I used to think love would be fun

— Это точно было в последний раз! — раздосадовано шипел красный бес, натягивая на себя брюки, — Больше я не приду к тебе, помяни моё слово! — Говоришь так, будто тебе уже не нужен мой драгоценный Гримуар — совоподобный демон перевернулся набок, чтобы лучше видеть своего любовника: Блиц, уже успевший надеть на себя брюки, искал глазами рубашку, которую ещё пару часов назад сам, не глядя, кинул в темноту комнаты. Вместо искомой рубашки взгляд выцепил кромку белоснежных трусов, выглядывающих из-за тумбочки. С тихим «блять» бес снова начал снимать штаны. Столас, наблюдавший за всеми этими махинациями, хихикнул куда-то в кулак. Он чувствовал себя совершенно вымотанным, но удовлетворённым, непослушные перья торчали во все стороны, но не было ни сил, ни желания их приглаживать. Слабость, растекающаяся по телу, казалась лучшим из возможных наслаждений — это ощущение приходило только после таких ежемесячных рандеву с Блицем. Принц сладко потянулся, громко зевнув. — Я-то думал, сопру по тихой книжку у этого ублюдка, он и не заметит. Вон их у тебя сколько, тысячи — ворчал бес, передразнивая сам себя, — кто ж знал, что я нарвусь на такого озабоченного гуся, как ты. — Я сова, попрошу. — Ну-ну. Блиц никогда не задумывался всерьёз об их отношениях с принцем. Было ли это действительно принуждением со стороны высшего демона? Скорее нет, чем да. Если бы бесу был противен Столас и то, что между ними происходит, на сделку с гордостью он бы не пошёл. Скорее размозжил бы совиный череп ангельским орудием, чем позволил бы приблизиться к себе, не то что переспать. Тогда откуда это липкое желание всё прекратить? Ответ казался настолько простым, что стыдно подумать: имп чувствовал, что секс с этим высокопоставленным фетишистом входит в привычку. Из «парня на одну ночь» эта пернатая дрянь превращается в… личность. Смутно знакомую, но уже не совсем чужую, будто мутная тень приобретает форму. Уже не получалось не думать о сохранности длинноногой бестолочи, напоминания о его стерве-жене едва заметно задевали что-то внутри, а знакомство, пусть и непрямое, с его ребёнком, Октавией… всё это было слишком странно для наёмного убийцы, который не привык к душевным волнениям и переменам. Абстрагироваться и уйти не давал договор: без заветной книги его процветающий бизнес быстро откинет ласты, а придумывать что-то новое, когда уже нашёл свою «золотую жилу»… да и рекламный сингл такого уровня крутизны он больше не напишет… или причина всё же в другом? — Блитци, ты и вправду её не видишь? — мелодичный, немного сонный голос вырвал беса из раздумий. — А ты-то прям всё видишь, да? — огрызнулся имб. Он понимал, что отвлёкся и потерял нить их разговора, но признавать этот факт почему-то не хотелось. — Ну конечно, — принц аккуратно сел и вытянул из-под вороха одежды слегка помятую красно-чёрную рубашку, — не зря у меня две пары глаз. — Полу-сова, полу-паук, да ещё и извращенец-изменщик — неплохое, надо сказать, комбо. Самое то для отпрыска чистокровной семейки Ада, — прорычал Блиц, вырывая свою рубашку из тонких рук. Он был раздражён то ли приторно-сладким тоном Столаса, то ли собственными запутанными мыслями насчёт их отношений. Резковато получилось, но бес знал, что, даже если перегнёт палку, прощения просить не нужно. Что ему станется? Минута. Две. Уже надета рубашка, жилет, да и туфли, оставившие дорожку грязных следов на дорогом пушистом ковре, уже застёгнуты. Надо бы, как обычно, кинуть привычное «надеюсь, больше не увидимся» и нырнуть в окно, но… почему-то именно сейчас кажется, будто что-то поменялось. Блиц одет, он растерянно смотрит на сохраняющего молчание Столаса. По розовым, источающим свет глазам трудно понять, какие эмоции испытывает этот демон и испытывает ли вообще. Ни разу у них ещё не было ссор, истерик… да и откуда, чёрт побери, они же не в отношениях, да? — Ладно, я-… — Блитци! Я вспомнил, что хотел сказать! — принц резко перевернулся, ложась на живот. Согнув руки в локтях, он поставил подбородок на свои ладони и зарылся пальцами в короткие аккуратные пёрышки, растущие по бокам от лица. Его взгляд, блуждающий по комнате, будто специально не останавливался на полностью одетой фигуре. — Если вдруг со мной что-то случится, и я умру, — будто между делом поясняет Столас, — всем моим имуществом, включая книги и Гримуар, будет владеть Октавия. Если ты попробуешь украсть что-то из её маленьких совиных лапок, не думаю, что она будет столь же благосклонна, особенно к тебе… — А ты что, помирать собрался? — слишком резко и быстро вопрос задал, скрыть обеспокоенность, хоть и небольшую, но явную, уже не выйдет. Блиц мысленно дал себе пощёчину. — Я собираюсь развестись со Стеллой — принц снова перекатился, но уже на спину, сложив руки на груди. Он несколько секунд не моргая смотрел в потолок, бесу не понравилось то, как это выглядит. — Вот, страхуюсь. Вдруг она откусит мне голову раньше срока — тихий, совсем не грустный смех прозвучал удивительно пусто. Абсолютно безэмоциональная фигура расслабленно пожирала взглядом потолок комнаты, будто там отражалась вселенная, не меньше. Блицу стало откровенно херово от этого разговора. Захотелось уйти, что он, в общем-то и сделал, скомкано попрощавшись. Ну его нахер, этого Столаса, его злоебучую книгу. Это точно было в последний раз!