Дым

      — Ты настоящий садист.       — Кто бы говорил! И не ворчи, лучше отрабатывай долг.       Это была самая натуральная пытка. Стоять здесь, утром, в этом зелёном фартуке с ежами и готовить. И проблема была даже не в фартуке (он был довольно милым, и Нагито сам старался следить за его чистотой), а в том, что он готовил. Точнее, его заставили готовить!       — И вовсе тебя не заставляли, ты сам согласился, — Комаэда недовольно оглянулся через плечо на сидящего за столом парня, в руках которого был карандаш, — не строй из себя недовольного, что твоя удача проиграла моему чистому везению. — Хината довольно хмыкнул, подперев подбородок ладонью и чуть не развалившись на столе.       — О-ох, ты думаешь я не смогу отыграться, Хината-кун? — плоская сторона большого ножа стала давить на мягкую сладкую массу сильнее, почти что её прессуя, — обязательно заставлю тебя страдать так же, как сейчас страдаю я! — ещё секунда и под ножом осталось целое ничего, а моти разлетелся по сторонам, в том числе и попадая на фартук с ежами.       — Кажется, что тебе придётся начать заново, но ничего страшного, ведь у на ещё целый де-       Хаджимэ прервался, заметив на себе убийственный взгляд, пробирающий до холодных мурашек по всему телу. Тем не менее он продолжил уже тише, но не так уверенно:       —…нь. Ты серьёзно так злишься из-за готовки? — он положил карандаш рядом с блокнотом, в котором можно было заметить несколько десятков небольших зарисовок самого Нагито, стоящего за печью и просто орудующего на кухне. По сравнению с тем, что происходило сейчас, скетчи слишком ярко контрастировали. — Знаешь что? В любом случае готовить вместе намного лучше, так что…позволь тебе помочь?       Нагито фыркнул, прикрыв глаза и сложив руки на груди. Многие слышали от него самого, что он мусор, не достойный чьего-либо внимания, но узнай они его получше, то поняли бы, что мусор тут только они сами. Абсолютный Счастливчик дорожил своей гордостью, он мог жестоко обращаться с теми, кто не проходил по его идеологии. Но… Хината и правда был исключительным.       — Спасибо за твоё предложение, Хината-кун, но нет. — Нагито раскрыл глаза, одной рукой подпирая локоть, а другой накручивая на палец белую прядь. — Я же проиграл «твоему чистому везению», да? Так что должен честно исполнить свой долг.       Хаджимэ выгнул бровь, опираясь спиной на спинку стула и вновь беря карандаш.       — Думаю, что у меня зря нет с собой фотоаппарата, — выдохнул он, улыбнувшись, когда услышал в ответ тихое раздражённое шиканье, — попытка номер семь, Нагито, может, на этот раз тебе повезёт?       — И я тебя люблю, Хаджимэ.       Хината усмехнулся себе под нос, умиротворённый в этом тёплом домашнем уюте. Это были и правда ценные моменты, которые он старался запечатлеть не только в своей памяти, но и в блокноте, что был по-своему дорогой сердцу вещью. Комаэда краем глаза посмотрел в сторону своего парня, на секунду встретившись с ним взглядом и тёпло улыбнувшись, тут же возвращаясь к готовке, зная, что ему улыбаются в ответ.