Сероводород

Вот и начались суровые трудовые будни, наполненные подготовкой к созданию телевизионного проекта. Актёры тренировались днями напролёт, работая, что говорится, на износ. Им прививали навыки ведения настоящего боя на мечах, дабы в кадре не выглядели чайниками во время сцен исполнения боевых действий, да и в принципе поведение древних жителей Китая, их манеры и обычаи – это как отдельный вид искусства, требующий тщательного изучения. Что касается отношений между Ван Ибо и Сяо Чжанем, они стали… мягко говоря, их не было. Парни даже находясь на тренировочной площадке старались разойтись по разным сторонам и не пересекаться, благо пространство позволяло это сделать, по крайней мере, пока не начнётся читка сценария. Но то, что эти двое избегали друг друга, не означало, что голову Ван Ибо не посещали мысли о Сяо Чжане. Омега практически прописался в них, кроме Чжаня Ибо больше не думал совершенно ни о чём. В первый день, после того, как Сяо Чжань предстал перед Ван Ибо во всей красе, альфу переполняло чувство ненависти, а дальше всё пошло как по какому-то странному графику и что ни день, то новый чепчик, точнее, новое восприятие действительности. Переночевав одну ночь под боком госпожи Злости, утром Ван Ибо проснулся с тоской. Вспомнилось, как он каждый день бегал в госпиталь, чтобы повидаться с Сяо Чжанем, как приезжал в его дом, что достался в наследство от мужа, как они занимались любовью. Последнее, наверное, оставило в памяти самый яркий отпечаток. Секс с беременным омегой – это нечто настолько интимное, что не передать словами. Больше подобных ощущений в жизни альфы не было никогда и, он уверен, не будет. А ещё Орешек… Интересно, а где сейчас коротколапая кошка Сяо Чжаня? А, самое главное, где маленький Чжоу Мин? Какой он стал? Ему ведь должно быть уже три годика, он, наверное, давно начал разговаривать… Ещё через день Ван Ибо одолели вопросы. Орешек, сын Чжаня. Как Сяо Чжань устроился? До сих пор ли он живёт в доме своего покойного мужа, вернулся ли к врачебной практике и, конечно же, почему пришёл на проект «Неукротимый»? В таком тандеме шли неделя за неделей, уже и читка сценария подходила к концу, а поскольку многие эпизоды у Лань Ванцзи и Вэй Усяня были совместными, то и у Ибо с Чжанем больше не было возможности скрываться от нежеланной компании. Но инициативы к личному общению от альфы больше не исходило, даже не смотря на то, что больших усилий ему стоило продолжать держаться в стороне. Он выполнял свою работу, да и только. Не интересовался у Чжаня, как дела или что-то в этом роде, не болтал с ним, как с другими коллегами по площадке, зависая с ними в перерывах. Но вот только одно дело, если бы этим двоим не о чем было поговорить, тогда можно было продолжать друг друга игнорировать, завершить проект и разойтись, как в море корабли, но темы для разговоров были, причём, желание их обсудить в какой-то момент стало просто невыносимым для Сяо Чжаня. Он не выдержал. День выдался не из лёгких. Администрация проекта приняла решение о начале съёмок, актёров долго готовили к первой сцене. Сделать первый шаг в игру пришлось Ван Ибо. Сценаристы выбрали сцену наказания Лань Ванцзи за то, что он встал на сторону отступника Вэй Усяня, что пошёл по пути тьмы. В этой сцене Лань Ванцзи стоял на коленях перед старейшинами клана Лань в ожидании сурового наказания. Триста ударов исправительной линейкой. Сурово. Да и реквизит был выбран самым что ни на есть настоящим – тяжёлый кусок деревянного бруса. А Ван Ибо как будто в азарт вошёл, он потряс съёмочную площадку своей просьбой бить его по-настоящему, аргументировав это тем, что если ему на самом деле будет больно, то он лучше продемонстрирует чувства Лань Ванцзи. Возможно, именно