Избранные небесами

— До чего же жарко! Юй-Юй, спаси меня! — простонал, прикрывая глаза и подставляясь под вентиляторы, Чжан Чжэхань. Сяо Юй стоял поблизости, укрывал его зонтиком, навьюченный огромным количеством важных мелочей, при всем этом старательно игнорируя брата-нытика. Яркое и солнечное утро могло порадовать многих в Китае, но не актеров драмы «Далекие странники». Многослойные зимние одежды из толстой ткани создавали отвратительное ощущение мокрого яблока, замотанного в пакет. Неприятно, душно и липко. Хотелось раздеться и нырнуть в реку, что так и манила сквозь деревья. В сто двадцать пятый раз вытирая лоб салфеткой, актер оглядел толпу вокруг. Его партнер где-то пропал. Гун Цзюнь отошел всего несколько минут назад, но скользкое чувство одиночества уже царапало подсознание своими острыми ядовитыми когтями. За эти полтора месяца съемок у него вошло в привычку видеть напарника позади себя, стоит лишь обернуться. Обеспокоенный, он вновь стал вглядываться в массу из усталых, потных и громких людей, мучая длинные рукава серого ханьфу. Саймона все еще не было видно. Вдруг со стороны палаток раздались громкие ругательства и женский визг, но быстро все стихло. Народ тут же стал с любопытством поглядывать в том направлении, забывая про свою работу. Чжэхань уже было собрался идти на поиски младшего, как толпа расступилась и пропустила его партнера. Гун Цзюнь шел уверенным размашистым шагом, совершенно забыв про маленький рост помощницы, которая с трудом за ним поспевала, да еще и что-то усиленно доказывала. — Хватит. — Холодно и резко произнес Саймон. Сяо Мэй мгновенно замерла, замолчала и испуганно на него посмотрела. Чжэхань напрягся. Он еще ни разу за все время работы вместе не слышал такой категоричности в голосе парня. Обычно Цзюнь был похож на доброго, милого щенка, которого хотелось тискать и задирать. Сейчас же от него пахло угрозой и еле сдерживаемой агрессией. Люди с осторожностью поглядывали в их сторону. — Лао Вэнь, что случилось? — Как самый храбрый или же сумасшедший, спросил А-Сюй. Гун Цзюнь поправлял голубые рукава и подставлял руки помощнице с верхней одеждой. Услышав вопрос, актер поднял глаза и уставился на старшего. — Он поругался с фанатом. — аккуратно начала менеджер, поглядывая на босса. — Что?! Почему? Чжэхань удивленно посмотрел на напарника. Неожиданно. Ссоры с поклонниками не то чтобы не приветствовались. Не в их профессии. Их следовало избегать, как огня. Хотя старший все же и сам не раз был вынужден бодаться с навязчивыми личностями за свое личное пространство и право решать самостоятельно, как ему жить. Но Саймон был гораздо более мирным и вежливым человеком. — Это не важно, А-Сюй. Она просто некорректно себя повела. — Отрезал Цзюнь и направился в сторону лошадей. — Он разозлился на ее слова про тебя, Чжан лаоши. Сяо Мэй развернулась к оставшимся и рассказала, что произошло. Гун Цзюнь в это время забирался на лошадь, расправлял километры ткани и старался успокоиться. Внутри до сих пор бушевала буря из злости и ярости. В его голове, словно заевшая пластинка, повторялись отвратительные, пропитанные ядом и презрением слова. «Этот Чжан Чжэхань! Совсем зазнался! Зонтик ему подайте, воды! Ведет себя, будто он тут пуп земли. Тоже мне большая знаменитость! Мерзость!» Саймон, в начале даже подумал, что ему послышалось. Он повернулся на звук и увидел группу фанатов, что иногда посещают съемочную площадку. Обладательница язвительного голоса продолжала возмущаться и всячески унижать Чжэханя, и