Сероводород

В дом Ибо прошёл не проронив ни слова. Он тихонечко ступал следом за Сяо Чжанем, который, по всей видимости, тоже не имел желания говорить. Уже в помещении у мальчишки появилась возможность рассмотреть омегу и то, что он увидел, мягко говоря, ужаснуло. Окрас кожи лица Сяо Чжаня казался мертвецки бледным, а глаза словно стеклянные. По всей видимости, мужчина очень долго плакал, а всё его тело казалось каким-то скованным, да ещё и лёгкая дрожь пробивала. Ван Ибо не знал, что ему делать, с какой стороны подступиться к омеге, как начать разговор. А может они изначально сделали правильный выбор и слова им вовсе не нужны? Вдруг крепкие объятия – это то, что сейчас нужнее всего? Подросток мысленно кивнул своей идее и сделал маленький шаг в сторону Чжаня. Он готов был сделать ещё один, но тут почувствовал, что в ногу что-то вцепилось, мешая двигаться вперёд. Что-то маленькое, когтистое и злое. Дом омеги имел отличное освещение. Можно было и весь интерьер осмотреть, оценить и обалдеть от этой роскоши и изобилия, но всё внимание подростка сейчас занимал стоящий напротив него Сяо Чжань и Орешек, которая, собственно, и накинулась на нежданного гостя. Видимо, животное чувствовало, что хозяин уязвим и было готово отчаянно защищать его, не глядя на то, что это может стоить ей жизни. Но кошку нервировать совсем не хотелось, от того Ван Ибо и попытался взять её на руки. Та, конечно же, оказала сопротивление, но парень понимал, что должен первым к ней подойти и, так сказать, завязать общение, чтобы в дальнейшем не было проблем с пониманием друг друга, тем более, что пушистая была довольно милой. С ней-то на руках Ван Ибо и приблизился вплотную к Сяо Чжаню. Омега опустил взгляд на кошку и чуть погладил её, после чего она стала чуть спокойнее, а то, не ровен час, вцепилась бы в альфу, да глаза ему выцарапала бы. Кошки, они же такие, они не любят чужих, а раз хозяин подал знак, что всё в порядке, значит можно и не паниковать. – Спасибо, что приехал, – всё же Сяо Чжань сам решил, что молчание затянулось, решил заговорить первым. – Я такой эгоист, в последний момент подумал, что тебе непросто будет сюда добираться, тем более, посреди ночи. Омега горько усмехнулся и заглянул в глаза Ван Ибо, от чего мальчишку словно разрядом тока прошибло, таким пронзительным был этот взгляд. Прям мозгом костей можно было прочувствовать эти электрические уколы. – Что у тебя произошло? Ван Ибо же совершенно не хотелось думать о том, что ему как-то там могло быть плохо или неудобно добираться, когда человек, который ему небезразличен, таким устрашающим голосом умолял его прийти. – Мне так много нужно тебе рассказать, Бо-ди, очень много. Склонив голову, омега отошёл к диванчкину и обессиленно рухнул на него, прикрывая глаза. – Если хочешь чай или кофе, или чего-нибудь перекусить, то сходи на кухню. Я не в состоянии двигаться. Но только альфа не есть отправился, а опустился рядом с возлюбленным, по-прежнему прижимая к себе уже успокоившуюся Орешек. – Я готов выслушать и помочь. Даже если мне не по силам понять что-либо, я приложу все усилия… Ван Ибо отметил, что уж очень странно омега гладит свой живот. Он не обращал на это внимание, сейчас только понял, что ещё с самого момента его приезда, как только он увидел Сяо Чжаня, тот непроизвольно выставлял свой чуть выпуклый живот. Мужчина не такой комплекции, чтобы у него был виден живот. Он не упитанный, худой и изящный. Да и вообще, с чего бы человеку живот так наглаживать, если только… – Не слышал в новостях, что в Германии самолёт упал, который летел в Пекин? Парень нахмурился и отрицательно мотнул головой. Происходящими в мире событиями он сильно не интересовался, целенаправленно новостную ленту в интернете не листал, если события не были связаны с миром танцев или компьютерных игр. Мог разве что послушать кого-то, кто хотел с ним поделиться впечатлениями от той или иной ситуации, но такое случалось крайне редко и в основном таким человеком был Ван Шуи. – Сегодня… – выдохнул омега. – Этот самолёт упал сегодня. – Там летел кто-то из твоих близких? – теперь-то