этот факт и послужил своеобразным толчком для Сяо Чжаня. Омега наблюдал эту сцену со стороны, видел, как больно Ван Ибо и понимал, что дело далеко не в том, что роль Лань Ванцзи в этой сцене будет более реалистичной, если актёр сам примерит на себя чувства персонажа. Просто Ван Ибо необходимо чуть сместить болевой центр, испытать физическую боль, чтобы хоть немного притупить душевную. – Ты сегодня всех сразил наповал! Сяо Чжань подошёл к Ибо, когда тот переодевался, чтобы пойти отдыхать. Время было уже позднее, а завтра опять нужно вставать перед камерой, при этом надо выглядеть бодрым и свежим. Смотреть на заспанное лицо и круги под глазами актёров зрителям не интересно, потому нужно хорошенько выспаться. Ван Ибо бросил на Сяо Чжаня мимолётный взгляд. Он посмотрел через зеркало, даже не удосужился повернуться в сторону омеги. – Я просто делаю то, для чего здесь нахожусь – свою работу, – сухо ответил Ибо, застёгивая молнию тонкой спортивной куртки. Сяо Чжань знал, что разговор не склеится сам собой, не тот случай, когда без особого смысла цепляется слово за слово и через несколько минут собеседники уже воркуют как старые добрые друзья. Вполне ожидаемо, что Ибо не захочет отвечать, омега даже был готов к тому, что парень вообще попытается уйти, как было во время их прошлой встречи один на один, но так просто омега сдаваться не собирался. Идя на этот разговор, Чжань перебрал в голове несколько вариантов, с чего бы ему следовало начать, но стоило ему посмотреть в глаза альфы, как всё то, что он придумал, показалось совершенно неуместным. Он понял, что Ибо по меньшей мере всё равно на те вещи, о которых они могли поговорить, но есть один момент, мимо которого парень пройти не сможет. Пара секунд на размышления, возможность взвесить все «за» и «против» и вот Сяо Чжань уже лепечет будто заученный текст: – Я бы ушёл с этого проекта сразу бы, как только увидел тебя. У меня было такое желание. Я бы даже лица раскрывать тебе не стал, не надо было нам пересекаться, я этого и не хотел. Думал, раз ушёл, то меня уже ждать не будут. Сяо Чжань говорил очень быстро, выкладывал всё как на духу, но Ван Ибо будто и не слушал, старательно делал вид, что ему это не интересно. – Но мне нужны деньги. Эта роль – просто как протянутая рука Небожителя. На долю секунды Ибо показалось, что ему это интересно, но он сразу же откинул от себя эту мысль. Деньги ему нужны. Они всем нужны. Все адекватные люди хотят красиво жить, но омеге-то чего не хватает? Жилище решил расширить или машину купить покруче? Что там ещё ему по наследству перешло? Но не тут-то было. Дальнейшие слова Сяо Чжаня повергли юношу в шок. – У Чжоу Мина врождённый порок сердца. С самого его появления на свет я борюсь за эту маленькую жизнь. Мне пришлось продать дом покойного мужа, чтобы оплачивать поддерживающую терапию, все денежные накопления так же пошли на лечение. А деньги же имеют свойство заканчиваться, если их запасы регулярно не пополнять. Работать я не могу, да и продать мне больше нечего. Мы живём в скромной квартирке, больше напоминающей картонную коробку, с её продажи много денег не выручишь, да и кто позволит мне оставить ребёнка без единственного жилья. Я надеюсь заработать на этих съёмках хоть что-то, чтобы мы могли уехать заграницу и попытаться там найти помощь. Лицо омеги скривилось в каком-то странном подобии усмешки. Сам себе он напоминал жалкого шута. Никчёмный оборванец! А Ибо слушал, слушал, внимая каждое слово и с новой фразы у него всё больше и больше стягивалась кожа между бровей, альфа хмурился. – Поэтому просто прошу тебя, чтобы ты на меня не злился. У меня никого нет, неоткуда искать помощи… А вот то, что омега говорит, будто бы у него никого нет, вызвало у альфы