никто ее не останавливал. Окружающие просто делали вид, что ничего не происходит. Кто-то из работников проходил, косо поглядывая, кто-то нарочито отворачивался, а ее подпевалы стояли рядом и кивали, соглашаясь. Младший не мог это слушать. Резко развернувшись, актер мгновенно оказался рядом с этой ненормальной и произнес сквозь зубы. — Не смей так говорить! — Лаогун! Мы так рады тебя видеть! Девушки тут же защебетали наперебой всякие глупости, но Цзюнь их не слышал. — Не смей повторять эту чушь про Чжана лаоши! — Почему это?! Он постоянно требует к себе особого отношения, высокомерие этого урода раздражает! Ты же так себя не ведешь! — Заткнись! Ты ничего не знаешь о нем! Ты понятия не имеешь, через что он проходит, снимаясь здесь! — Как ты можешь его защищать? Ты с ума сош… — Я. Сказал. Тебе. Замолчать. Чтобы я больше не слышал такого! Он резко развернулся, позвал персонал и попросил проводить фанаток с площадки. Самая гадкая с визгами упиралась, громко ругаясь. Гун Цзюнь, как ты смеешь?! Отпустите меня, не трогайте! Ее голос вскоре стих среди деревьев. — Цзюнь-Цзюнь, ты не переборщил? Осторожно поинтересовалась Сяо Мэй. Младший холодно посмотрел на нее, бросил короткое «Нет» и направился в сторону партнера. — Просто, это может вызвать ненужные проблемы. Если бы ты сдерживался хоть немного… Она продолжила убеждать его, что не стоит грубить фанатам, тем более устраивать скандалы. Говорила про его положение в обществе и что-то еще. Гун Цзюнь не слушал. Он лишь хотел поскорее добраться до напарника, убедиться, что тот в порядке и не слышал всех этих гадостей. Из воспоминаний и мысленного закапывания этой девушки его вырвала рука, что вдруг появилась на плече. Задумавшись, он не заметил партнера. Тот уже успел забраться на соседнюю лошадь и теперь смотрел на нахмуренного Лао Гуна с теплой и мягкой улыбкой. — Ты чего злишься? Это же я должен злиться. Я здесь самый плохой! Чжэхань хихикнул и погладил его по плечу, под шокированные взгляды Сяо Мэй и окружающих. К такому Гун Цзюню адекватный человек близко не подойдет, а этот гладит. Младший же долго посмотрел на актера, тихо выдохнул и чуть улыбнулся. — Поехали уже снимать, а то в этих одеждах дышать невозможно.

***

— Лао Вэнь! А Лао Вэнь! Давай поспорим? Саймон повернул голову направо и посмотрел на своего напарника. Тот сидел в парике, без костюма, расслабленный и размякший от жары. Развалившись на раскладном стуле, он вяло листал вейбо. И Цзюнь бы решил, что ему послышалось, если бы не чужая нога, медленно скользящая по его икре вверх и обратно. Так что он молча уставился на парня неподвижным взглядом. Хитрая, непослушная конечность тут же исчезла. Гун Цзюнь отвернулся. Нога тут же вернулась. Снова взгляд на соседа. Закусив губу, смотрит в телефон. Через пару минут талии Лао Гуна коснулись пальцы и резко ткнули. Парень подскочил и мгновенно перехватил руку актера. Пойманный на месте преступления, тот не растерялся и нагло улыбнулся. — Давай поспорим, Цзюнь-Цзюнь. — Не буду. Со спорами в их тандеме было тяжело. Для Саймона. Они спорили, кто первый сорвется, спорили на еду, спорили на заучивание сценария — на все подряд в общем. Изначально, младший не был против этого — было весело. Но уж больно часто он оставался в дураках, ибо его напарник без конца хитрил. Последний раз ему, в наказание, пришлось даже делать пост в вейбо, восхваляя старшего. — Ну давай же, Цзюнь-Цзюнь! Спорим на то, кто первый смутится сегодня. Спор с подвохом. Сегодня они отыгрывали сцену с монологом