Zenith

Особняк, погружённый в полумрак, начинают освещать первые лучи утреннего солнца. Мир только-только просыпается, а Тэхён уже около часа на ногах. В последнее время, сон быстро покидает сознание альфы, желающего как можно скорее попасть в дом семьи Чон. Ким встаёт ни свет ни заря, прикидывая в голове, насколько быстро он закончит свои дела и наконец-то увидит двух омег. Надев чёрные расклешённые брюки, такого же цвета кроссовки и рубашку, расстёгнутую на последние две пуговицы, Ким, в приподнятом настроении, спускается к парадным дверям. — Как будто на похороны собрался, — Хосок стоял неподалёку, надевающий коричневый бомбер и держащий в руке нежный букет голубых гладиолусов. — А ты, я вижу, на свиданку, — хмыкнул себе под нос Тэхён, взглянув на настенные часы, не показывающие ещё даже девяти утра. — Как-то слишком рано для такого, не думаешь? Чон поёжился от пристального взгляда главы, показывая всем своим видом, что заданный вопрос его ввёл в ступор. Свидание в больнице? Лучше не придумаешь. — Просто собираюсь навестить друга в больнице. — Ну да, конечно, к друзьям с цветами заявляются. Ты даже Чимину букет за всё это время ни разу не принёс, — Ким прыскает в кулак, открыто издеваясь над другом и попутно накидывая на плечи тёмно-серый осенний плащ. Всё-таки середина октября выдалась довольно прохладной. Хосок и сам не думал об этом, но Тэхён дело говорит. За эти две недели его визитов к Уёну и Чимину, последнему он ничего не приносил. Они могли подолгу лежать в кровати Чонгука, разговаривая обо всём на свете или же смотреть какие-то фильмы, не важно какие, главное отвлекающие и как-то коротающие время. С Паком просто хотелось находиться рядом, чувствовать его присутствие под боком и знать, что он в порядке. С Уёном всё по-другому. В больничной палате было слишком пусто, но с каждым своим приходом Хосок старался развеять эту пустоту любимыми цветами омеги. Всегда приносил самые свежие и самые красивые. Он не был уверен в том, чем кормят Чона, потому брал с собой различные вкусности, в надежде поднять настроение омеге и увидеть его ангельскую улыбку. Было ещё кое-что, что альфа не мог не заметить. Когда он был рядом с Уёном, его мысли постепенно заполнялись только им, и даже Чимин уходил на второй план. О нём Хосок вспоминал лишь после того, как покидал больницу, счастливый и весёлый. Своими неосторожно брошенными словами Тэхён, хоть и неосознанно, заставил Хосока задуматься о том, как он относится к каждому из парней. — Забыли, лучше скажи, куда ты так вырядился? — меняет тему Чон, всё равно поймав на себе ухмылку Кима. Тэхён не успевает ответить на заданный ему вопрос, потому что к ним выходит хромающий Чонин, в спешке натягивающий на себя синюю косуху. Костыли он уже несколько дней игнорирует, радуясь снятию гипса. Врач говорил меньше нагружать повреждённую ногу, но Ян слишком гордый, даже Тэхёна не слушает и всё равно делает по-своему. — Мы с Чонином поедем на контроль передачи оружия, думаю, все будут в восторге из-за моего появления, — сегодня Ким был в невероятном расположении духа и даже плохая погода с важными делами ничего не могли испортить. — Юнги ведь должен был поехать? — хмурится Чон. — Он пошёл встретиться с отцом, не хочу его трогать. Ты идёшь на свиданку, а Намджун уже как неделю застрял в своей комнате с Джином, поэтому я сам всё проконтролирую. Да и потом, нашему юному дарованию нужен опыт, — Тэхён ласково взъерошил волосы Чонина, ловя на себе его недовольный взгляд. — Но, Тэхён, ты же босс... — Вот именно. Хватит вам идти впереди планеты всей, — отрезает на полуслове, — считайте, у вас небольшой отпуск на время моего приподнятого настроения, — не желая продолжать утренний разговор, Ким спешно покидает прихожую вместе с младшим, оставляя Хосока одного. Альфа смотрит на букет голубых гладиолусов в руках, и перед глазами мелькает образ Уёна с их второй встречи, когда на омеге была рубашка небесно-голубого цвета, отпечатавшаяся в памяти Хосока. В принципе, он помнит мельчайшие детали со всех их встреч, все беседы от "а" до "я". Причиной этому могла быть дурная привычка, связанная с видом его работы - всё запоминать и анализировать, но нет, всему виной именно омега с запахом роз, чьи шипы уже окружили сердце альфы, грозясь вот вот вонзиться в орган. Бугатти уже не было видно на территории особняка и даже не слышится рык мотора поблизости. Хосок спокойно садится в свой лексус, выезжая на дорогу, по которой он ездит вот уже больше двух недель. Раз Тэхён сказал, что у них заслуженные выходные, то альфа хочет провести их с пользой для себя, забыв ненадолго о проблемах и максимально расслабившись в компании омеги, чей взгляд уносит безвозвратно за пределы вселенной.