резкий приступ негодования. Он совсем идиот? Или просто слишком самонадеянный, что, в принципе, одно и то же. – У тебя, как выяснилось, есть отец, забыл? – Ибо было самому неприятно от того, что его голос звучал так, будто бы он язвит, но сделать с этим парень ничего не мог, оно не поддавалось контролю, слишком сильной оказалась обида. Сяо Чжань же срываться и отвечать подобным тоном не стал, да он и не вспыльчивый по натуре человек, контролировать себя умеет. – Этот разговор мы закрыли в прошлом. Я – сирота, Ван Шуи – твой отец и больше не нужно об этом говорить. Я не претендую ни на что и доказывать ничего не собираюсь, а рассказал тебе всё только потому, чтобы ты на меня не сердился. Ван Ибо фыркнул, мысленно отметив для себя, что такого дурня, как этот омега днём с огнём не сыщешь. Ладно, сердиться на него он не будет… Ага, конечно не будет, кого тут обманывать? Альфа развернулся и двинулся прочь. Хватит с него на сегодня напряжения, он и так вымотался и если в ближайшее время не опустит голову на мягкую подушку, то велик риск вообще утром не подняться с постели, а нельзя – на завтрашний день запланирован ещё больший фронт работы. – Бо-ди, – окликнул его жалобный голос Сяо Чжаня, стоило Ибо продвинуться вперед на пару метров. Оборачиваться Ван Ибо не стал, но и с уходом пока повременил. Он замер на месте как вкопанный, застыв на полушаге. Неужели ещё осталось что-то, чего омега ему не досказал? Вроде же всё предельно ясно – тактично, но Ван Ибо послали на ху… на хутор, так чего ещё ему надо? – Бо-ди, пожалуйста, прости! Омега в два шага преодолел разделяющие их расстояние и встал у Ибо за спиной, боясь прикоснуться к нему, хотя побороть дикое желание сжать его тело в крепких объятиях оказалось нелегко. Они так и стояли, не двигаясь, один дышал в затылок другому, а этот другой нервно жевал нижнюю губу, и ни одному так и не хватило смелости заглянуть в глаза любимого человека. Ну, а может оно и к лучшему? Может, если они не будут друг на друга смотреть, это добавит смелости? – Прости меня, прости, пожалуйста. Я идиот! Я такой глупый, что аж самому иногда бывает страшно. Глупостей наговорил, да и наделал тоже. Я не должен был. Чёрт дёрнул в этот момент Ибо развернуться. Так-то он и встретился с этими большими, кукольными глазами, а дальше… А дальше всё прошло как в перемотке видеозаписи – очень быстро и неуловимо. Киносъемочная студия – это сплошные лабиринты. Даже проработавшие в этом месте много лет всё равно путаются порой, в каком направлении им следует двигаться, что уж говорить о двоих молодых людях, которые не так давно начали работу здесь и запомнили только одну дорогу, что вела к конкретному павильону. Но раз уж в данном помещении сложно разобраться с дорогами и кого-то отыскать, выходит, что с лёгкостью можно спрятаться. Ван Ибо и сам не понял, как его, в буквальном смысле, затащили в тёмный угол и прижали спиной к холодной стене, яростно врываясь в его рот поцелуем. Голова закружилась, в ушах зашумело, но как же сладко было от этой близости с любимым омегой. Да, именно с любимым! Какой смысл врать самому себе. Ибо влюблён в этого человека по уши и чувства его никуда не делись. – Стой… Нас же могут увидеть… – прохрипел альфа, когда Чжань отстранился, давая им обоим глотнуть воздуха. – Не увидят, а если и увидят, то что с того? Я совершенно не переживаю, – и омега вновь прильнул к Ибо, только теперь уже стал исследовать шею, водить по ней губами и языком. Альфа сдался окончательно. Ну и пусть кто-то посторонний увидит, чем они тут занимаются, да сколько угодно! Если Сяо Чжаню наплевать, то ему и подавно до лампочки. А в следующее мгновение Сяо Чжань и сам толком не понял, как оказался лежащим под тёплым телом человека, который