Дым

      — Боже, что ты за дохляк вообще.       — Не трогай бога, Хината-кун, — с каким-то сожалением, но укором и тихой угрозой проговорил в ответ Нагито совершенно ровным голосом, — лишь своим голосом ты можешь оскорбить чувства верующих. — Он покачал своей головой, из-за чего мягкие белые волосы опустились на плечо.       — А разве у тебя есть Бог? Я не замечал за тобой особой заботы о других людях. — Хината сложил руки на своей груди, уперевшись сощуренным взглядом в Абсолютного Счастливчика. Он чувствовал внутри себя растущее раздражение лишь только смотря на того.       — Я… — Комаэда запнулся, будто успел поймать себя на том, о чём не желал говорить, но хотел, — я верю в Надежду. Надежда — это то, что останется со мной до самой смерти, это то, что ДОЛЖНО остаться со ВСЕМИ, Надежданадежданаде-       — ЗАТКНИСЬ       Хаджиме заехал тому кулаком по щеке, прекращая этот бесконечный трёп о надежде, о отчаянии. Хинате так надоело это, что хотелось оторвать себе уши, чтобы просто не слышать этого чокнутого.       — Никто не станет «ступенькой для высшего блага», никто не собирается принимать участие в твоём спектакле. Твоя Надежда — фальшивка. — Парень нахмурил брови, сжав зубы и смотря сверху вниз на лежащего и молчащего Комаэду. Эффект этих слов не нужно было ждать долго, послышалось быстрое сбивчивое дыхание, а сам Нагито обнял себя за плечи, задрожав и судорожно бегая глазами по чужому лицу.       — Т.ты! Ты сам ч-чёртов фальшивка! Ты — никто! У тебя нет таланта, нет возможностей, ты не сможешь дать этому миру что-либо, сплошное ни-че-го! — он сжался в вздрагивающий от шипящего смеха комок, пряча своё лицо и впиваясь ногтями в плечи.       — Да, у меня нет таланта как у многих. Да, я не смогу отличиться в чём-то определённом, показать свой блестящий навык, но ты не учитываешь одного, Нагито, — Хаджиме нагнулся к тому, схватив за ворот рубашки и с силой заставил смотреть себе прямо в глаза, — я могу всё. У меня нет ограничений. Любой талант, любой навык, — всё это может принадлежать мне в отличие от таких как ты.       Дрожь в теле Нагито прекратилась. В выражении его лица не скрывалось удивление, во взгляде замер холодный шок. Хината с тяжестью вздохнул в лицо напротив, что было довольно близко, а потом отпустил того обратно, медленно поднявшись.       — Нагито…я правда не хочу чувствовать ненависти по отношению к тебе. Ты всегда называешь себя мусором, недостойным, но это не так. Перестань смотреть на других и чувствовать себя обязанным. Это правда раздражает, что хочется тебе хорошенько врезать. — Парень свёл брови, отведя взгляд куда-то в сторону. — Мне не жаль, что так вышло, если тебе интересно. Надеюсь… — он замешкался, закрыв глаза, — до завтра, Нагито.       Он ушёл, оставляя лежащего всё в том же шоке парня. Когда дверь захлопнулась, Комаэда переполз с пола на свою кровать, сжавшись там в тугой клубок и глупо улыбаясь, почти что ненормально довольно. Это…это была самая настоящая надежда. Никто другой не обладал тем, что увидел в тот момент Нагито в глазах Хинаты. Столько амбиций, почти что дикий блеск, вводящий кого угодно в холодный мандраж. Таким можно было подчинять кого угодно.       — Ты спрашивал есть ли у меня Бог, да?.. — он расплылся в широкой ухмылке, смотря на свои подрагивающие ладони помутневшим взглядом, —…думаю, что ты им стал, Хината-кун…х.х-хах…не прекрасно ли это?       В тишине раздался приглушённый смех сходящего с ума.