***

Окраины города в дождливую погоду превращались в картину из фильмов ужасов, куда приезжают только за своей смертью. Большое количество заброшенных домов словно оживает в такую погоду, и многим кажется, что в зданиях бродят призраки, хотя на самом деле просто дома постепенно разваливаются. Где-то обвалится кусок стены, где-то вся стена целиком, может обрушиться взмокший потолок, не выдержавший очередного напора воды. Иногда после таких дождей в развалинах находят трупы людей, пришедших сюда ради развлечения. Именно в этой части города находился внушительных размеров склад, где хранился товар Кима на продажу. Отличное место, чтобы что-то спрятать, вряд ли кто-то сюда сунется. И сегодня на складе было довольно оживлённо. Все готовились к передаче большого количества различного вида огнестрельного оружия Японии. Сделка очень крупная и серьёзная, сам токийский якудза прилетит за товаром, поэтому личному приезду главы никто не удивился, вопреки ожиданиям Тэхёна. Наоборот, присутствие Кима внушало спокойствие и уверенность его людям. Альфа, от нечего делать и чтобы скоротать время, принялся вместе со своими подчинёнными проверять товар на исправность, подключив к процессу ещё и Чонина, жадно впитывающего каждое слово, сказанное Тэхёном. Когда дело дошло до последнего десятка автоматов, массивные железные двери склада со скрипом, что разнёсся по всему помещению, открылись, привлекая внимание людей. За ними показалось около двадцати людей, среди которых выделялся высокий статный мужчина с огненно-красными волосами, доходящими до плеч, одетый в тёмно-синий спортивный костюм с чёрным бомбером, накинутым на плечи, и такого же цвета кроссовками. По виду и не скажешь, что он главный в японском криминальном мире. Мужчины пару минут сверлили друг друга нечитаемым взглядом, нагнетая атмосферу вокруг и пугая присутствующих. — Давно не виделись, Накамото, — Ким легко улыбнулся, поддавшись вперёд к японцу, который также потянулся к нему, заключая в дружеские объятия после долгой разлуки. — Почти год прошёл с прошлой встречи. Деловой какой стал, засранец, — Чонин, стоящий недалеко от своего главы, дар речи потерял от такого обращения к Тэхёну, так этот мужчина ещё и ударил Кима по плечу, после чего подросток не мог стоять в стороне. Он подошёл ближе к главе, закрыв его собой и не сводил убийственного взгляда с якудзы. — Малой у тебя какой-то агрессивный, Тэ. — Чонин, отойди, — в голосе Тэхёна не было даже намёка на недовольство выходкой парнишки, наоборот, он начал охотно представлять его. — Как и остальные, кого ты знаешь, он часть моей семьи, Ян Чонин. Я решил, что ему пора бы уже освоиться в наших рядах, — альфа взглянул на Чонина, мягко улыбнувшись. — Это Накамото Юта, глава якудзы в Японии и мой хороший друг, — от такого открытого сарказма в свою сторону японец не сдержал улыбки и дал Киму подзатыльник. Может себе позволить. Поступок Чонина не мог расстроить Тэхёна, он только обрадовался ему. Так делать могли лишь его приближённые люди, которым Ким целиком и полностью доверял свою жизнь. Ян, не зная, кто перед ним, и даже не интересуясь личностью человека, который мог оказаться могущественнее его главы, показал свою верность их семье. Тэхён рассказал о намерении взять подростка с собой на эту встречу ещё и Чимину, и омега долго злился, стараясь заставить альфу передумать, но сейчас Ким понимает, что поступил верно. Он обязательно расскажет об этом поступке младшего всем в особняке, чтобы разделить своё чувство гордости за их кроху. — Ну? Как дела на новом месте? — лидеры оставили людей разбираться с товаром, а сами прошли в небольшую комнату, не отличающуюся изысканностью от всего склада. Всё те же металлические стены, обшарпанный пол и только более-менее новый диван со стульями из бархатной бордовой обивки, шкаф и деревянный стол, покрытый лаком. Юта развалился на диване, смотря на Кима, вставшего неподалёку. — Не пригласил меня с парнями даже просто обмыть твой новый статус, — хмыкнул Накамото, забирая протянутую ему бутылку пива. Встреча с другом после столь долгой разлуки приятным трепетом отзывалась в душе. Тэхёну не хватало таких обыденных разговоров после возвращения в Корею. На его семью сваливались проблемы одна за другой, он уже и не помнил, когда в последний раз вот так просто распивал пиво с кем-то. — Как-то не до этого. Я не хотел вас приглашать, пока не разберусь с одной головной болью, — задумчиво произнёс Тэхён, пригубив содержимое бутылки. — Я знаю о твоей проблеме, да и о Мёнсу, в принципе, много кто знает. Он популярный наркоторговец, да и на чёрном рынке довольно крупная рыба, — Юта говорил расслабленно, будто читал открытую книгу, в которой говорится, никак иначе, как о блохе. — Да, мне было бы абсолютно плевать на него, но он лезет на мою территорию. В моих приютах пропало по меньшей мере десять детей за последние пол года. Он меня жутко бесит, — Тэхён нахмурился, сжимая в руках бутылку до побеления пальцев. Это дело с детьми начинало набирать обороты. Глава ненавидел себя за беспомощность в этой ситуации, он знал, кто виноват во всех бедах, но у него не было достаточного количества улик на Мёнсу. Однако стоять в стороне Ким больше не собирается. — Я так понимаю, у тебя есть какой-то план? И я в нём тоже как-то фигурирую? — Ты как всегда видишь меня насквозь, — улыбается уголками губ Тэхён, тяжело вздыхая. — Только пока рано о чём-либо говорить, я хочу собрать ещё немного информации на Чхве и только потом вас всех пригласить. Как раз обмоем мой приезд и обсудим это дело. — Спустя год, — Юта не сдержался, подшутив над другом. — Только не затягивай с этим. Ещё некоторое время лидеры просидели в этой комнате, которую и кабинетом толком не назовёшь. За год разлуки накопилось много всего, о чём хотелось бы поговорить, и бутылка пива была идеальным дополнением для всей атмосферы в целом. Но даже такая долгожданная встреча не могла заменить общества омеги, о встрече с которым Тэхён думал с самого утра. Если б ему сказали, что он вновь может просто полежать на коленях Чонгука как в прошлый раз, альфа бросил бы всё и рванул к дому Чон. Только он никак не мог так поступить, не в этой ситуации. Ближе к вечеру, когда весь товар уже увезли, сам Накамото тоже собрался улетать к себе, несмотря на уговоры Кима остаться ещё на пару дней. — Не могу, Тэ, Марк вот-вот родит, мне нужно быть рядом с ним, — как ни в чём не бывало произносит Юта, повергая в шок Тэхёна. — Родит? И ты молчал? Придурок! Как только родится малыш, свяжись со мной, я хочу увидеть будущее якудзы! — альфа, воодушевлённый такой новостью, наплевал на все правила приличия, обращаясь к японцу неформально при всех. — А ты прилетишь? С твоими-то делами, — в голосе Юты слышались нотки ехидства. Было ощущение, что без сарказма он общаться не может. — Конечно, прилечу! Стану ему лучшим дядей, ещё ревновать сына ко мне будешь. — Ловлю на слове, Ким, — якудза ухмыльнулся, но эта ухмылка больше походила на дружеский жест, словно между ними в эту секунду началась игра: "приедет - не приедет". Обнявшись напоследок, Тэхён проводил Накамото, до последнего не сводя с его машины взгляда, пока та не завернула на ближайшем повороте. День определённо хороший: встреча с другом, прекрасная новость о рождении ребёнка и теперь ещё предстоит вечер в компании любимого омеги. Лучше этот день могла сделать только голова Мёнсу на подносе, принесённая Тэхёну в дар, но всё ещё будет. — Куда дальше, хён? — Чонин сел в широн к Киму, уже на сидении поправляя края косухи. — Дома никого нет, Намджун с Джином не в счёт, как я понял, им сейчас не до нас, — глава прерывается, поднося к губам сигарету и делая первую затяжку, — поэтому останемся сегодня у Чонгука с Чимином, составим им компанию, — альфа стряхивает пепел в открытое окно, медленно выезжая с территории склада.