до сих пор приходил к нему только в мокрых снах. Его руки нежно ласкали кожу живота, принося неземное удовольствие, а губы были такими мягкими, что от их прикосновений сносило крышу. Эти губы исследовали шею, грудь. Они остановились на кадыке, и стали его нежно выцеловывать, а потом по коже прошёлся теплый язык. Омега был в проигрыше, он уже не мог контролировать ситуацию, как это было изначально, поскольку человек сверху, казалось, хорошо знал его тело. Ему как будто было точно известно, как довести до крышесносного оргазма, как доставить удовольствие, а чего лучше не делать. Да и тело это омежье предателем оказалось, самым настоящим. Скорее всего, сказалось долгое отсутствие ласки альфы, которая так была необходима. Уж такова она, природа омег – если альфы долго нет, то можно утратить контроль, и отдаться первому встречному, а уж тем более, если этот «встречный» отнюдь не первый попавшийся, тогда вообще пиши «пропало». Сейчас именно так и произошло. Эти двое словно позабыли обо всём на свете, стоило им просто оказаться в объятиях друг друга как они потеряли головы. И не было уже позади груза прошлого с былыми проблемами и обидами, впрочем, как не было настоящего и будущего. Лишь они одни и ничего кроме них и страсти, что они делили на двоих. Сяо Чжань стонал словно сучка измученная течкой, которую наконец покрыл кобель, когда в его тело наконец вошёл твёрдый, сочащийся смазкой член альфы. Да он и стоял на четвереньках, что характерно для позы животных. Животным омега себя и ощущал. И стоило Сяо Чжаню кончить один раз, как он точно уже решил выжать из своего возлюбленного все соки. Он оттолкнул от себя Ван Ибо и сам вскарабкался сверху. Раз уж альфа решил взять себе ведущую роль в этой игре, то пусть отдувается по полной программе. Пускай оттрахает Чжаня не один раз и даже не десять. Сколько омега захочет, столько и будет скакать на Ван Ибо, удовлетворяя себя. И теперь ещё доказать надо, кто тут кого брал, потому что со стороны создавалось впечатление, будто бы тут насилуют как раз-таки альфу. Кончили дважды, кончили трижды – и всё в унисон. Разве такое вообще возможно? Не виделись столько, а так чувствуют тела друг друга. Что-то это да значит, не спроста судьба вновь свела этих двоих, хотя они и сопротивлялись. Ван Ибо не помнил, как они сели в такси. Вроде бы даже он вызывал машину, но сей момент напрочь стёрся из памяти. Зато дорога до дешёвого отеля запомнилась хорошо, ведь в машине у них так же была близость, которая продолжилась в придорожной гостинице. И почему, спрашивается, нельзя было предаться любовной близости в предоставленном съёмочной компанией отеле, в котором за каждым актёром закреплены если не шикарные, то вполне приличные апартаменты? Обязательно надо было выбрать место, чуть более приличного вида, чем самая обычная помойка? Да, им нужно было именно это! То место, где они бы наконец почувствовали свободу от всего и вся. Лишь на рассвете влюблённые смогли оторваться друг от друга. Они насытились, но это явно ненадолго. Теперь, почувствовав сладкий, манящий вкус любви, они уже не смогут от неё отказать. Лёжа обнажённым на старой, скрипучей кровати, Сяо Чжань выводил кончиками пальцев на спине Ван Ибо только ему одному известные узоры. Спать совершенно не хотелось, хотя организм давно уже истратил запас энергии, сначала на съёмках, а потом ночью, когда сорвало крышу от желания дикого, животного секса. – Я не имел права тебя трогать, – прошептал омега и сразу же покусал нижнюю губу. – Это не правильно. Ибо же не стал ему отвечать. Какое-то странное ощущение он испытывал в этот момент. Вроде создавалось впечатление, что с восходом солнце можно будет начинать отчёт своей новой жизни, которую он собирается прожить