Избранные небесами

С началом съемок время полетело, словно корабль на попутном ветре. Работать вместе оказалось невероятно комфортно. Хань постоянно помогал младшему коллеге советами и опытом. Цзюнь впитывал все, как губка. И пусть на старте парень терялся, когда старший начинал внезапно импровизировать, дальше он втянулся и стал заметно смелее. Схожие вкусы в музыке, любимые певцы стали удобной темой для сближения. Гун Цзюнь — интроверт по характеру, стал проявлять больше инициативы в разговоре и вскоре обнаружил, что его партнер удивительно веселый и общительный человек. Море шуток и подколок выливались на него, но впервые в жизни он не язвил в ответ, почему-то не хотел отталкивать от себя этого человека. Чжэхань же обладал талантом располагать к себе собеседника в кратчайшие сроки. Постоянное веселье и смех, несмотря на убийственную погоду, царили на площадке. Партнеры стали обсуждать, как повести себя в разных ситуациях, а от сцен, где их химия и взаимодействие вызывали общий восторженный вздох у окружения, в душе рождалось уютное чувство удовлетворения от проделанной работы. Они были актеры, всем сердцем любившие свою профессию и болеющие ей. И все было хорошо, пока они не добрались до первой по-настоящему романтической сцены. Зарождающаяся дружба дала сбой. Объятия в пещере должны были вызывать бурю эмоций у зрителей, поэтому на репетиции приходилось отрабатывать каждую деталь. Где они должны стоять, как поворачиваться, куда смотреть и где трогать. Нужно было показать близость и не споткнуться о цензуру. С самой первой минуты работы над этой сценой Цзюнь не знал как себя вести. До сих пор вся его работа в такой тематике ощущалась как шутка и проходила максимально весело. В этот раз что-то пошло не так. У него никак не получалось расслабиться, почувствовать тяжелое и трагическое настроение Вень Кэсина. Стоило Чжэханю притянуть его в объятия первый раз, младший замер, не зная как дышать. Он не понимал, что с ним происходит. Вроде тот же самый Чжэхань — шутит, танцует и прекрасно справляется со своей ролью. Такой же красивый и заводной, сильно похудевший для этой роли, от чего его ключицы выделялись даже сквозь нижние одежды ханьфу. Ничего не изменилось, но внезапно поменялось все. С первого прогона объятий, Цзюнь не мог избавиться от ощущения, что так и должно быть. Это словно было самое настоящее и правильное в его жизни. Руки Чжэханя на его спине, жар тела, запертый в пространстве между ними, его дыхание, вызывающее мурашки на шее. Оно убегало дальше, за воротник. Ладони нежно гладили вдоль позвоночника, как бы успокаивая. А Цзюню хотелось выть, впервые в своей жизни. Он не понимал, что с ним творится и ему катастрофически не хватало времени разобраться. Тем временем объятия продолжались. То они решали куда деть руки, то определяли, сколько это все должно длиться. Цзюнь почти не участвовал в обсуждении. Лишь только кивал и соглашался. А сам тем временем боялся посмотреть Чжэханю в глаза. Казалось, стоит им пересечься взглядом, как его напарник все непременно поймет. Страшно. Хотелось все бросить и сбежать куда-то далеко. И вместе с тем, Цзюнь с нетерпением замирал в ожидании следующего дубля и нового прикосновения к Цзышу. — Я думаю нужно сделать больше. Давайте мы прикоснемся лбами. Не поцелуй, но близко. Голос Чжэханя прозвучал словно удар молнии в голове актера. Как оказалось все еще впереди. — Должно быть неплохо. Можно попробовать. Если не пройдет цензуру, обрежем. Режиссер Чэн Чжичао недолго думая с улыбкой дал добро. Ему определенно нравился творческий подход старшего и его предложения. 3. 2. 1. Мотор… И вот новое прикосновение, как глоток воды в пустыне. Медленные объятия, руки на спине, ласковое касание. Гун Цзюнь делает вдох и закрывает глаза. Его трясет, а в душе абсолютное спокойствие. Мир на секунды потерял всякий смысл и важность. Только Чжэхань, рядом. Как он раньше жил все эти годы, младший не понимал. Одинокая слеза катится по щеке. Вскоре старший чуть отстраняется и касается лба своим. Замирает в кадре. Съемка продолжается. Саймон поднимает глаза и ловит взгляд напротив. Страх разоблачения блестит в свете софитов. А в глазах Чжоу Цзышу спокойствие и поддержка. Губы же тем временем произносят: — Шиди. Гун Цзюнь часто моргает, с усилием прогоняет наваждение. Надо играть. Он не мог запороть этот дубль, не сейчас. Парень резко отшатывается и произносит свою реплику — А-Сюй, как ты меня назвал? Что с тобой? С ума сошел? А сам тем временем считает про себя вдохи и выдохи. Кажется стало легче и вместе с этим словно тяжелее. Реальность и ее звуки вернулись. Свет со всех сторон, шум аппаратуры, подсказывающий голос режиссера. Удивительное и всепоглощающее чувство пропало. Чжэхань же заметил странное поведение партнера еще на репетиции. Вначале он списал все на смущение из-за сцены и пока малый срок общения между ними. Сам он дискомфорта не испытывал. Сказывался опыт и привычно комфортное тактильное общение со всеми вокруг. Он шутил, танцевал и старался всячески развеселить напарника. Хотелось, чтобы Саймон расслабился, но ничего не выходило. В очередном дубле Чжэхань решил внести новую идею, и та была без проблем принята. Такое гибкое отношение в их профессии было редкостью, и не могло не радовать вечно творческого Чжэханя. Но что-то пошло не так. Прямо во время объятий Цзюнь задрожал и тяжело задышал. Старший уже хотел прервать съемку, но передумал. Пока все было в рамках сцены, стоило играть до конца. Он продолжает уже отработанный сценарий и переходит к только добавленному моменту. Аккуратно касается лба Цзюня, смотрит, ищет ответный взгляд. И находит. Испуганный, невероятно открытый, словно пойманный на месте преступления за свои чувства. В груди потеплело. Такого чувственного и откровенного, его хотелось успокоить и поддержать. Но были ли это эмоции Вень Кэсина или Гун Цзюня понять актер не успел. Режиссер дал подсказку и он продолжил играть. Однако, стоило разорвать контакт, как на Цзюне появилась маска, прячущая всё внутри. Момент был упущен. — Снято. Отлично! — - Прозвучало как манна небесная. — На сегодня думаю можем закончить, это был тяжелый момент, но вы молодцы! Продюсер подошел и похлопал обоих парней по спине. Чжэхань улыбнулся и сразу же пошутил про будущую войну с цензурой за каждый кадр, а сам тем временем поглядывал на Саймона, но тот быстро отвернулся. — Ничего, прорвемся. — Не унывал Чэн Чжичао. Они побрели к выходу из пещеры. Пора снимать весь этот ужас и ехать домой. Уже в дверях старший окликнул Цзюня. — Лао Вень, у тебя все хорошо? Саймон обернулся и с усталой улыбкой кивнул: — Все хорошо. Сцена морально тяжелая, еще не отпустило. Скоро пройдет. Не беспокойся А-Сюй. Он развернулся и пошел к машине в сопровождении команды. Чжэхань посмотрел ему вслед и странное чувство тоски кольнуло сердце. Словно он что-то не сделал или не понял. Гун Цзюнь же добрался до дома и, выполнив привычные действия на автомате, уснул, лишь только голова его коснулась подушки. Сил на размышления не осталось. Рабочий день закончился, у актеров наступил законный выходной.