***

Чёрный бмв х7 стоял на парковке торгового центра. Машина полностью пропахла мятой и едким запахом сигарет, потому что Юнги здесь, кажется, живёт весь последний месяц. Вот и сейчас альфа расслабленно сидит на водительском сидении и, прикрыв глаза, прислушивается к отбивающим свой непонятный ритм каплям дождя. В голове сплошная глушь, нет никаких мыслей, только один застывший кадр, который почти месяц преследует Мина. Каждый раз прикрывая глаза, альфа видит момент своего приезда к их с Чимином секректному месту в лесу, сразу после того, как сказал о своих отношениях с другим омегой. Юнги надеялся застать Пака возле дуба, как-то успокоить и попытаться объясниться, но вместо него увидел небольшую вмятину и трещены на дереве, а на коре и немного на траве рядом были свежие следы крови. В тот день альфа волком выл на луну, потому что чувствовал свою собственную боль и боль омеги. Что-то в ту ночь внутри начало умирать. Этот процесс продолжался и по сей день, и Юнги уверен, растянется на всю оставшуюся жизнь. Дверь пассажирского сиденья громко захлопнулась, оповещяя о том, что альфа в машине больше не один. Молодой омега с миловидным лицом принялся поправлять свои каштановые волосы, которые, видимо, растрепались из-за погоды, в зеркале заднего вида. Он искоса посматривал на Юнги, боясь что-либо сказать. — Я тебя сюда не приглашал, — первым начал альфа, даже не взглянув на нежданного гостя. — Я думал, ты подбросишь меня домой, — звонкий голос омеги выводил из себя Мина, и он еле сдерживался, чтобы не придушить его. — Ужин с нашими отцами закончился, добирайся как хочешь, — альфа показательно закинул ключи от машины на заднее сиденье, давая понять, что не собирается никуда уезжать. — Проваливай, Хёнджин. Этот омега всё больше и больше раздражал, с каждым разом позволяя себе больше вольностей. Если бы не уговор с отцом, альфа б этого парня уже давным-давно убил. Но он держится. Всё ради семьи.

Пол года назад

Впервые, спустя десять лет, Юнги стоит в кабинете отца, боясь сделать шаг внутрь. Всё здесь буквально кричит о силе своего хозяина: массивный серый стол, украшенный по бокам серебром, такие же стулья, мраморный пол, по которому звонко отбивают чьи-то туфли, два серых книжных шкафа, забитых до отказа и серебряного цвета кожаный диван, на который сел только что пришедший мужчина. Юнги не осмеливался повернуть голову в сторону отца, поэтому продолжал прожигать своё же отражение в панорамных окнах напротив. — С возвращением, сын, — хриплый голос говорил о далеко не молодом возрасте мужчины. Всё же взглянув на альфу, младший удивляется, не узнав в нём своего родителя. Некогда чёрные волосы превратились в белую солому, а лицо покрылось большим количеством морщин. — Наконец-то ты теперь займёшься семейным делом, бросив эти игры в мафию, — старший начинает тяжело кашлять, не сводя глаз с сына. От слов отца в Юнги начинает бурлить ярость, которую он держит в себе, потому что понимает, кто сидит перед ним. Нет, этот мужчина давно перестал быть родным человеком, будь воля альфы, он бы немедленно с ним разобрался, но старшего спасал его статус: " Премьер-министр страны, Мин Джонхан". — Я уже говорил годами ранее и сейчас повторюсь, Тэхёна и наш клан я не брошу, — Юнги старается держать лицо, незаметно подавляя агрессию. Джонхан молчит, о чём-то глубоко задумавшись. Он достаёт из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку, медленно закуривая. Серый дым постепенно заполняет закрытое пространство, гармонично сочетаясь с интерьером. — Юнги, позволь напомнить о нашем уговоре. Ты уезжаешь с Тэхёном на неопределённый срок, но сразу вернувшись сюда создаёшь семью с омегой, которого я выбрал для тебя, — альфа встаёт с насиженного места, неторопливым шагом направляясь к сыну. — Надеюсь, за эти десять лет, что я тебе выделил, ты хорошо нагулялся и готов занять моё место. — Что значит, "я тебе выделил"? — Юнги становится не по себе от догадок, рождающихся в сознании. — Думаю, ты уже всё понял, — Джонхан выдыхает очередную порцию дыма в лицо младшему, не сдерживая ухмылки. — Найти того, кто согласился бы убить отца Тэхёна было совсем не трудно, у него имелось столько недоброжилателей, знаешь ли. Потом немного шелеста купюр и вот ты стоишь передо мной. Глаза Юнги с каждым сказанным словом родителя в недоумении расширялись. В конце его словно ледяной водой окатили, забыв предупредить. Ненависть к этому человеку каждую секунду возрастала, как и его беспомощность перед ним. — И поверь, сынок, сделать тоже самое со всем вашим кланом, — последние слова старший произносит с особой брезгливостью, приблизившись к сыну вплотную, — для меня, второго человека в стране после президента, будет легче лёгкого. И он сможет. С такой властью никакая мафия не сравнится, и пусть Юнги сейчас сомневается в силах своего лидера, что является ужасным поступком, но он не может ничего с этим поделать, потому что от правды не убежишь. Его жизнь ему не принадлежит. Он - кукла в руках монстра, что зовётся его отцом. — Если я буду делать всё, что ты пожелаешь, могу ли я не уходить от них? — Да пожалуйста, главное, чтобы твои криминальные дружки не мешали государственным делам, — Джонхан заметно расслабляется, удовлетворившись ответом сына. — А теперь о женитьбе, я выбрал... — Могу я сам выбрать себе омегу? — отрезает на полуслове Юнги, оставшись так же стоять посреди кабинета. — У меня уже есть кандидат, отец. — Я ведь сказал, что уже выбрал тебе мужа. И это не обсуждается. На следующей неделе познакомишься с ним лично, — яркий образ улыбающегося Чимина в голове начал угасать, растворяясь в чернильной пустоте, проникающей внутрь альфы. Ему хотелось кричать, рвать весь этот гнилой мир на куски, но он не мог. Силы покинули в ту же секунду, когда отец сказал, что это не обсуждается. Не проронив больше ни слова, Юнги спешным шагом вышел из кабинета, не имея желания продолжать лицезреть Джонхана.

