Сероводород

Несмотря на все уговоры и протесты отца по поводу его с Сяо Чжанем общения, Ван Ибо продолжал быть подле этого омеги, ни на шаг не отходя от него всё своё свободное время. Вот и сейчас он сидел в ординаторской третьего терапевтического отделения, дожидаясь приятеля, пока тот закончит работу с пациентами. Хотя, наверное, вернее всего было бы сказать «возлюбленного», не так ли? Вскоре молодой доктор вернулся в кабинет, притащив с собой кипу бумаг. Это были амбулаторные карты его пациентов, которые следовало заполнить после обхода. Требовалось ещё и предыдущие записи пересмотреть, чтобы скорректировать настоящую картину, а Ибо ему мешать не будет, никогда не мешал. С ним даже как-то веселее. – Не заскучал? – омега опустился в своё кресло, устало откидываясь на спинку, и прикрыл глаза. – Заскучал, – Ван Ибо плавно переместился поближе к мужчине, усаживаясь напротив него и забирая со стола одну амбулаторную карту. – Сяо лаоши, может быть, ты мне разъяснишь парочку диагнозов? – он стал вчитываться в аккуратно выведенные иероглифы. – Скажем, вот этого пациента. А то вдруг я всё же захочу пойти в медицинский. Уже буду знать, с чем имею дело. – Ты же раньше не рассматривал вариант медицинского университета, – омега в удивлении поднял бровь. – Так и не университета. Колледж. Университет мне не потянуть, на врача слишком сложно поступить, а вот, скажем, фельдшерский факультет очень даже может быть. Ибо хитро стрельнул глазками в Сяо Чжаня. – Так что? Ты как? Пояснишь пару моментов? *** День изо дня проходил в столь непринуждённой обстановке. Эти двое постепенно познавали друг друга, всё глубже и глубже погружаясь в чужой мир. Ибо становилось всё труднее и труднее сдерживать себя в присутствии Сяо Чжаня, он тянулся к нему, как распускающийся цветок к ясному летнему солнышку и с каждым разом жаждал поглотить его всё сильнее и сильнее. Они стали проводить вместе ещё больше времени. Теперь встречались не только в стенах больницы, но и по выходным дням. Ходили вместе в кино, в кафе, в картинные галереи или просто гуляли в парке. Даже костюм на выпускной для Ван Ибо приобретался с омегой, всё же вкус у него был что надо. А самое трепетное в этом общении было то, что когда пару раз альфа попытался взять мужчину за руку, как будто невзначай, тот отреагировал так, словно всё время только этого и ждал. Сцепил их пальцы крепко-крепко и, кажется, даже улыбка его стала шире. От этого сердце подростка забилось куда быстрее, он не мог найти себя от резко нахлынувшего чувства счастья и восторга, прибывшего с мыслью, что, возможно, он так же небезразличен омеге. Беспокоил только исходящий от него устойчивый запах альфы, который никогда не становился слабее. Можно подумать, что Сяо Чжань жил с кем-то, хотя и постоянно это отрицал, утверждая, что проживает совершенно один в квартире, выделенной ему государством после того, как он покинул приют. И влюблённый мальчишка был склонен верить. Прав был отец: он сведён с ума своими чувствами к мужчине. Единственное, он не видел в этом ничего плохого, хотя Ван Шуи и пытался всеми силами убедить сына в обратном. Правда, как бы плохо мужчина не относился к увлечению сына этим человеком, прогонять его с выпускного вечера он не стал. Более того, они даже в зрительном зале сели вместе. С чего вдруг нужно было портить ребёнку настроение в такой важный для него день? Раз уж он позвал на мероприятие Чжаня, ладно, пусть будет, они потом об этом поговорят. И об этом, и ещё кое о чём, что заметил взрослый альфа.