Сероводород

Немец ушёл, да и Сяо Чжань даже не принимал попыток для того, чтобы его остановить. Зачем оно надо? Тем более, когда им обоим необходимо побыть наедине с самим собой. Чжань должен переварить информацию, обдумать хорошенечко то, что ему рассказали, воспринять историю с позиции разума, а не слепо поддаваться эмоциям. Да и Крису следовало бы успокоиться, всё же, сегодня он вывернул наизнанку душу перед человеком, которого воочию видел впервые в своей жизни. Но герр Поль же мужчина взрослый, бывалый. Он сильный альфа, со всем сумеет справиться. Даже с болью утраты ужиться ему будет куда проще, чем он думает. Принять факт, что Чжоу Мина больше нет в этом мире сейчас кажется чем-то совершенно нереальным. Мужчина до безумия скучал по своему возлюбленному, места себе не находил, а покинув его дом после разговора с Сяо Чжанем, вообще посчитал своё существование невыносимым. И не нужно было Крису ждать от омеги ответа, лишь проследив за его реакцией на протяжении их разговора, сразу стало понятно, что разрешения принимать участие в жизни и воспитании ребёнка Чжоу Мина ему никто не даст. Вероятнее всего, вдовец его покойного возлюбленного напрочь запретит мужчине приближаться к своему малышу. Сяо Чжань молод и горяч. Определённо то, что ему рассказали, вызвало шок, а то и оскорбило. Кто Крис вообще такой? Кем предстал в глазах молодого парня? Ненормальным, который пришёл поглумиться над горем несчастного папы-одиночки. Сволочью, желающим отобрать последнее у сироты… Омега же совершенно один. У него нет родителей, как больше нет и опоры в лице мужа, а теперь и на ребёнка претендует человек с улицы. Да! Пусть с Чжоу Мином Крис Поль и имел какие-то отношения, но причём здесь Чжань? Было ли Крису больно понимать, что прилетел он по сути, в никуда и его прогонят – это лишь вопрос времени. Просто, у него есть выбор: прийти в дом Сяо Чжаня (а теперь это именно его дом, всё принадлежит молодому омеге и его будущему малышу, в этом можно даже не сомневаться) ещё раз и в реальности услышать куда бы ему следовало пойти со своими предложениями и что с ним никто не собирается иметь общих дел, а можно просто улететь в родную Германию и забыть об этой встрече. Продолжать согреваться любовью к Ми-Мину, что до сих пор жила в сердце альфы и всё на этом. К тому же, уходя, Крис Поль оставил на тумбочке у входа листок бумаги, на котором был указан его номер телефона. Если уж Чжань захочет пустить любовника мужа в их с ребёнком жизнь, то обязательно позвонит, а если нет, то так тому и быть. В любом случае, навредить парнишке совершенно не хотелось. Ему же нервничать нельзя, от перегрузки нервной системы во время беременности могут случиться нехорошие вещи, есть риск, что малыш пострадает. А этого ни в коем случае допустить нельзя. Он обязан родиться, ведь его отец лишился самого дорогого, он потерял свою жизнь, желая как можно быстрее оказаться рядом со своими любимыми, со своей семьёй, с обожаемым омегой и тем, кто поселился в его животике, с маленьким плодом любви. И в том, что этот малыш зародился у пары, в которой имели место быть взаимные, трепетные чувства, не было никаких сомнений. Каким же вообще идиотом почувствовал себя Крис, когда понял это. Чжань совершенно точно любил своего супруга, а тут ему в подробностях рассказали о том, как тот изменял ему. Бедный, бедный мальчик. Что же он пережил в тот момент, когда ты, Поль, заявился к нему со своими откровениями? Зачем всё это было нужно? Для чего? Немец терзал себя, буквально пожирал изнутри свою сущность. Как он сразу не подумал о последствиях? Как? И после всего сказанного ему однозначно нужно