с омегой, с которым совсем недавно разделил постель, но с другой стороны всё оставалось прежним. Обида… А что на счёт обиды? Она всё ещё жила в сердце альфы? Или покинула его после их первого поцелуя? Всё, Ван Ибо принял решение и оно окончательное! В конце концов, теперь он взрослый мужчина, который обязан нести ответственность за свои действия и раз он уже подпустил к себе омегу – значит и ответ на вопрос про обиду уже нашёлся. Жизнь прекрасна и очень коротка для того, чтобы тратить её на прошлое. Нужно жить настоящим ради будущего, а в настоящем у него есть Сяо Чжань, любимый омега из прошлого, которому нужна помощь. Ван Ибо развернулся и улёгся на спину. Сложив руки на животе, он задумчиво посмотрел в потолок, отметив, что тот покрыт жёлтыми пятнами. Видимо, хозяева придорожного отеля забыли про ремонт помещения. – Говоришь, у Чжоу Мина проблемы с сердцем? – задал альфа вопрос, которого совершенно не ждал Сяо Чжань, перебирающий в своей голове абсолютно иные мысли. – А?... Да… Порок клапанного аппарата сердца. – И всё равно я не понимаю, почему ты сразу же, как узнал о проблеме, не пошёл к отцу. Ты бы и дом сохранил, и деньги. – Я не имел на это никакого права, Бо-ди! – Сяо Чжань сел на кровати и в упор посмотрел на возлюбленного. Альфа, в свою очередь, так же последовал за ним и теперь они смотрели глаза в глаза, читая друг друга, словно раскрытые книги. А ведь за окном ещё темно. – К чёрту дебильную гордость, когда речь идёт о жизни ребёнка! – Бо-ди, – выдохнул Сяо Чжань. – Наш отец, – альфа сам запнулся на первом слове. А ещё и Сяо Чжань не оставил это без внимания, уставился на Ван Ибо своими большими глазами, пребывая в состоянии глубочайшего удивления. – Наш отец, – Ван Ибо повторил уже более твёрдо и уверенно. – Отличный кардиохирург. Пусть травма вывела его из строя, но рука – это же не голова. Он бы и операцию сделал, и последующее бы лечение назначил. – Ибо, не надо… – Да что же это такое-то, а? – альфа уже начинал психовать. – Как это, мать твою, не надо? Чжоу Мин его внук, а ты его сын, услышь меня! Я тоже его сын, мы оба - его дети! И мы бы уже давно с тобой были бы вместе, а сам бы ты больше не был сиротой, если б не твоя глупость. А вообще, ты мне должен! Да-да, не смотри на меня так удивлённо. Ты должен мне счастливую жизнь вместе с моим любимым человеком, так что хочешь не хочешь, хотя я знаю, что ты этого хочешь, но тебе придётся выйти за меня замуж! У Сяо Чжаня аж челюсть отвисла, после таких-то заявлений. Но то ли он так сильно соскучился по Ван Ибо, то ли этот проказник альфа пошёл на хитрость и решил притупить разум омеги при помощи действия своих феромонов, но у молодого человека появилось дикое желание согласиться, вот прям как будто в него кто-то вселился и склонен теперь принимать решения. – Мы поженимся и я обещаю, что ты никогда не пожалеешь о том, что остался со мной. Мы вылечим Чжоу Мина, поставим его на ноги и будем растить. Ещё детишек нарожаем. Кто знает, может мы станем известными во всём мире актёрами, а, Вэй Усянь? Или откроем свой медицинский центр. Я не рассказывал? Я же студент медицинского университета, только меня на съёмки пригласили и пришлось взять академ, но всегда же можно вернуться. Ван Ибо бережно взял лицо Сяо Чжаня в свои ладони, чтобы лишить того возможности отвернуться или отвести взгляд, если вдруг омега надумает. – Чжань-Чжань, мой Чжань-Чжань… Умоляю тебя, скажи, что ты согласен! – Согласен, – ответил омега, чем вызвал у любимого небывалый, даже в какой-то степени детский, восторг. – Интересно так… – М? Что интересно? Мысли о восемнадцатом дне Рождения вызывали у Сяо Чжаня лишь тоску. Сколько себя помнил, он всё время провёл в приюте. Здесь были его друзья, добрые