Сейчас

Рука Хёнджина плавно легла на колено альфы, а на губах сверкала кривая улыбка. Сразу было видно, как он притворяется. — Юнги, нам ещё всю жизнь вместе делить, не будь таким. Альфа грубо хватает запястье омеги, отдёргивая от себя. В его глазах черти пляшут, разжигая огонь в котлах для этого парня. Пытается строить из себя примерного и любящего, скрывая всю свою внутреннюю гниль. Вот только от Юнги такое не спрятать. Он обучен жизнью видеть людей насквозь. — Мне не нужен твой концерт для одного зрителя. Перестань уже выводить меня из себя, Хван! Ты ведь знаешь, что я могу, — Мин почти кричит, сильнее сжимая в свой руке чужую. Хёнджин корчится от боли, а альфа даже не обращает на это внимания. Для него этот омега никто, просто очередной мусор, повстречавшийся на пути. — Что?! Что ты можешь? Ничего! Сделаешь мне что-то и отец... — Хёнджин не успевает договорить, как его прерывает смех. Громкий, почти обезумевший, граничащий с криком. От него на коже парня мурашки проступают. — Чего умолк? — альфа перестаёт смеяться, смотря на омегу уничтожающим взглядом. — Что мне сделает твой отец? Сука, я способен на то, что тебе и не снилось. Тебя не то, что найти не смогут, твоего существования на земле в принципе не обнаружат, — запястье парня хрустнуло в зажатой руке Мина, отчего омега заверещал от боли, умоляя его оставить. Выбравшись из рук, как посчитал Хёнджин, маньяка, он буквально за минуту покинул парковку, вновь оставив Юнги одного.