уезжать. Раствориться, исчезнуть с глаз омеги… Омега… С момента разговора между Крисом Полем и Сяо Чжанем прошло три дня. И в то время, пока альфа страдал от угрызений совести, Чжань целиком и полностью погрузился в размышления. Он думал, думал, думал, на силу заставлял себя поесть, потому что ребёнку было необходимо питание, а потом опять думал, думал, думал и снова отвлекался на то, чтобы покормить Орешка. Между ними с мужем любви, как таковой, не было и всё то, что якобы сумел прочитать на лице омеги Крис, оказалось лишь самовнушением самого мужчины. Да, для Сяо Чжаня было неприятно узнать о похождениях Чжоу Мина и о его отношениях с другим альфой, но не более того. Он не стал страдать по этой причине, ведь супруг связал свою жизнь с Чжанем через много лет после того, как у него закрутились отношения с немцем. Это их право, их выбор и пусть таковыми эти отношения остаются. Но вот что касается будущего малыша, то тут уж простите! Из рассказа Криса Поля же было всё предельно ясно. Он сам сказал о том, что Чжоу Мин в последний раз прилетел в Берлин, чтобы расстаться с альфой, после чего хотел начать строить с супругом такую семью, которую можно было бы считать настоящей. Чжоу Мин влюбился в своего омегу и любил давно, просто признать это сумел лишь когда их отношения сдвинулись с места, на котором они стояли длительное время, и в результате перешли на новый уровень. Беременность сблизила супругов окончательно. Потому и не стоит перечить последней воле погибшего. К Крису Полю малыш, которого Чжань носит под сердцем, никакого отношения иметь не должен. Это не его ребёнок, он ему не принадлежит, а Сяо Чжань до конца дней будет таить внутри себя «алмазный камень» под названием «благодарность» к человеку, который подарил ему всё. И он не останется один. Они с ребёнком не останутся одни. Этого им не позволит сделать один человек… Месяц спустя… – Ты очень бледный, – подметил Ван Ибо, стоило ему лишь переступить порог дома Сяо Чжаня. Юный альфа каждый день приходил к Чжаню после учёбы. Порывался даже оставить её на какое-то время, чтоб быть рядом с омегой как можно дольше, чтоб вот прям постоянно, но тот категорически отказался и настоял, чтобы парень посещал школу, а иначе вообще откажется от его поддержки. Там-то юноше уже ничего не оставалось, как принять условия своего возлюбленного. Пусть у Ибо будет хотя бы пару часов в день в компании Сяо Чжаня, это куда лучше, чем вообще его не видеть. Молодому альфе совершенно не хотелось лишиться возможности проводить хоть сколько-нибудь времени рядом с омегой. – Когда ел в последний раз? – Ван Ибо опустил на пол свой рюкзак, при этом не сводя с мужчины взгляда. – А на свежем воздухе находился? – Сил ни на что нет, – честно признался Сяо Чжань, встречающий гостя у порога. – Так откуда ж им взяться, если ты голодаешь? – Я не голодаю! – омега чуть погладил свой живот. – Малыша кормлю, но что-то сегодня кусок в горло не лезет. Вообще не хочу ничего. И, вроде даже, чувствую себя неплохо, а всё равно на душе не понятно что происходит. Вдобавок Чжань ещё и зевнул. – Всё думаешь про этого немца? – Ибо направился в сторону ванной – придя с улицы нужно обязательно мыть руки с мылом, такому его с детства учил отец. – Нет, – омега проследовал за парнем, который уже совершенно свободно перемещался по его дому и, кажется, знал здесь каждый уголок. – Просто мне как-то одиноко и тоскливо. Я на работу вернуться хочу, занять себя уже чем-то, наконец. – Ты живот свой видел? – усмехнулся альфа, взгляда не отводя от этого милого колобочка, огромное пузо которого уже было не скрыть никакой одеждой. – А если вдруг случится чего? С