***

Приятно начать день с вкусного, пусть и немного диетического, завтрака и тренажерного зала. Гун Цзюнь предпочитал следить за собой с помощью физических нагрузок, а не жесткого питания. Если он перестанет есть, то останутся кожа да кости. Его тело итак уже приближалось к отметке в 65 килограмм, что станет рекордом по наименьшему весу парня. Не считая привычных занятий, продуктивность дня была практически нулевая. Все время он словно не здесь, застыл во вчерашнем моменте, его ощущениях. Такого единения, абсолютного и яркого раньше не было в жизни парня. Новое чувство пугало. Съемки начались 20 дней назад и впереди им предстояли еще долгие месяцы работы, поэтому такие странности напрягали. Возможно воображение и погружение в героя сыграло свою злую шутку. Следовало отвлечься и попытаться выкинуть всё головы. Это не могла быть любовь. У персонажа, да, но Гун Цзюнь разделял где он, а где начинается Вень Кэсин. И давать им сливаться было чревато большими проблемами. Весь день актер провел в рассуждениях и рефлексии, но так ни к чему не пришел. В какой-то момент он даже подумал позвонить Чжан Чжэханю и спросить совета старшего, не переживал ли тот подобное. Стоило только выбрать нужный контакт, нажать на вызов и услышать знакомый голос, как сердце забилось чаще, и в голове образовался вакуум. Парень мгновенно забыл, о чем хотел поговорить и растерялся. — Алло, Гун Цзюнь? — Да… Добрый день, Чжан Лаоши. — Что-то случилось? — привычно вежливый и приятный голос, в котором чувствовались недоумение и удивление. Саймон засуетился и стал оглядываться вокруг, в поисках спасения от глупой ситуации. На плите, он заметил свежеприготовленную кастрюлю бульона. — Нет… Да… Я… Я приготовил куриный суп, и вышло больше, чем обычно. Не хотите пообедать вместе?