воспитатели. Конечно, с родным домом, где тебя изо дня в день ждут любящие мама и папа, сравнивать нельзя, но раз уж так вышло, что малыш Чжань-Чжань остался один на этом свете, то пусть лучше будет так, чем скитаться по улица в поисках пропитания и подходящей теплотрассы. В приюте ему было уютно. А теперь и с этим придётся расстаться. Сяо Чжань отправится во взрослую жизнь, а на его место придёт какой-то другой осиротевший ребёнок. Рано или поздно оно должно было случиться. Сидя на лавочке во двое, под мелким моросящим осенним дождём и думая о будущем, от которого совершенно не ясно, чего ждать, омега даже не почувствовал, как промок до нитки. А ещё он совершенно не обратил внимания, когда и как рядом ним, на другой край скамейки, кто-то опустился. В какой-то момент этому человеку надоело ждать внимания подростка. Он понял, что его не заметили, потому сам обратился к мальчишке: – Ты уже нашёл, куда податься, после ухода из приюта? Тем, кто отвлёк Сяо Чжаня от размышлений, оказался директор приюта Чжоу Мин. Добрый мужчина, всегда хорошо относился и к Чжаню, и к другим детишкам. – Я не знаю, – честно ответил мальчик. – Пойду куда-нибудь, по дороге буду спрашивать работу, а по весне подам документы в какой-нибудь колледж, где быстро и без лишних хлопот получу какую-нибудь профессию. – Но ты же далеко не глупый ребёнок, – удивлённо произнёс Чжоу Мин. – С тебя бы вышел отличный юрист или врач. А Чжань в ответ лишь усмехнулся. – Врач… Я очень хотел бы стать врачом, но разве ж у меня есть деньги на университет? Кто меня туда возьмёт? Чжоу Мин сунул ладони под бёдра, согревая теплом собственного тела задубевшие пальцы рук. – А ещё я очень люблю детей. Может, санитаром в детскую больницу пойти устроиться? Свои-то у меня вряд ли когда-нибудь будут. – Почему же ты так говоришь? – Ну, оплодотворить красивого омегу желающие всегда найдутся, а дальше что? Где рожать, на что кормить и содержать? А то и вообще, можно связаться с такой компанией, что и беременного побьют, а там, как следствие, выкидыш и бесплодие. М-да, не радужные у меня перспективы на жизнь, я знаю, можете мне лишний раз об этом не напоминать. Просто я реально мыслящий человек, давно уже понял, что нет никакого смысла строить в своей голове розовые замки, всё равно мечты не сбудутся. Вопреки ожиданиям Сяо Чжаня, господин Чжоу не стал его осуждать или давать ненужные советы. Глядя на брызги дождя, мужчина выдвинул довольно заманчивое предложение: – Я тоже всю жизнь мечтал завести семью. Хотел найти достойного омегу, который родил бы мне ребёнка. Работа с молодости затянула меня по горло, на личную жизнь времени не было совершенно, а тут я оглянуться не успел, как в мою дверь постучала старость. Когда что было, я и не заметил! А ведь времени на что-то помимо работы по-прежнему мало, я не могу позволить себе такой роскоши, как полгода водить омегу по кафешкам и киношкам. Мне нужен тот, кто прикроет тыл, кто будет содержать домашний очаг и растить моего ребёнка, а я, в свою очередь, обеспечу семью всем необходимым. Альфа не говорил напрямую, но его намёк был настолько прозрачным, что Сяо Чжань сразу всё понял. Он с интересом уставился на директора приюта и в какой-то момент их взгляды встретились. – Я бы оплатил своему омеге, своему мужу учёбу в лучшем университете, позволил бы ему распоряжаться моими деньгами и даже б не требовал от него физической близости, готов даже спать с ним по разным комнатам, за исключением того, что я бы попросил его родить мне ребёнка. Сяо Чжань, скажи, что ты согласен выйти за меня… – А я всё думал, что это первый раз меня звали замуж при странных обстоятельствах. – Но я даже и подумать не мог, что можно звать замуж сидя без трусов. – … – Ахахахахахахахаха!