Сероводород

Одна закорючка поставлена и перед глазами появился новый лист бумаги с кучей иероглифов. На нём тоже Ван Ибо оставил свою подпись и сразу же взялся за следующий лист. Ещё несколько подписей и контракт подписан – теперь роль Лань Ванцзи его. Было ли у парня чувство сожаления, когда он забирал из университета справку о предоставлении ему академического отпуска? Безусловно! Ли Вэньхань, Чжоу Исюань, Ким Сонджу, Чо Сынён – верные боевые товарищи, братья. Они продолжат учёбу и станут хорошими докторами. К сожалению, Ибо уже с ними не будет. Не исключено, что он тоже вернётся в университет, но это будет не скоро и всё станет по-новому. Другая группа, более младшие одногруппники. Есть шанс, что преподаватели останутся прежними, дисциплины тоже никуда не денутся. А со своей бандой Ибо связь терять не собирается. Пусть им больше не позаседать всем вместе в одной студенческой аудитории, но никто ж не умер и не переехал в другую страну на постоянное место жительства. – Крутой профессиональный вираж. Из врачей в актёры, – Чо Сынён медленно потягивал колу, сунув в бутылку соломинку. Только кола-то эта была не простая, а золотая, то есть разбавленная коньяком. Ну не лимонадом же другу проводы в новую жизнь устраивать. – Это ж сколько теперь вокруг тебя будет крутиться омег, – мечтательно произнёс Вэньхан. – Сегодня с одной, завтра с другой. – Кто о чём, а вшивый о бане, – нервно закатил глаза Исюань и тут же сделал три больших глотка из своей бутылки с колой, с точно такой же колой, как и у Сынёна. – Что не день, то новый чепчик, ага. Это ты у нас налево ходишь и в письках-жопах чужих ковыряешься, а потом с хламидиями на «Ты» общаешься. Ибо мне не порть! – Нет лучшего влагалища, чем очко товарища! – Вэньхань игриво поиграл бровями, как бы кокетничая с другом. Тот опять закатил глаза. – Господи, ты б члену каникулы устроил, а? – Ну, а твой, так вообще, на пенсию ушёл. – Помните, что сказала нам профессор Яо на урологии? – встрял Ким Сонджу, чувствуя, что не за горами драка, и попытался спародировать голос преподавательницы, но получилось плохо, по большей мере он её скривлял. – «Флирт пагубен для яичек», так что, ребята, прекращайте заигрывать друг с другом. И вообще, у нас Ибо гвоздь программы, а не вы. А вот как раз Ван Ибо сидел тихо, вообще ни слова не проронил и у него у единственного в бутылочке плескалась чистая кола, а не горячительный коктейль. Говорить продолжил Ким Сонджу, устремив всё своё внимание на виновника торжества: – В общем, брат, удачи. Страна потеряла будущего талантливого кардиолога, но порви всех своей актёрской игрой. Мы в тебя верим. – И мы с тобой! – Вэньхань поднял вверх сжатый кулак. – Ведь только вместе мы сила. По таким моментам, как посиделки с друзьями, Ван Ибо будет очень сильно скучать. Глядя на тех, кто сейчас его окружал, парень чувствовал, что здесь с ним точно никто не будет мешать колу с алкоголем, чтобы не спалиться. Первый день тренировок. Актёрский состав набран, но люди ещё не успели познакомиться между собой, да и желанием, судя по виду, особым не горели. Все в защитных масках, в бейсболках, будто скрываются от кого-то. Многие из присутствующих здесь омеги, очень ароматные омеги. У Ван Ибо почти сразу встал член и падать совершенно не планировал. Как, спрашивается, работать в таких условиях? На некое подобие трибуны вышла Ян Ся, а следом за ней последовал Модник. Они встали рядом, но говорить не спешили, ждали, пока ещё один режиссер подойдёт. Вскоре и он предстал перед публикой. – Утро доброе! – сперва вежливое приветствие, потом всё остальное. – Моё имя Стив Чэн, думаю, вы меня запомнили. На всех правах осмелюсь называть вас своими детьми, потому что являюсь режиссером проекта. Рядом со мной, – он указал на Модника. – Моя, не побоюсь этого слова, вторая половинка, вы наши общие дети. Чан Калам. Режиссер. И всё, слова закончились, мужчина завис. Но тут ему на помощь пришла его «вторая половинка». У Модника язык работал как вечный двигатель, ему не приходилось лезть в карман за словом. – Впереди нас ждут насыщенные трудовые будни, состоящие из тренировок, репетиций, чтения сценария и его тщательного изучения. Но это уже говорилось и не раз, просто сейчас я это повторяю, потому что мы наконец можем погрузиться в работу. Тренироваться будем здесь, на этой базе, но через несколько месяцев будьте готовы, поедем в Гуйчжоу, собственно, на место съёмок. – А разве мы не здесь будем снимать? – выступил какой-то парень. – А вы нашли хоть один съёмочный павильон, пригодный для съёмки исторической дорамы? – прозвучало в ответ с сарказмом. Из толпы больше реплик не последовало. – Так вот, друзья, наверное, это всё, что мне бы хотелось вам сказать в первый день. Тренируемся, тренируемся и ещё раз тренируемся, чтобы приступить к съёмкам уже подготовленными. Мы разделимся. Госпожа Ян хотела бы посмотреть на будущих главных героев картины. Актёры, исполняющие роли Вэй Усяня и Лань Ванцзи пройдите следом за ней, – женщина как раз двинулась куда-то в сторону. – Остальные начинаем работать. Совсем скоро приедут и дублёры, до этого мы должны освоить хотя бы азы. Ван Ибо приметил парня, что так же, как и он, стал пробираться сквозь толпу. Видимо, он и есть его партнёр по дораме, а значит, с ним следует подружиться, потому что в основном трудиться им придётся рука об руку. Такая же маска на лице, как у всех, включая самого Ибо, такая же бейсболка, джинсовая куртка и чёрные джинсы, обтягивающие стройные ноги. Красивый, очень красивый, приятно пахнущий, омега. Интересно, а у него есть мужчина? Ценят ли его, любят ли? Ван Ибо шёл следом за омегой, отставая на несколько шагов и любовался им, совершенно не зная, кто этот человек. Парень даже не догадывался о том, что это конец. Несколько лет он пытался наладить свою жизнь, забыть прошлое, приложил к этому массу усилий, но все его труды погибнут, а прошлое даст о себе знать, как только этот омега снимет маску, открыв своё лицо.