Кэсина про брачную ночь, и Чжэхань не мог этого не знать. Тогда зачем спорить, если у тебя заведомо больше шансов проиграть. Самоуверенность? Хитрый план? Заинтригованный, Цзюнь решил согласиться. — Ох, ладно. Саймон неохотно отпустил руку и улыбнулся. — На что спорим? — На алкоголь? — Озадаченно спросил в ответ Чжэхань. — Мы только недавно на него спорили. — Хм. — Старший задумчиво потер подбородок пальцами. С неприязнью посмотрел на мокрую от пота руку, измазанную макияжем. Жарко. — Давай на желание, А-Сюй. Стоило Гун Цзюню сказать это, как он заметил, что Сяо Юй резко замер. Тот стоял рядом и копался в сумке. Менеджер быстро поднял на него взгляд и медленно покрутил головой, проводя кистью по шее. Весь его вид говорил о безумии сделанного предложения. — А не боишься? — Чжэхань тут же подпрыгнул на стуле и наклонился к младшему. Тот вдохнул уже такой привычный запах макияжа, дезодоранта и пота. От близости партнера, мысли устроили массовую панику и разбежались. — Не боюсь. Неизвестно еще кто выиграет, лаопо! — Гун Цзюнь собрал себя в кучу и отзеркалил наглую улыбку напарника, которая быстро сменилась удивлением и ярким, громким смехом. Чжэхань отвалился обратно на спинку стула и захохотал. — И ты туда же, предатель! Ну держись, придумаю тебе какую-нибудь гадость, когда проиграешь! Будешь неделю мне готовить! Цзюнь, с нежностью, наблюдал за веселящимся партнером и упустил момент, когда их окликнули одеваться. Старший же резко вскочил и развернулся к нему. Все еще посмеиваясь, он протянул руку и произнес. — Идем, Лао Вэнь, нас ждут. Солнце, нещадно сжигающее все который день подряд, вдруг спряталось за его спиной. И подсвеченный его лучами Чжэхань казался иллюзией, мистической сказкой воспаленного от жары сознания. «Я вижу свет. Я хочу коснуться его» Эти строки промелькнули в голове младшего. Дышать стало невозможно. Сердце стучало через раз. Окружающий мир исчез. Пустота. Оставалось лишь только смотреть на него. Саймон медленно, словно в замедленной съемке, протянул руку партнеру. И тут его резким толчком подняли на ноги и выдернули в реальность. Огромное количество различных звуков обрушилось на него. Учащенное дыхание и смута в сознании. — Ты чего Цзюнь-Цзюнь? Перегрелся? А-Сюй поднял руку и коснулся лба напарника. Тот мягко перехватил ее, посмотрел, словно видел впервые, сжал и покачал головой. — Все хорошо, Чжан лаоши. Пойдем. — Отлично. Теперь монолог Кэсина. Но сначала одевайтесь, дальше сразу снимаем. К ним тут же подбежали девушки и стали закутывать их в слои ткани. Чжэхань покорно изображал манекен, но все его внимание было приковано к напарнику. Он любовался. Зеленый костюм ужасно шел Вэнь Кэсину. Длинная стройная фигура, широкие плечи и руки, которыми тот что-то писал в телефоне, яростно пытаясь поправить длинные непослушные волосы. Недолго думая, А-Сюй подошел и, слегка касаясь щеки, аккуратно провел по прядке, возвращая ее на законное место. Гун Цзюнь перед ним замер на долю секунды и улыбнулся. — Спасибо, Сюй-Сюй. Он первый раз назвал напарника таким близким именем, и тот вздрогнул. Но все же не смутился. «Не так просто Цзюнь-Цзюнь» Их спор шел уже несколько часов, и за это время чего только они уже не перепробовали. Режиссер ходил вокруг доводящих друг друга парней и посмеивался. Он был в курсе их развлечения, а вот остальная команда косо на них подглядывала. Со стороны казалось, что они флиртуют. — Давай ты прикроешь нас веером, как бы скрывая свои действия? — Вот так? Саймон поднял веер и скрыл