тобой или с ребёнком. Я же не прощу себе этого! Глядя возлюбленному в глаза, Ибо подошёл к нему максимально близко. Эти двое часто обнимались, Сяо Чжаню вообще хотелось постоянно касаться подростка, когда тот был рядом, порой этого даже хотелось настолько сильно, что аж до слёз. Видимо, это всё малыш. Ему хотелось присутствия рядом этого альфы, хотя обычно беременным омегам лишь отец их ребёнка кажется привлекательным, а тут Чжаню хочется… Хочется… Очень сильно хочется. – Бо-ди, ну, о чём ты? Ничего с нами не случится. Омега первым прижался к Ибо, потому что тот всегда медлил с этим делом, не знал, как подступиться, с какой стороны подойти, чтоб не сделать больно, да и просто неприятных ощущений не доставить. Но зато Сяо Чжань всегда был подвластен своим порывам. Его ничто не заботило, так сказать, море ему было по колено. – А в госпиталь я бы всё-таки сходил, да хотя бы госпожу Фу проведал бы, а то скоро придётся уйти в декретный отпуск на несколько месяцев и я её уже долго не увижу. Она, наверное, соскучилась. – Соскучилась, не то слово. О том, что Ван Ибо регулярно наведывается в гости к доктору Сяо, отпуск которого несколько затянулся, в больнице не знал никто, разумеется, кроме главного врача – Ван Шуи, но тот подобной информацией делиться ни с кем не собирался. Даже заведующая третьим терапевтическим отделением госпиталя для пенсионеров Фу Минчжу, с которой Ибо состоял в добрых дружеских отношениях и которая прекрасно относилась к Сяо Чжаню не догадывалась, что у парней напрочь сорвало крышу. А вот Ван Шуи переживал очень сильно. Его тревога за сына никуда не делась, она лишь усилилась, когда мужчина окончательно понял, что всё: сын его повяз с головой. Но не смотря на то, что окружающим были понятны взаимные чувства между альфой-подростком, у которого на носу мелькало окончание школы, и беременным от другого альфы омегой, сами они вели себя довольно странно. Не замечали очевидного или же просто боялись признаться себе и друг другу в том, что влюблены по уши. – Бо-ди, я не хочу тебя отпускать, – прошептал омега в плечо парня. Они всё так же стояли, крепко прижавшись друг к другу. Настолько плотно, что Ван Ибо мог ощущать своим животом, как в животике Чжаня шевелится маленький, к которому он прижимался сбоку. А Чжань же, в свою очередь, не смог не заметить реакции альфы на свою близость с ним. – Мне кажется или… – нет, ему не кажется и, будучи достаточно опытным любовником, Чжань всё прекрасно понимал, но только смущать парнишку и ставить его в неловкое положение не хотелось, от слова «совсем», потому и следовало говорить осторожно, не показывать, что данная ситуация забавляет. – Ты точно не хочешь меня отпускать! – Гэ-гэ… – но и Ван Ибо не был глуп, сразу понял, о чём говорит ему возлюбленный, ведь в штанах стало слишком тесно. – И не надо! – сказал, как отрезал Сяо Чжань. – … – Не надо отпускать меня. Никогда. Альфа не поверил в услышанное. Он чуть отстранился от тепленького, пригревшегося в его объятиях Чжаня, несмотря на то, что омега, когда почувствовал, что его пытаются оттолкнуть, ещё сильнее вцепился в Ибо, но тому хотелось заглянуть мужчине в глаза. – Не отпускать? – Никогда. Пожалуйста… Они сами не поняли, как дали волю своим желаниям. Это произошло словно в одно мгновение. Вот только что ж стояли посреди коридора, согревали друг друга теплом тела, моргнули – и вот уже страстно целуются, лёжа в постели. Сяо Чжань всем своим видом давал понять, что хочет съесть этого мальчишку, заглотить его целиком, таким уж омега был ненасытным. Он целовал Ибо со всей страстью, сжимал его в своих руках. Слишком сильно внутри него бурлила