***

Хосок смотрит на экран телефона, понимая, что сидит в своей машине возле дома Уёна вот уже больше часа. В больнице омеги не оказалось, а работающий там мед. брат рассказал о сегодняшней выписке Чона. Раздобыв в регистратуре адрес парня, не без лишней пары сотен купюр, альфа оказался здесь, в одном из спальных районов Сеула. Перед ним три двадцатиэтажных здания, в одном из которых и живёт омега. Хосок понятия не имеет, зачем приехал сюда. После того, как он не обнаружил Уёна в палате, всё в голове просто перевернулось и им двигало желание, как можно скорее увидеть омегу, чтобы знать о его безопасности. Наконец, поборов минутную растерянность, альфа оставляет машину рядом с домом. К подъезду как раз подошёл пожилой мужчина и Хосок, придержав ему дверь, сам вошёл внутрь, воспользовавшись ситуацией. Он быстро поднялся на пятый этаж по лестнице, не потратив драгоценное время на ожидание лифта. И вот, Чон стоит напротив нужной двери с номером "55" и, словно парализованный, не может сдвинуться с места. Альфа чувствует себя каким-то школьником, который пришёл к суперзвезде, чуть ли не всего района, признаваться в любви. Одним слов: стыдоба. Дав себе мысленно пощёчину и позвонив в дверной звонок, Хосок прислушался к звукам, затаив дыхание. Тихое шарканье раздаётся внутри квартиры, и альфа встаёт в стойку смирно, приподняв принесённый им букет. — С выпиской, — всё, что может сказать Чон, смотря на парня. Таким домашним он видит его первый раз. Немного отросшие волосы омеги собраны заколкой на затылке, а выбившиеся прядки придают образу милый и невинный вид. Из одежды на нём какая-то белая пижама с изображением медведей. И конечно же, плюшевые домашние тапки с медвежатами. Так странно было видеть такого Уёна: без пафоса, без постоянного напряжения и гордо поднятого подбородка. Хосоку нравилось, что он открывает для себя разные стороны омеги, срывая маски безразличия одну за другой. — Ты что тут забыл? — видимо, парень спал, но приход альфы развеял сон за считанные секунды. — Может, впустишь, раз я уже здесь? — Уён с ног до головы осмотрел Хосока, а после и лестничную площадку, удостоверившись в отсутствии посторонних. Пробурчав себе что-то под нос, он всё же впустил гостя. Пока омега разбирался с вазой для цветов, альфа пробежался взглядом по квартире. Ремонт был сделан в нежно-голубых тонах, с нотками белого и синего. Большая гостиная и кухня, с тёмно-синим мебельным гарнитуром, совмещены между собой, их разделяла лишь барная стойка. Пройдя к ней, Хосок сел на высокий стул, больше не интересуясь интерьером. Уён забрал всё внимание на себя, хоть и стоял спиной к альфе. — Спасибо, конечно, за заботу в больнице, но прекращай, здесь наши дороги расходятся, Хосок, — омега наконец находит вазу нужного размера и наполняет её водой. — Я не вижу никакой развилки, значит, у нас пока одна дорога. — Да как ты не понимаешь!? — Уён резко разворачивается, желая посмотреть на Чона, но в итоге вздрагивает всем телом, неожиданно для себя попав в крепкие руки альфы. — Проблема как раз в том, что я всё понимаю, — на лице Хосока появляется какая-то разбитая улыбка, из-за которой омега готов разрыдаться. Альфа медленно сократил расстояние между ними, аккуратно касаясь чужих губ своими. С другими он редко целовался. Дикий секс, может, и мог с кем-то разделить, но поцелуи Чон оставлял для особенного омеги. Хосок считал этим омегой Чимина, однако сейчас, в который раз ловит себя на мысли, что и Уён может быть этим самым особенным. Уёна хочется любить и дарить ему свою любовь без остатка, чем сейчас и занимается Хосок. Парень не сопротивляется, наоборот, отвечает на эти невесомые прикосновения губ и сам пытается зайти дальше. Прикусывает нижнюю губу альфы, не сдерживая стонов наслаждения, будто пробует самый вкусный десерт на свете. Хосок, придерживая Уёна за ягодицы, усаживает его на мраморную