Дым

      Он задыхался в этом удушающе-ядовитом пурпурном дыме, который проникал через рот и нос, заполняя собой все внутренности. Отравляя. Превращая окружающий мир в размытую спираль из множества кислотно-грязных цветов, они давили на разум, сминая с голодным удовольствием его и все мысли в бессвязную кашу. Жара болезненно сковывала всё тело, выворачивая кишки, сердце и желудок наружу, кожу кололо будто адским пламенем, который опалял раскрывающуюся красную, бьющуюся в судорогах, ткань мышц.       — Хин…а… — чей-то голос под неистовыми волнами бесконечной боли, — ха…е… — он утопал в ней, становясь беззвучным шёпотом.       Биение сердца не прекращалось, стуча без замедлений, словно безостановочно бегущая стрелка часов. Оно разгоняло огненную кровь, что заполняла уши, выливалась изо рта, пачкая белоснежную рубашку и длинный зелёный галстук. Она была всюду, кажется, забираясь и заполняя даже его оливково-зелёные глаза, поглощая их живой блеск с особой жадностью.       — Т…ы…х-ха…ха-хаха…       Он мог слышать отдававшийся эхом чужой нарастающий истеричный смех в своей черепной коробке. Это было абсолютно чужое безумие, что вгрызалось в его мозг, острыми зубами надавливая и сжимая каждый нерв. Очередная, сбивчивая от общего ритма, звонкая истеричная нота в громком сумасшедшем смехе.       — Я так тебя ждал! Х-хх-хаа-х… — серо-голубые глаза напротив смотрели с вожделением и азартом, настоящей страстью и горящим неистовым безумием. — Не представляешь как я рад твоему…перерождению? — незнакомец обхватил себя бледными дрожащими ладонями, имитируя объятия и не отрывал свой взгляд от того, кто перед ним был. — Ты можешь подарить всем надежду, это так прекрасно, — он сжался ещё сильнее, расплываясь в широкой опьяневшей улыбке, — ты так прекрасен, Хината-кун. Или, — он укусил себя за верхнюю губу, делая шаг ещё ближе и приближаясь своим лицом к чужому, ощущая на себе тяжёлое опаляющее дыхание и внутренне млея от накрывающей дрожи по всему телу, — называть тебя Изуру?       Незнакомец замер в своём положении, будто старался вырвать любое слово из его глотки совершенно жадно и эгоистично. Не собираясь ни с кем делиться, практически беззвучно вбирая в лёгкие наполненный запахом чужой крови воздух, смакуя его на языке и желая заполучить ещё больше, приблизиться ещё ближе.       — Какая же скука.