страсть, которая поднакопилась за некоторое время и которая не могла сыскать выхода. Мужа-то рядом больше не было, а ещё и этот альфа, который так к себе притягивал, постоянно находился где-то поблизости. Вот он-то своё сейчас и получит, Чжань отомстит Ван Ибо за все свои мучения, за то, что он такой, какой есть, с этим своим крышесносным запахом, со своей неземной красотой и нечеловеческим обаянием. Ну как, как можно было уродиться таким совершенным альфой? – Меня, наверное, под арест возьмут после всего, что я с тобой сделаю, Бо-ди! – простонал в губы Ибо мужчина, судорожно целуя их. Сяо Чжань полусидел на бедрах юноши, старался держать равновесие на согнутых в коленях ногах, чтобы ни в коем случае не придавить живот, пока руки были заняты тем, что избавляли двоих влюблённых от одежды. Дыхания катастрофически не хватало, но никто на это внимания не обращал, и только пошлости вертелись в голове омеги. Он то и дело смущал Ван Ибо своими словами. То о своей мокрой заднице ему шептал на ушко, то в подробностях и с особым энтузиазмом высказывал восхищение членом альфы. А Ван Ибо поплохело уже давно. С одной стороны, парню до боли в яичках хотелось пристроить наконец-таки свой член. Ему не терпелось ощутить, какими же на самом деле могут быть попки омег, да и что такое тот самый «секс с любимым», о котором написано несчетное множество книг и снято столько фильмов. С другой же было боязно, ведь он знал о том, что надо делать только в теории, с практикой в своей жизни столкнуться пока не довелось. И благо, что Чжань понимающий омега. Может, оно и к лучшему? Он не давит и вообще, кажется, готов сделать всё сам, осознаёт, что в его руках неопытный мальчишка, да и сам он беременный, от того альфе вдвойне страшнее. И боится, что не сумеет удовлетворить партнёра, и малышу навредить. А ребёнка-то этого как своего любит, тот ещё не родился, а Ван Ибо признал его, как отец и уже не сможет отказаться от этого комочка никогда. Собственно, и от его папы тоже. – Ты можешь вытворять со мной что угодно, – прохрипел в ответ альфа, когда Чжань таки разорвал поцелуй и позволил глотнуть воздуха. – Только, умоляю, останься со мной. Ты и наш ребёнок. – Молчи! – цыкнул на него Сяо Чжань, удобно усаживаясь на бедрах Ибо в вертикальном положении. – Сказал же, что останусь. – Мне мало услышать это один раз. Парнишка чуть приподнялся на локтях, чтобы быть ближе к своему любимому. Близость Чжаня была такой приятной и этот момент хотелось немедленно повторить, а тут он отстраняться надумал. И куда вообще делся робкий альфа, у которого намечается первый секс? Именно таким вопросом задался Сяо Чжань, оказавшейся лежащим на спине с широко расставленным в разные стороны стройными ногами. Обнажённый Чжань, обнажённый и Ибо, который ласкал омегу в тех местах, где сейчас этого особенно хотелось. И откуда он только всё это мог знать? Анус. Его так приятно растягивали и раскрывали пальцами, что хотелось насадиться на них как можно сильнее, чтобы показать своё нетерпение и самое острое желание. Член. Его надрачивали очень медленно, осторожно, в то время как головка была вся мокрая и вот-вот уже наступит полная разрядка. Но это ни на что не повлияет. Сяо Чжаню вообще показалось, что нынешнее его состояние чем-то напоминает течку и воспринимается происходящее всё именно так, как и в этот период. – Боги, Ибо, не надо меня жалеть! – вырвалось у омеги чуть ли не как ругательство, да и вообще он был близок к тому, чтобы начать браниться матерными словами. – Будь грубее, я не сломаюсь. Я, мать твою, жёстко люблю! Эти слова слишком сильно подействовали на Ван Ибо, снося ему крышу. Кажется, ещё