столешницу. От неприятного и резкого холода, пробирающего до дрожи в теле, омега жмётся ближе к своему гостю, в надежде согреться. Альфа смелеет, углубляя поцелуй. Проникает в рот Уёна, изучая и чувствуя, как тот делает тоже самое. Они утопают друг в друге, не желая останавливаться. Омега крепко обвивает чужой торс ногами и больше не ощущает никакого холода. Хосок поднял его на руки и интуитивно отправился на поиски спальни, по дороге стащив с него верх от пижамы. Комната нашлась довольно быстро. Посчитав помещение и так достаточно освещённым дневным светом, альфа не стал включать люстру. Опустив свой драгоценный груз на постель небесного цвета, он замер, не в силах оторвать взгляд. При свете дня, изящное тело Уёна сверкало словно огранённый алмаз под солнцем. Разгорячённый, тяжело дышащий после долгих и непрерывных поцелуев, жадно глотающий воздух омега из-под приоткрытых век смотрел на Хосока. В купе со всем этим, резко усилившийся яркий аромат роз, возбуждал альфу, что давно желал парня. Сплетая свои пальцы с чужими, Хосок стал покрывать поцелуями белоснежную кожу. Проводил мокрую дорожку от шеи и до самого пупка, не сдерживался, когда слышал потрясающие стоны, и оставлял яркие отметины на бархатной коже. Сняв ночные штаны Уёна и принявшись оглаживать аккуратные бёдра, разводя их в стороны одной рукой, другой альфа быстро снял с себя джинсы, приспустив вместе с ними и боксеры. Небольших размеров член омеги уже заметно покраснел и требовал к себе внимания. Поцеловав головку, Хосок посмотрел в бирюзовые омуты, что не сводили с него взгляда. — Что ты собрался делать? — альфа не ответил на вопрос, но его действия сказали больше, чем следовало бы. Он стал медленно вбирать в себя член Уёна, смыкая губы на стволе. Впервые занимаясь подобным, Хосок опирался лишь на свой опыт, когда ему делали минет, и на стоны, раздающиеся сверху. Омега хотел что-то сказать, но тепло, обволакивающее член, и влажный язык, скользящий по небольшому стволу, не позволяли вырваться словам изо рта. Предыдущие партнёры никогда не думали о таких ласках, да и сам омега настолько привык к грубому обращению во время секса, что и не знал, как вести себя в столь нежной обстановке, когда альфа стремится удовлетворить в первую очередь не себя, а именно его. Уён извивался по всей кровати, комкая под собой простынь, кусал ребро ладони, чтобы хоть как-то заглушить собственные стоны, но получалось это с переменным успехом. — Войди уже! — омега не мог больше теперь эти мучения. Минет оказался очень приятным занятием, но кольцо мышц, изнывающее и сочащееся природной смазкой, не давало на чём-либо сконцентрироваться. Альфа никак не отреагировал, лишь сильнее сжал губы вокруг члена, вырывая более громкие стоны из младшего. Оргазм медленно накрывал омегу, заставляя терять голову от невероятных и новых ощущений. Он обильно излился в рот альфы и тот, совершенно не брезгуя, проглотил всё и даже слизал почти всю смазку, вытекающую из Уёна. Сам же Хосок излился себе в руку, зарычав и прикусив молочную кожу на бедре омеги. Несмотря на то, что время всего-навсего четыре часа вечера, двое парней, уставшие и довольные, уже улеглись в кровать, намереваясь провалиться в царство морфея. Альфа аккуратно укрыл младшего одеялом, обнимая его и как можно крепче прижимая к себе. — Почему нормально меня не взял? — осипшим голосом проговорил Уён, удобнее устраиваясь в крепких руках. — Не хотел рисковать, тебя ведь только сегодня выписали, — Хосок оставил невесомый поцелуй на лбу парня. В это мгновение он понял, что по-настоящему счастлив. Вот так вот, лёжа в постели, обнимая этого омегу и не думая ни о чём на свете, он просто счастлив. — Поспи немного. Под лучами тусклого осеннего солнца они провалились в глубокий сон в объятиях друг друга. Однако проснувшись посреди ночи, Уён не обнаружил кого-либо на второй половине своей кровати.