всё стало совершенно очевидно. – Этот человек был мне очень дорог. Сяо Чжань нервно сглотнул. Наверное, до омеги только теперь дошло, что Чжоу Мин на самом деле для него значил. Почему в мире всё так? Не ценим, а потеряв плачем? – Он был мне другом с самых юных лет, стал отцом, а потом и мужем. Альфа удивлённо уставился на Чжаня, не веря в услышанное и пытаясь понять, как три названных им определения могут сочетаться в одном человеке. Благо, что Сяо Чжань поспешил всё объяснить до того, как у парня сломался бы мозг. А тут ещё и Орешек вырвалась. Ушла, красотка, села посреди гостиной и смотрит на Ибо уже под другим углом, нервно подёргивая хвостом. Насторожена, как ни крути, хоть и чувствует, что человек он хороший, всё равно, состояние Сяо Чжаня сбивает её с толку. – Я же сирота. С детских лет рос в приюте. Были, конечно, несколько лет жизни в семье, когда меня и ещё троих ребятишек взяла к себе супружеская пара, но это, кажется, самое страшное время в моей жизни. Благо, нас потом вернули обратно. А Чжоу Мин был директором этого приюта, который никогда не обделял меня вниманием, – мужчина тепло улыбнулся своим воспоминаниям. – Уже тогда было понятно, что он испытывает ко мне не такие чувства, как к остальным, что он меня выделяет, но я был совсем мелким, чтобы думать о подобном. Благодаря ему мне нельзя сказать, что моё детство было несчастным. И вкусняшки у меня были, и игрушки, и не обижали меня. Хотя, ребята у нас были очень хорошими, с этим повезло, мы дружили как братья и сёстры. Ван Ибо слушал и не мог выговорить ни слова. Из него как будто дух и все мысли разом вышибло, он вообще напрочь забыл как это – выдавать слова через рот и ещё соединять их в предложения. Просто всё, что говорил сейчас Сяо Чжань, казалось ему диким и каким-то нереальным. Не зная истории до конца, он умудрился напридумывать себе страшных, отвратительных вещей. А тут ещё Сяо Чжань замолчал, правда, ненадолго. – Чжоу Мин удивительный человек. Не многие бы стали ждать. Ведь к браку мы подошли добровольно. Точнее, на меня с его стороны не было совершенно никакого давления. Другой бы на его месте зажал никому ненужного сироту в тёмном углу, запугал бы и совершенно не беспокоился бы о том, что с того момента его жизнь будет сломана. С предложением даже не про интимную близость, а сразу о замужестве он подошёл ко мне за пару недель до моего совершеннолетия, ведь тогда-то я должен был покинуть приют. Мне и время для раздумий дали. Омега чуть покусал губу и принял на руки кошку, которая всё же решила подойти к любимому хозяину и попыталась заползти на диван по его же ноге. – И конечно же я не думал долго. Но не суди меня за это, Бо-ди, пожалуйста. Ты не знаешь, как бы сам поступил, окажись в моей ситуации. Я был совсем один, без перспектив, а Чжоу Мин мне и образование дал, и крышу над головой. Он обо мне заботился, никогда не обижал и до последнего не принуждал даже к физической близости. Секс у нас был только во время моих течек, поистине ангельский человек, не находишь? Единственным его условием было, чтобы я подарил ему наследника. И то, мы договорились, что слишком ранняя беременность – это не есть хорошо. Более того, мне даже было дозволено сперва окончить университет, а потом уже посвятить себя ребёнку. Ибо всё ещё находился в какой-то прострации, но, по крайней мере, теперь ему было понятно, почему же Сяо Чжань постоянно трогает свой живот. Он в положении, больше в этом не было никаких сомнений. А муж этого омеги, которого тот, по всей видимости, не любил, но испытывал к нему чувство глубочайшего уважения и благодарности, сегодня погиб. Ушёл из этого мира, оставив Чжаня одного, совершенно незащищённого, да ещё и беременного. Что же теперь делать? Смешанные чувства устроили настоящий круговорот в душе юноши. С одной стороны было странно, что объектом его любви, его первой любви, является замужний омега, да ещё и беременный. Точнее, теперь уже вдовец. Но с другой, чувства-то никуда не делись. Сяо Чжаня больше некому защищать и оберегать, он вновь остался совершенно один и ему не на