минуту назад он был таким осторожным и нежным, а тут как шлёпнет омегу по бедру, да следом ещё и короткими ногтями в это место вцепится. А всё Чжань виноват, нечего было так себя вести и распалять альфу. У него, в конце концов, инстинкты. Но только Сяо Чжань сам пришёл в восторг от поведения любовника. Заскулил как побитый щенок, это да, но он всего-то решил подыграть, а сдали его намерения по-блядски горящие глаза. Гадкий он, гадкий, и в то же время ненасытный. В этом Ибо убедился, глядя на то, как по его ладони стекает полупрозрачная, не имеющая никакой ценности для репродуктивной функции, безжизненная омежья сперма, но в то время член Сяо Чжаня оставался твёрдым и даже не думал опадать и уменьшаться в размерах. – Если не хочешь, чтобы я попросту тебя изнасиловал, то сделай, наконец, то, чего и сам безумно хочешь, … любимый… И обращение это мимо ушей не прошло, задержалось в самом сердце. Как и сам омега. И пусть сейчас Ибо хотелось показать возлюбленному свою грубость, как тот и просил, но всё равно, парень поклялся Небожителям, что с этого мгновения, с этой секунды, от которой и пошёл отсчёт его новой жизни, где будет место счастью и взаимной любви, он никогда не обидит этого человека, что жить будет лишь для него и ради него, станет послушным рабом Сяо Чжаня, его собственностью. Хотя, тут не совсем понятно, кто ещё чья собственность. Судя по тому, как омега старается отдаться сейчас Ван Ибо, как предлагает ему себя и молит о продолжении, как стоит его член, это он как раз-таки и видит себя в роли раба, сам неистово того желает. Но пусть они лучше будут на равных. Принадлежат друг другу и слушаются лишь один другого и больше никак. – Изнасилуешь, – Ван Ибо навис над теперь уже точно своим омегой, шепча ему на ушко, опаляя горячим дыханием мочку. – Обязательно изнасилуешь и я не буду против. Только сперва роди, хорошо, Чжань-Чжань? Роди нашего малыша, маленького А-Мина… Омега широко распахнул глаза и упёрся ладонями в грудь парня, отстраняя того от себя. – К…к…как ты его назвал? – А-Мин, – пожал плечами Ибо. – Или ты думаешь, что родится девочка? Я чувствую запах маленького альфы-мальчишки, – он провёл ладонью по густым, шелковистым волосам возлюбленного. – И думаю, что ты бы хотел назвать сына в честь его отца, да и он заслужил этого. Сяо Чжань понятия не имел, что ответить. Лишь восхищался, что Ибо словно в его голову влез и прочитал мысли. Выходит, они действительно на одной волне, этот двадцатипятилетний доктор Сяо и ещё не окончивший школу подросток Ван Ибо. Две половинки одного целого, созданные друг для друга, которым для понимания своего человека не нужны слова, а достаточно одного лишь взгляда, казалось бы, устремлённого в само сознание. И именно на духовном уровне Ибо сейчас слушал желания возлюбленного. Тот просил мальчишку о горячем и грязном, описывая в мельчайших деталях, как бы сейчас его следовало взять. Вот так-то Сяо Чжань и оказался лежащим на боку с отставленным задом. Альфа же устроился сзади. Обнял Чжаня одной рукой, а ладонь другой прижал к животу в самом низу и этот жест обоим сейчас показался куда более интимным, чем даже самый страстный поцелуй вместе с проникновением в самую глубь тела омеги. А ещё таким нежным и трепетным, что у Сяо Чжаня замерло сердце. Он крепко зажмурил глаза и, даже не произнёс, пропел: – Я люблю тебя, Бо-Бо… Его недолго заставили ждать ответной реакции. Попка омеги была влажной и давно готова принять в себя внушительный альфий член, поэтому тот и вошёл без труда, с одного лишь толчка, выбивая дух из груди Сяо Чжаня, помешанный с громким, бесстыдным стоном. – Я тоже тебя очень сильно