***

Стол на кухне особняка Чон был забит разными блюдами, в спешке приготовленными поваром для четверых молодых людей. И если Чонгук с Тэхёном спокойно ели спагетти, то Чимин возился по всей кухне, накладывая Чонину всего, да побольше. — Хён, я столько не съем... — нерешительно произнёс младший, взглянув на свою тарелку, в которой было от каждого блюда по чуть-чуть. — Съешь. Чтобы восстановиться тебе нужно больше витаминов, так что ешь давай, — Ян обречённо вздохнул и под усмешки старших принялся впихивать в себя всё, что наложил Пак. Приезд Чонина всегда отлично отвлекал омегу от тех мыслей, которыми он себя загружал. Улыбка молодого альфы словно лечила все невзгоды, и Чимин ради неё был готов сделать что угодно, лично на себе ощущая это исцеление. — Жаль погода плохая, можно было бы пройтись по магазинам, — невзначай говорит Чонгук, взглянув на сгущающиеся тучи за окном. — Да, я бы тоже себе что-нибудь прикупил. Как солнце выйдет - сразу в торговый центр! — заключает Чимин, дав пять Чону. Недолго просидев с вилкой в руках, Тэхён выходит в коридор, сославшись на то, что у него важный звонок. И вот, закончив с едой, вся компания переместилась в гостиную, где к ним присоединился Багира, удобно устроившийся под ногами у своего хозяина. Тэхён сел как можно ближе к Чону, закинув руку тому за голову на диван. Омега уже привык к подобным действиям альфы, поэтому никак особо не реагировал, такие мелочи даже грели омежье сердце. — Чем займёмся? Предлагаю сыграть во что-нибудь, — начал Чонин, но никто не успел согласиться с альфой, потому что все отвлеклись на внезапный звонок домофона. — Господин, — появившийся в комнате дворецкий поклонился парням, подошёл ближе к Чонгуку, — к нам пожаловал выездной магазин Ив Сен Лоран. Желаете принять их? — Выездной магазин чего? — удивился Чон. — Неужели этот дом моды таким занимается? — Чимин выглядел менее шокированным, однако так же, как и младший, ничего не понимал. — Да и мы ничего не заказывали. — За приличную сумму все готовы выполнить любой каприз клиента. Впускайте, это я их пригласил, — Тэхён продолжал непринуждённо сидеть в своей прошлой позе, только уже разглядывая омегу, повернувшегося к нему. — Вот и домашний шопинг, звёздочка, — альфа улыбнулся чуть ли не во все тридцать два зуба, щёлкнув смешно вытаращившего свои глазки омегу по носу. В просторной гостиной за какие-то полчаса было уже не протолкнуться. Одежду, аксессуары и обувь заносили друг за другом, а парочка счастливых консультантов кружили вокруг парней, в меру предлагая свои услуги и не надоедая своим присутствием. На радостях омеги стали примерять каждую понравившуюся вещь, не забывая присматривать что-то и альфам, которые не пылали таким энтузиазмом и мирно сидели на диване, наблюдая за происходящим со своих мест. Чимин уже успел сменить несколько нарядов, а сейчас кружился возле зеркала в чёрном плаще, заодно приглядываясь к бежевым кроссовкам на ногах. В этот момент Чонгук вышел из кухни, служащей временной примерочной. Лицо омеги отражало явное непонимание наряда, в который он влез. Чёрная укороченная рубашка с длинными рукавами смотрелась достаточно хорошо, но вот такого же цвета расклешённые брюки, с вырезами по бокам от начала и почти до ягодиц, выглядели неоднозначно. — Что-то не так? Мне вот очень нравится, — Тэхён заметил растерянность омеги и решил высказать своё мнение, желая помочь тому определиться с выбором. Так ничего и не сказав, Чон медленно стал опускаться на диван рядом с Кимом, не обращая на того внимания. С каждой секундой вырез на штанах расскрывался всё больше, открывая прекрасный вид на стройные, в меру подкачанные, ноги омеги. Альфа перестал дышать, заворожённый открывшейся картиной и, кажется, подавился слюной. — Нет, эти штаны явно отпадают, — Чонгук удачно закрыл ноги, просто накинув соскользнувшую ткань обратно. — Почему? Они классные! Тебе очень идёт! — Ким молниеносно схватил омегу за руку, не дав уйти ему переодеваться. Парень окинул его недоверчивым взглядом, остановившись на выпирающей ширинке. Польщённый тем, что оказывает такое влияние на альфу, Чонгук не мог упустить шанса поиздеваться над ним. Он огладил тыльную сторону ладони Тэхёна, лукаво улыбнувшись и выставив ногу вперёд, вновь поймав голодный взгляд Кима ниже пояса. — Не хочу. Не знаю с чем их носить, — рассмеявшись, Чонгук всё-таки улизнул на кухню, довольный своими проделками. — Те брюки, что были на том парне, обязательно заверните, — сказал на ухо одному из консультантов Ким и опять уселся к Чонину, поглядывая в том направлении, в котором скрылся омега. Чимин, примеряющий уже, наверное, десятый наряд, искоса смотрел на друзей, не сдерживая смешки, и гордился своим младшим другом, так искусно флиртующим с альфой. — Ни слова... — тихо прошептал глава, поправляя штаны и пытаясь найти удобную позу, в которой внезапное возбуждение не давило бы так сильно. — Мы молчали, — в один голос произнесли Чонин с Чимином, не переставая улыбаться. Уже к ночи, когда все наряды были опробованы, аксессуары осмотрены и большая часть из всего привезённого куплена, довольные и уставшие парни уселись смотреть какой-то сериал, на десятой минуте которого Чонин уже спал, в обнимку с Багирой, посчитав телесериал неинтересным. Чимин, развалившись на кресле, вспоминал прошедшие сутки, невольно улыбаясь своим мыслям. Не все имеют таких друзей, готовых всё своё время тратить на тебя в трудные моменты и разделять друг с другом счастливые часы. Тэхён всегда умел поднять настроение омеге, шутливо повторяя: "Всё для тебя, солнце". И сейчас Пак хотел поблагодарить Кима за такое времяпровождение, но повернув к нему голову, увидел, как младший мило посапывал на плече альфы, а тот так по-хозяйски водил рукой по открытым бёдрам омеги, наслаждаясь этим мгновением. Тревожить пару не хотелось. Поэтому Пак решил написать Хосоку, надеясь, что он свободен. Чимин: "Хён, привет) давай покатаемся?" Спустя пару минут Чимин получил ответ, из-за которого невозможно было не обрадоваться.