их лица. — Да, да. Ты будешь говорить мне свой монолог на ухо, и я резко повернусь. Они и без того стояли уже близко, а тут Чжэхань вдруг наклонился и повернулся к нему боком, увлеченно продолжая монолог. Вот только Цзюнь его не слушал. Перед глазами у него мельтешило очаровательное ушко напарника. Он приоткрыл рот, задыхаясь, и ощутил на языке запах чужого тела. В голове возникла мысль, что же будет, если он сейчас сократит расстояние и лизнет краешек? Какое оно на вкус? Как поведет себя Чжэхань, если он сейчас утащит его в трейлер, прижмет к двери, целуя и покусывая шею, смазывая губами пот и слои макияжа, мягко сжимая тонкую талию? Будет отбиваться? Или же ответит? Великие силы самоконтроля остановили его от претворения фантазии в жизнь. Мысли эти возникли в голове внезапно, но не вызывали противоречий в душе. Скорее чувство предвкушения и ожидания. Чжэхань же надеялся, что напарник наконец смутится и покраснеет. Договорив свою мысль, он поднял взгляд и столкнулся с чужим всепоглощающим голодом. По телу пробежали мурашки. Резко разрывая контакт, он отстранился и скрыл свою реакцию за монологом. Цзюнь-Цзюнь лишь покивал, наконец прислушиваясь. Старший аккуратно вновь осмотрел партнера, но тот уже привычно дружелюбно улыбался. Показалось?

***

«Точно не показалось!» Подумал Чжэхань покидая площадку после окончания съемок. Сердце все еще приходило в себя, а проигранный спор вызывал бурю эмоций. -30 минут назад- — Снимаем! Вень Кэсин коротко рассмеялся и развернулся. — Хорошо, хорошо! Я скажу тебе. В этой иллюзии я увидел… Актер наклонился, как было задумано — чуть прикрывая их веером, повернул голову и зашептал, своим дыханием слегка касаясь чужого ушка. Этого они уже не планировали. Чжэхань невольно замер, а Гун Цзюнь наступал. Он проговаривал это медленно, негромко, сладко. Как бы призывая представить. — Мне снилось, как я и мой любимый человек в первую брачную ночь предаемся наслаждениям. Мелодичный, низкий, бархатный голос Кэсина прекрасно дополнял интимности моменту. Он словно предлагал воплотить свои грезы в реальность здесь и сейчас. Сердце Цзышу пропустило удар. Актёр играл, но играл так, что вокруг все искрило и накалялось. Дышать было невозможно. Чжэхань очнулся и резко повернул голову влево. Уши горели, а на щеках даже сквозь слой грима виднелась краснота. На репетиции, эти слова так на него не действовали. До чего же пошло. Кэсин отстранился и улыбнулся. Заметив чужое смущение, его улыбка стала слегка ехидной. Кажется кто-то сегодня проиграл. Шок на лице старшего мгновенно сменился недовольством. А-Сюй резко развернулся и направился подальше от этого извращенца. Его резко остановили. Диалог продолжился. Понемногу негодование от проигрыша закипало в актере. Он практически не сомневался, что в дураках сегодня уйдет Цзюнь. Его напарник был слишком невинным в такого рода сценах, и каждая наглость Кэсина проходила у Цзюня через горы смущения и неловкости. Тем временем сказав последнюю фразу, А-Сюй ушел из кадра, на ходу выходя из роли и не скрывая досады. Ему на глаза тут же попался Сяо Юй, который еле сдерживался, чтобы не заржать. Скрипя зубами и сгорбившись, словно шипящий кот, он от души стукнул менеджера по спине и, сложив губы уточкой, расправив плечи, развернулся, чтобы выслушать победителя. Самодовольная улыбка Цзюня бесила нещадно. Как любой весьма азартный человек, Чжэхань не любил проигрыши. Но он умел принимать их с гордостью и смирением. Младший подошел, встал рядом и резко стал похож на довольного