люблю, – ласково прошептал Ибо, застыв в одном положении. По реакции Сяо Чжаня сейчас не особо было понятно, что он чувствует и как следует себя вести, можно ли двигаться или пока дать возможность омеге привыкнуть к заполненности внутри. Но раз Чжань не предпринял никаких попыток соскочить с члена – значит всё в порядке, можно продолжать. И Ван Ибо чуть двинул бедрами назад, выскальзывая из тела любимого почти полностью, внутри осталась лишь головка, а потом вновь толкнулся вперед. Судя по тому, как на его действия реагировал Сяо Чжань можно было понять, что парень делает всё правильно. А омега томно стонал, прикрыв глаза и сжимал пальцами ладонь Ибо, которая всё так же покоилась на животе беременного. Обоим было нереально хорошо, в буквальном смысле они сходили с ума от жара тел друг друга, от столь острых ощущений. У Ибо вообще был к происходящему особый интерес, ведь когда для тебя что-то в новинку, ты и реагируешь на происходящее с восторгом. А у Чжаня так и подавно гормональный фон брал своё, сделав из омеги ненасытного человека, которому срывало крышу стоило ему только разок кончить. А кончил он той ночью не один раз, не два и даже не пять. Его крутили и вертели как пропеллер в разных позах, эксперименты, видите ли, на нём ставили. И после таких вот шалостей сон захватил влюблённых сразу же, стоило им только уютно устроиться под одеялом. Ван Ибо осторожно выпутался из объятий Сяо Чжаня и, ступая босыми ногами по холодному полу, медленно побрёл к выходу из спальни. В темноте было трудно ориентироваться и, хоть парень знал этот дом достаточно хорошо и мог свободно по нему перемещаться, всё равно делать это при полном отсутствии какого-либо освещения было достаточно трудно. И ладно ещё, если б на пути не было лестницы, а так это просто становилось опасно. Поэтому Ибо и пришлось подсвечивать себе путь фонариком на телефоне, что не совсем понравилось Орешку. Кошке не спалось, хотелось поиграть, а может она и перекусить решила, мало ли чего у неё там на уме. Вот она и повстречалась на дороге. Испугалась, маленькая, шипеть стала, чем умудрилась напугать и Ван Ибо. У того чуть разрыв сердца не случился от шипения Орешка, но благо, что она голос альфы узнала, когда тот начал материться, от того и успокоилась. Даже на ручки себя взять позволила и к окошку они с Ван Ибо уже пошли вместе. Воздух здесь, в этой местности, был чистый и свежий. Ни тебе загазованности от машин, ни выбросов производственной промышленности. Только деревья, зелень, поля и цветы. Много, очень много цветов. Сяо Чжань их обожает и постоянно приобретает какие-то новые саженцы, чтобы посадить в своём саду, да и, зная предпочтения возлюбленного, Ибо тоже несколько раз, вместо букетов из срезанных цветов, дарил ему саженец в горшочке, который потом с лёгкостью можно было перенести в открытый грунт, чтобы он мог радовать омегу своей красотой ещё не один год. – Тепло на улице, – прошептал Ван Ибо, перебирая пальцами шёрстку пушистой девочки, что удобно устроилась в его больших ладонях и никуда не собиралась убегать, когда воздух с улицы проник в дом. Ни ветра, ни сырости – сейчас хорошо было бы выйти посидеть в саду, а то и вовсе заснуть на улице. Но Сяо Чжаня будить не стоит, а вдвоём с кошкой идти гулять, без их любимого Чжань-Чжаня было не совсем интересно. Лучше они немного постоят перед распахнутым окном, подышат воздухом, а потом Орешек отправится по своим кошачьим делам, удовлетворив своё желание в получении людской ласки. Ван Ибо же вернётся к своему ненаглядному, к своему самому ценному сокровищу, обнимет его вновь, опустит ладонь на живот омеги, а потом уснёт, пригревшись