кого положиться. Правда, кажется, самого омегу подобное расположение вещей ничуть не заботит. Да оно и ясно. Ведь лишь о муже покойном сейчас все его мысли. – Мне так жаль, что этот малыш не сможет познакомиться с папой, Бо-ди, так ждал, – омега бездумно перебирал шёрстку Орешек, а та блаженно прикрыла глаза и, казалось, вот-вот начнёт урчать от столь приятных прикосновений. – Чжоу Мин очень его хотел. У нас даже отношения стали какими-то другими после того, как мы узнали об этой беременности, какими-то настоящими, что ли. Раньше ж мы жили как соседи, вот правда, разве что только в одной кровати спали, а после того, как я понёс, муж стал как-то теплее ко мне относиться. Он гладил мой живот, даже целовал его, завтраки мне стал готовить, Орешка кормил, да и это ж он мне её подарил. Фиктивный брак – вот каким словом можно было бы назвать отношения Сяо Чжаня с его мужем. Но Ибо всё равно было понятно, что эти двое попросту зависели друг от друга, пусть даже и не понимали этого. Возможно, если бы этот Чжоу Мин не погиб, а омега родил бы ребёнка, их отношения стали бы иными во всех смыслах. Вероятнее всего, они бы уже жили как настоящие супруги, у них бы была семья, где царит любовь и гармония. Вместе бы растили малыша, заботились бы друг о друге, но небожители посчитали, что нужно именно так закончить эту, с позволения сказать, любовную историю. – А сколько лет было твоему мужу? Ван Ибо чуть нахмурился. Он свёл вместе брови так, что на переносице образовалась складка. Вопрос действительно был уместным. Всё же, если Сяо Чжань говорит, что мужчина был директором детского приюта ещё во времена, когда омега попал в него лишившись родителей, то есть, будучи совсем маленьким, значит и по тем временам Чжоу Мин уже был в годах, всё же, есть в карьерном росте какие-то понятия о выработке лет, да и все дела. – Пятьдесят восемь, – не колеблясь ни минуты ответил мужчина. Да и чего там было скрывать? А вот Ван Ибо аж покоробило. Он брезгливо отвернул лицо, не желая, чтобы омега в этот момент видел, как его перекосило. Вот что-что, а это ему показалось противным. Да этот мужчина же был старше самого Чжаня вдвое, в отцы ему годился, причём такой отец, «поздний». И как с ним можно было иметь какие-то дела? Как с ним можно было лечь в постель, самое главное? Неужели столь юному, миленькому ангелочку не хотелось чего-то более нежного, а не этого гнусного порока? – Я знаю, о чём ты сейчас думаешь. Сяо Чжань же смотрел на альфу пристально, он понимал весь его настрой без лишних слов, да и чего там было понимать-то? Вон как мальчишка отвернулся, разве что плеваться откровенно не стал. – Поверь, Бо-ди, мне не было противно, – Чжань чуть толкнул мальчишку коленом в бедро. – Когда он предложил мне новую жизнь, я много думал о том, какую плату придётся мне внести за столь великую милость. Что было лучше? Заниматься сексом со взрослым мужчиной, который хоть и стар для тебя, но за его спиной ты сможешь нормально жить, получить достойное образование, работать, а он взамен лишь попросит родить ему наследника. И этот ребенок уж точно никогда не будет голодать и не нужно будет беспокоиться за его будущее. Или же второй вариант моей судьбы. Где я бы залетел от непонятно кого, дай ещё Бог, чтобы всё обошлось без изнасилования, хотя не факт, вынашивал бы беременность не пойми в каких условиях, да и рожал бы чёрт знает где? А потом, куда мне с этим ребёнком? Что делать? Ну да, выбор очевиден, правда. К тому же, он сам сходит с ума от омеги, который старше него, да, не на тридцать с лишним лет, но факт остаётся фактом. Ван Ибо шумно выдохнул и удобнее расположился на диване, также осторожно опустив ладонь на мягкое тельце кошки. – Я останусь с тобой, пока буду нужен. Поддержу. Голос альфы звучал твёрдо. Он понимал, что делая подобные заявления соглашается с тем, что в своём столь незрелом возрасте целиком и полностью взваливает на себя ответственность за омегу и чужого, по сути, ребёнка. Хотя, с другой стороны, какой же этот младенец ему чужой, если этот маленький комочек приютился в утробе его возлюбленного?