, тут и ванная, и душ, — донеслось до его слуха, — я на сайте не разобрался, думал только что-то одно.       Намджун закатил глаза и, мысленно похохатывая над всплеском чужих эмоций, взялся сам перетаскивать сумки в спальню на втором этаже. Свет был приятно теплым, интерьер выдержан примерно в одном стиле, а кровать и правда оказалась огромной.       На то, чтобы утихомирить взбудораженного Сокджина, переодеться и разложить вещи в шкафу, ушел еще час. Когда они все же сели в машину, чтобы доехать до какого-нибудь ресторана, желудок уже неприятно скручивало от голода — ели-то в последний раз еще в самолете, а после была еще длительная поездка на машине.       — Стой-стой! — замахал руками Сокджин, стоило только въехать на территорию главного здания отеля. — Вон тот бар, про который я говорил. Давай зайдем?       — Я за рулем, — заметил Намджун. Нет, он не собирался отказываться, просто давал понять, что употреблять алкоголь не будет.       — И что? У них есть услуга «трезвый водитель», я на сайте читал.       Намджун не смог сдержать очередной улыбки, и ему это нравилось. Наблюдать за фонтанирующим эмоциями Сокджином было приятно, тот словно стал еще прекраснее, хотя, казалось, это просто невозможно. Чужие глаза сверкали от наслаждения и любопытства. Тот без конца рассказывал ему, что еще есть в отеле, куда им нужно сходить и что попробовать, и, кажется, совершенно выбросил из головы лишние мысли об убийствах и собственной капризной музе. Сокджин выглядел расслабленным и таким счастливым, что у Намджуна щемило в груди.       Что ж… Если тот хочет напиться в баре в первый же вечер, предпочтя нормальной еде закуски к алкоголю, то почему нет? Выпить, потанцевать, а потом, добравшись до домика, потестировать ту огромную кровать на прочность, до утра занимаясь любовью. Вполне себе прекрасное начало отпуска.       Когда он, взяв Сокджина за руку и переплетя пальцы, зашел в этот бар, его настроение было приподнятым. Он предвкушал чудесный вечер в компании любимого мужчины и еще более чудесную ночь.       — За столик? — поинтересовался он. Музыка здесь играла негромко, а потому можно было комфортно общаться, не повышая голоса.       — Ну уж нет, — Сокджин решительно потащил его за собой по направлению к барной стойке. — Я намерен попробовать не меньше десятка местных коктейлей.       — Напьешься же, — сквозь смешок заметил Намджун.       — И что? Уверен, что ты обо мне позаботишься, — тот приблизился так, что он ощутил на своих губах чужое дыхание. — Не бросишь меня пьяным и неудовлетворенным. И учти, я же как напьюсь, так приставать к тебе начну, — пообещал игриво.       — О, жду не дождусь, — в груди пузырилось веселье.       Ровно до тех пор, пока они не сели на высокие барные стулья, и Намджун не посмотрел на подошедшего бармена.       — Здравствуйте, — по-английски поприветствовал их молодой красивый парень лет, может, двадцати пяти. Светлые волосы были уложены в художественном беспорядке, пухлые губы поблескивали, тот доброжелательно смотрел на них невозможно яркими голубыми глазами, не скрывая любопытства — видимо, люди с азиатской внешностью все же не были здесь частыми посетителями. Намджун безо всякого лукавства мог бы назвать этого человека красивым, практически идеальным.       Практически.       Потому что щёку буквально от самого глаза и вниз пересекал уродливый тонкий шрам.       Намджун сцепил зубы и часто-часто задышал носом, чувствуя, как веселье за мгновение сошло на нет, и внутри заворочалась его тьма. Тот самый монстр, который требовал крови этого парня, требовал убить его, уничтожить, стереть.       В ушах тонко зазвенело, и Намджун на несколько мгновений утратил связь с реальностью. Он смотрел на полоску шрама и никак не мог отвести от него взгляд, этим лишь сильнее сгущая тьму, подкармливая ее.       — Джун-и, — Сокджин несильно дернул его за руку, — эй, очнись.       Намджун чуть заторможено повернулся к нему и не пропустил, как тот крупно вздрогнул.       — Прости, я… — голос охрип, и пришлось прокашляться. — Вспомнил кое-что по работе и задумался, — солгал он, уже понимая, что просто не сможет уехать отсюда, не убив этого бармена.