в его руках, чтобы утром вновь проснуться в этих объятиях. – Господин Чжоу, – Ибо и сам не ожидал от себя, что когда-то наберётся смелости и заговорит с покойным супругом Чжань-Чжаня. Это случилось крайне неожиданно, словно в его голове что-то щёлкнуло, да и нужные слова как-то сами собой стали подбираться. Юный альфа чуть пожевал нижнюю губу и, поудобнее перехватив Орешек и уставившись в звёздное небо, продолжил: – Вы только не злитесь на меня, хорошо? – парень даже не моргал. – Возможно, если бы Вы сейчас были бы живы, мы б с Вами оказались самыми злейшими врагами. Нам бы пришлось как-то делить Его, потому что ни Вы, ни уж тем более я, не отступили бы от своего. И в нашем «споре» нам бы никто не помог. Ни моим, ни Вашим союзником Чжань бы не оказался, поэтому именно ему и было бы хуже всего. Но Вас нет больше с нами, а я остался и я ценю то, что Вы сделали для Него, что помогли Ему по жизни. Теперь мне позволено перенять «эстафету» и «факел с вечным огнём» нашей любви я пронесу сквозь время. Он никогда не погаснет! Мои чувства к Чжань-Чжаню будут крепнуть с каждым днём, а Вы, молю, оберегайте и направляйте нас, станьте нашим ангелом-хранителем. А может, Вы и правда умерли для того, чтобы родиться вновь? Чтобы семья у нас была на троих, чтобы Вы тоже были с нами, чтобы Чжань Вас любил, а Вы его, но только чтоб Вы были нашим ребёнком. И я тоже буду любить его. Сильно. Клянусь Вам! Я буду их двоих защищать, вас двоих. Пусть это будет моя благодарность лично Вам за то, что я приобрёл всё, что сейчас имею, ведь это Ваша заслуга, только Ваша. И я до конца своих дней буду за Вас молиться. Ван Ибо опустил взгляд на кошку, которая так же смотрела в небо, пока парень говорил с её «давним другом», она слушала очень внимательно, понимала каждое слово и чувствовала все те эмоции, что сейчас бушевали в сердце юного альфы. – Договорились? – и вновь взгляд Ван Ибо вознёсся к Небесам. – Согласны родиться вновь, но уже у Сяо Чжаня? У нас с Сяо Чжанем! И он стал ждать, ждать хоть какого-то знака свыше, который бы смог растолковать, как ответ Чжоу Мина. А пока вновь взглянул в «глубокие» кошачьи глаза и чуть улыбнулся этому милому, пушистому чуду. – Я хочу жениться на Сяо Чжане… Ибо опять поднял взгляд к небу. Ну что, что оно ему ответит? Ох, как же это утомительно – ждать чего-то. А ещё, одно из самых противных дел на свете, которое идёт рука об руку с ожиданием, это спешка. Но Ван Ибо не станет спешить, ему некуда. Он успеет стать счастливым, тем более, когда и без того уже счастлив. С Орешком они так и стояли у окна, больше не издав ни звука. Кошка не урчала, да и Ибо, казалось, не дышал. Они оба смотрели на звёзды, когда со стороны лестницы послышались тяжёлые шаги. Это был Сяо Чжань, больше же некому, и почему-то подросток почувствовал что-то неладное, будто бы омега не просто так проснулся и, не найдя в кровати «соседа», отправился на его поиски, а то и просто захотел по нужде. Тут дело обстояло совершенно в другом и нетрудно было бы догадаться, что происходящее и оказалось тем самым знаком, который Ван Ибо послал с неба Чжоу Мин. Мужчина не против разделить эту семью на троих, он хочет родиться у Сяо Чжаня, стать его ребёнком, ведь тогда счастье не будет построенным на чужих костях, на смерти. Всё повернулось как нельзя правильно. Хоть до родов Чжаню ещё предстояло ещё немного «погулять»…: – Бо-ди? – окликнул его омега, опустившись на пару ступенек. – Бо-ди, ты в доме? У меня спазмы пошли внизу живота. Голос Сяо Чжаня был бодрым, совсем не похожим на тот хрип, который обычно слышен после долгого, расслабляющего сна. – Бо-ди, кажется, это схватки…