песика, счастливо виляющего хвостом и выпрашивающего похвалу. Вся агрессия испарилась. Может и не так плохо, что он выиграл. Зато вон какой довольный. — Говори уже свое желание. Убраться у тебя? Купить что-то? Сразу говорю, готовить не проси! Ворчливо пробормотал кот. — Я хочу пока приберечь его, А-Сюй. Потом скажу. — Айя! О таком мы не договаривались! Это не по правилам! Цзюнь-Цзюнь ты хитришь! Чжэхань возмутился и, скрестив руки на груди, стал защищаться. Но Цзюнь был непреклонен. Не учли, значит могу. — Заканчивайте, ребята. Пора снимать еще дубль, меняем ракурс. По местам. Чжэхань ехал с работы, задумчиво разглядывая пейзаж за окном. Сяо Юй косо поглядывал на явно чем-то загруженного актера. Слишком долго тот не двигался. Задумчивость старшего была нередким явлением, но в последнее время слишком уж зачастила. Можно начинать беспокоиться? Актер же усиленно пытался пережить и расставить по полочкам сегодняшний день. Его реакции, поведение, эмоции. В какой момент дыхание начало сбиваться, а сердце пропускать удар? Когда он стал, при первой же возможности, тянуться к контакту с напарником? А главное — во что это все выливалось? Нужно было понять, где он ошибся. Где расслабился и подпустил Гун Цзюня слишком близко. Сложно. В начале было интересно за ним наблюдать. Но стоило партнеру опустить щиты и перестать отстраняться, как они мгновенно поладили и сблизились. С ним было легко общаться, весело спорить, смешно шутить. А потом… он просто привык к тому, что Цзюнь всегда рядом. Но когда с комфортного общения все перешло в это? Когда он стал реагировать на малейшее движение друга и напарника? Определить момент было сложно. Но одно точно — это были очень опасные чувства. Мысли водоворотом кружились в голове. Он вспоминал первую встречу, вспоминал, как Цзюнь первый раз угостил его едой собственного приготовления, яблоками, вспоминал его постоянную заботу или даже тот вчерашний скандал с фанаткой. Эта защита, ее было много, она была непривычной, но от нее теплело в груди. Напарник постоянно предлагал свою помощь, или же вообще действовал без спросу, прыгая вокруг, все подавая и поднимая. Словно он сам не может. Но разозлиться почему-то не получалось. Унижения в этом не ощущалось, ведь взгляд Цзюня в такие моменты становился каким-то чересчур сопереживающим. Казалось ему самому было больно. Интересно, а это когда началось? Хм. Кажется с того момента, как Цзюнь-Цзюнь узнал о колене. Мозаика начала выстраиваться. Это случилось на следующий день после праздника лодок драконов. Они снимали приземление в страховке на зеленке. Привычно веселая атмосфера оборвалась в тот момент, когда Чжэхань в очередном дубле оступился и рухнул всем весом на левое колено аккурат между матами. Из-за постоянных повторений те чуть разъехались, и нога по счастливейшей случайности угодила именно туда. Раздался глухой звук. Все вокруг замерли. На площадке стало слишком тихо. Лишь жужжание оборудования отталкивалось от стен и разносилось по площадке. С коротким ахом актер схватился за бедро и повалился вбок. Конечно, основной вес с прыжка остановили тросы, но бетонный пол и больное колено — все же плохо совместимые вещи. Гун Цзунь резко повернулся в сторону и обеспокоенно дернулся, чуть не запутавшись в веревках. Чжэхань сидел, крепко сжимая сквозь ткани ногу, и жмурясь. Скрипя зубами, он пережидал короткую вспышку боли, после чего аккуратно встал на ноги и тут же скривился от жжения в колене. К нему тем временем подскочил Сяо Юй, обеспокоенно