Слабость

«Я ненавижу тебя, потому что когда ты родился, твой отец сказал, что любит меня. А потом ушёл к своей знатной жене в богатый дом, оставив меня, жалкую, полумёртвую, на соломенном матрасе с ногами в крови. Я ненавижу тебя, потому что иначе я бы тебя любила. Но любовь — это слабость. А я больше не буду слабой.» Кажется простые людские слова не имели для демона ничего, что могло так сильно впечататься в разум и терзать день ото дня. Кажется всё своё существование, он просто не обращал на них ни малейшего внимания, пропуская мимо ушей, как ненужное сборище информации, которая явно ему не пригодилась бы. Годы неумолимо быстро проходили мимо, оставляя за собой лишь оборванные календарные листы и разочарование. Разочарование во всех и каждом, во всём сущем и не имеющим никакого значения, может только поверхностно. За те долгие триста с лишним лет, что прожил демон, именуемый себя Кроули, мир успел не раз поменяться, словом в точности как и люди. Нет-нет, не сказать что люди в корень изменились, скорее стали приобретать характер, мнение. Мнение, которое в большинстве своём не будет стоить и гроша, но речь не о том. Что было неизменно, так это невероятная одержимость и желание любить и быть любимым. Признать, демона порой забавляла эта слепая вера в happy end и надежда на вечную любовь, аж по гроб жизни. Вообще, тема привязанности и более светлых чувств, которыми наделены люди, была далёкой для морального устоя и восприятия Кроули. Но в какой-то момент всё перевернулось. Произошёл дисбаланс, потрясший весь жизненный устой красноглазого. В размеренной, серой жизни Короля Ада, появилась рыжая фурия, бестия, выбившая его из колеи повседневности и спокойного бытия. Ту самую бестию, было принято звать Ровена, Ровена МакЛауд. В своих кругах она была очень известна, к сожалению не с самой лучшей стороны. Женщина всю свою жизнь посвятила познанию могущества и магии. Если у людей и были призвания, то несомненно призванием Ровены была магия, в чём равных ей не было. Время и упорный труд, превратили обыкновенную девушку не примечательного рода, в самую могущественную ведьму, которую ещё свет не видывал. Бесспорно у любой медали есть две стороны, и вторая — не лучшая сторона Ровены. Она связана с её далёким прошлым, которое грязным отпечатком, огненным клеймом, мрачной тенью, преследовала женщину, не желая отпускать. Имя этого «якоря» прошлого, было Фергус. Фергус МакЛауд — главная ошибка, боль, разочарование, привязанность и слабость ведьмы в целом мире. Ребёнок, зачатый в любви, принесший уйму страданий матери. Ребёнок, ненависть и отторжение к которому, появились с уходом его папаши, бросившего их на произвол судьбы, оставив без крова и средств на существование. Если и было что-то светлое в Ровене, то оно бесследно исчезло. Доброта, любовь, сочувствие и свет души, были заперты под ключ в сердце шотландки. Когда-то ранимое, способное на любовь сердце, окутали громоздкие, железные оковы. Ровена попрощалась с собой прежней, предоставив право на жизнь именитой стерве, лицемерке, бесчувственной интриганке, которая в своё удовольствие крутит мужчинами, делая их своими личными марионетками. И хотя прошлое остаётся в прошлом, и ничего уже не изменить, Ровена сожалела о содеянном. Ночные кошмары вот уже какое столетие преследовали ведьму, делая сон беспокойным. Характерным для кошмаров шотландки, был детский плач и душераздирающие крики мольбы: «Мама, мамочка… Не оставляй меня, мама!.. Не уходи, я люблю тебя, мама, я стану хорошим сыном, только останься!» Но она не осталась. Ровена помнила как одним весенним утром, когда холодная зима только стала отступать, она собрала вещи и оставила прошлое, включая собственного сына. Женщина уходила с тяжёлым сердцем, но другого выхода она не представляла. Ведьма была больше не в силах терпеть нищету и грязь, бедность всегда была ей противна. Женщина соврала сыну, сказав что уходит за травами, необходимыми для целебных отваров, которые были единственным источником дохода в семье. Она помнила как маленький Фергус, услышав это, вцепился в подол её длинного платья, моля чтобы мама взяла его с собой. Женщина отказала ему в просьбе, сославшись на возраст и тяжёлые погодные условия, но пообещала что вернётся к следующему утру, когда он ещё будет сладко спать, находясь в царстве Морфея. Помнила она и как он прижался к её ногам, крепко-крепко обнимая своими маленькими, пухлыми ручками, передавая через них всю любовь, питаемую к матери. Эта детская любовь сына, всегда поражала Ровену. Не сказать что шотландка была примерной матерью, да и любящей её вряд ли кто мог назвать. Но Фергус был заворожен своей маменькой, отдавая ей всё своё тепло. Маленький мальчик мечтал лишь об ответной любви, о материнской привязанности. И год за годом, заветное рождественское желание не менялось. Пока его сверстники просили Санту о игрушках, шоколаде и новых санках, маленький Фергус просил его о любви. О банальной материнской любви, которой к несчастью он был обделён. Женщина покидала родные края, даже не оглядываясь. Ведь оглянись она — ноги повели бы её обратно, мозг перестал соображать, а глаза судорожно бегали бы, в поисках маленького мальчонки, к которому как ни крути, она имела сильную привязанность. Ровена, с глазами полными горьких слёз, перевернула страницу, оставив эту главу своей жизни в прошлом. Но не всегда можно так легко избавиться от призраков прошлого. Поняла это ведьма, когда одной поздней ночью, её приволокли в самый что ни на есть настоящий Ад, где по слухам, заправлял всем какой-то карлик. Ровена понимала, что встреча с этим загадочным, тёмным, по словам многих безжалостным, саркастичным типом, не станет мимолётной. Рыжая была готова ко многому, и смерть ей была нипочём. Но какого было Ровене, когда этот самый коронованный демон, назвал её матушкой, остолбенев на месте и не понимая как такое возможно. Ведь невозможно поверить, что через триста с лишним лет, судьба вновь свела двух самых близких людей вместе, дав ещё один шанс на счастливую жизнь, на исправление ошибок молодости ведьмы, на возможность стать для уже совсем взрослого Фергюса, настоящей, а главное — любящей матерью. Но ведьма не спешила браться за голову, и использовать этот шанс с полна. Женщина с огненно-рыжей копной волос, не считала, что можно наладить взаимоотношения с тем, кого она оставила в восьмилетнем возрасте одного, в рабочем доме, уповая на волю всё той же судьбы. Ровена знала какую сильную обиду питал к ней Фергюс, и как эта самая обида за все годы одиночества, превратилась в лютую ненависть. Но Кроули, несмотря на огромный временной промежуток, ни на миг не забывал эти глаза. Глаза цвета изумруда, которыми на него смотрела любимая маменька. Эти руки, тёплые и нежные, которые временами гладили его, когда Ровена думала, что он уже крепко спит. Да, у этой женщины, несмотря на все её изъяны, были и положительные стороны. Когда маленький Фергюс засыпал, она порой входила в его комнату, и долго смотрела на его детское личико, которое довольно улыбалось сквозь сон, по-видимому чувствуя ласку материнских рук, нежно поглаживающих его по макушке. И в эти самые моменты, материнское сердце изливалось кровью, она понимала, что этот малыш не заслужил такой жизни, не заслужил эту жизнь, жизнь с ней, — некудышной матерью, не дающей ни тепла, ни любви. Ровена проклинала себя за эту реальность. Женщина ненавидит себя и по сей день, весь останься она рядом с сыном, всё бы сложилось по-другому, и наступило заветное «долго и счастливо». Два самых близких человека стали бы пристанищем друг для друга. Но при всём при этом, она не могла избрать этот путь. Для женщины было трудно жить с ребёнком, отец которого поступил с ней, как ни один другой мужчина не поступал никогда. Ведь если ты всем сердцем любишь кого-то, то по идее любят и тебя, не так ли? Когда-то в подобное верила и Ровена, но оставила эту чушь в прошлом. Она не будет любить, нет, никогда. Этот этап пройден и менять что-то — она не намерена.