Хосок:

"Сейчас буду, мой хороший."

***

На одной из улиц Сеула, где во всех домах уже давным-давно был выключен свет, на детской площадке раздавался скрипучий звук старых ржавых качелей. В этом районе не было фонарей, поэтому фигуры любителей ночных прогулок не получалось разглядеть. Однако, когда к площадке подъехала машина, её фары осветили двух людей. Маленького мальчика, от силы лет десяти, в лёгкой коричневой куртке, джинсах и разных ботинках. Сонный ребёнок не особо понимал, что происходит и тихо посапывал, облокотившись на качели. Рядом стоял взрослый мужчина с перекошенным от нервов лицом, и трущим свои потные ладони друг об друга. К людям вышел какой-то человек, весь облачённый в чёрное, и принялся осматривать ребёнка, пока рядом стоящий мужчина боязно оглядывался по сторонам, но не решался поторапливать подошедшего к ним. Человек в чёрном молча кивнул на мальчишку и кинул стопку денег на землю, после сел вместе с ребёнком в машину, уезжая с площадки. Оставшийся мужчина проводил взглядом автомобиль, прижимая к себе брошенные купюры. Плечи его вздрагивали и он, быстро вытерев льющиеся слёзы, поспешил перейти через дорогу, скрываясь в одном из домов. Вокруг здания, куда зашёл мужчина, был обшарпанный забор, на котором при свете дня можно было увидеть табличку: "Детский дом номер 6".