***

Два самых близких друг для друга человека, сидели в тронном зале, сохраняя безмолвие. Один восседал на королевском троне, другая же совсем близко — за столиком рядом. Время от времени они смотрели друг другу в глаза, и кажется улыбались. Какая-то невидимая сила тянула их друг к другу, желая вернуть их в прошлое. То самое туманное прошлое, существующее для них лет триста назад. Складывалось ощущение, будто весь мир был нацелен воссоздать узы матери и сына. И кажется, что в этом безмолвии не было абсолютно ничего, но на странность в нем было всё. Они говорили взглядами, и слова в такой момент были совсем не к месту. Ровена возможно впервые смотрела на него так в открытую. Женщина с глазами полными слез, еле держала себя в руках, чтобы этот ручей не пробился и слезы не начали стекать по щекам. Губы и подбородок содрогались от переизбытка испытываемых на тот момент эмоций, и ведьма даже не пыталась этого скрыть. От обыкновенного образа рыжей гордячки, не осталось ни капли. Образ стерся в одно мгновение око, и эта женщина показала свою настоящую сущность — хрупкую девочку, которая жила в самых потаенных глубинах ее души. Кроули же, до последнего старался держать марку. Мужчина гордо восседал на собственном троне, высоко вскинув подбородок. Но такое не могло продолжаться долго, ведь и неприступную стену можно сломить. Скоро и лицо Фергюса приобрело болезненно-страдальческий вид. Было видно как годы измотали его тем, как долго он желал увидеть её такой, настоящей. Увидеть маменьку без всех этих масок, за которыми она так профессионально пряталась. И сейчас, когда взгляд её преисполнен горечи и боли, он действительно поверил в то, что всё ещё возможно изменить. Гробовая тишина была нарушена женским голосом, который дрожал, не в силах говорить нормально. Женщина глядела в темно-карие глаза сына, а он в свою очередь смотрел в её изумрудно-зеленые, уходя в бездну воспоминаний. — Прости. — вырвалось единственное слово из уст матери, которая была больше не в силах нести этот груз на душе. Демон застыл, не веря собственным ушам. Он всю свою сознательную жизнь мечтал об этом, и наконец это свершилось. Правда это больше походило на сказочный сон, но как ни крути, он понимал, что всё это реально. Скупая слеза оставила мокрую дорожку на щеке Фергюса, и тот улыбнулся так, как не улыбался прежде. Улыбка его была доброй и очень тёплой, совсем детской. Из уст его вылетели заветные, такие нужные и важные слова для Ровены, которые впоследствии стали источником породившим новые слёзы. — Прощаю, маменька… — сказал он со всем трепетом душевным, от чего глаза его вновь запомнились слезами. И словно впервые в жизни, они сплелись в объятиях друг друга, вкладывая в этот момент всего себя без остатка. Женщина прижалась к груди сына, отчётливо чувствуя как бешено бьётся его огромное, в тайне очень доброе сердце. Неизвестно сколько длились эти объятия, но явно то, что было после, кардинально изменит их жизнь. Теперь уже настоящую жизнь матери и сына.