осматривая. — Ему нужен перерыв. — коротко произнес он. — Все нормально. — Знаю я твое нормально! А завтра у тебя пол ноги распухнет, и что предлагаешь с этим делать? Лучше сразу приложить компресс. — Да знаю я! — рассерженно фыркнул кот и обратился к режиссеру. — Дай нам 15 минут. — 30. — Тут же раздалось ворчливое рядом. — И не спорь. — Хорошо. — кивнул Цзычао. — Перерыв полчаса! — Объявил он. Актеров тут же стали отстегивать от тросов. Младший все это время наблюдал за Чжэханем. И стоило тому пойти в сторону стульев, сильно хромая, он подскочил и попытался подхватить его под правую руку. Чжэхань отшатнулся и прошипел. — Я сам дойду. От дальнейших попыток помочь Гун Цзюня остановил Сяо Юй. Схватив парня за плечо, он покачал головой и негромко сказал. — Не стоит. Он только больше взбесится. Не дожидаясь ответа, менеджер направился в трейлер и, к тому моменту, как актер дополз до машины, вышел с уже готовым компрессом. С кислой мордой, парень скинул ханьфу, и рухнул на стул, тут же закидывая ногу на соседний. Получив охлаждающий мешочек, он приложил его к злополучной травме и выдохнул. На лице отразилась горечь, смешанная с усталостью. Цзюнь, стоял в стороне вместе с режиссером и краем уха слушал его советы. Внезапно, перебив его, актер спросил. — Что у Чжана лаоши с ногой? Хм… - Почесал щетину Цзычао. — Это тебе лучше у него спросить. Может расскажет. Я знаю, но без подробностей. Не мое это дело. Цзюнь кивнул и направился к партнеру. Он видел шрамы на ноге и слышал, что тот перестал играть в баскетбол, но никогда не вдавался в подробности. Наблюдая за ним сейчас, младший переживал. Привычно веселый и неунывающий парень был похож на раненого тигра, корящего себя за слабость. Цзюню хотелось помочь чем-нибудь, но как это сделать, чтобы тебе не откусили руку? Подойдя к нему, он протянул бутылку с водой, ранее перехваченную у Сяо Мэй. Хмурый взгляд, выискивающий признаки жалости на чужом лице, сменился отстраненностью и печалью. В итоге он принял подношение и сделал пару жадных глотков. Несколько капель сбежали с уголка губ по шее, ключице и спрятались под белоснежной майкой с широким вырезом. Проследив взглядом за этим, Цзюнь поправил чересчур стягивающую грудь одежду. — Спасибо. — поблагодарил старший. — И прости. Я не должен был грубить. — Начал было извиняться парень, но был остановлен рукой на предплечье. Цзюнь наклонился, мягко погладил его и покачал головой. — Все хорошо. Мне тоже не стоило лезть. Парень опустился на соседний стул и посмотрел на накрытое мешочком колено. Из-под синей ткани выглядывала покрасневшая то ли от удара, то ли уже от холода кожа. — Ты наверное знаешь… — начал с горькой улыбкой старший, но был перебит. — Нет. Я хочу, чтобы ты сам рассказывал мне о себе. Только то, что хочешь. Я не буду ничего выяснять за спиной. Чжэхань удивленно уставился на напарника. Тонкие ростки нежной привязанности, что уже проросли в сердце, тихо заныли. Актер не ожидал такого ответа. Но он, безусловно, грел душу. Поймав взгляд, стоящего неподалеку, Сяо Юя, он неосознанно коснулся ноги, потер ее и вздохнул. — Разрыв крестообразной связки. Я помню день, когда мне поставили диагноз. — как-то тихо сказал актер. Уловив непонимающий взгляд партнера, он тут же пояснил. — Это довольно частая травма при сильных спортивных нагрузках. Рвется одна из связок, что держат коленную чашечку. Грубо говоря. Но это положило конец моей игре в баскетбол. Перед глазами он вновь увидел тот самый белый лист с диагнозом. Приговор и штамп калеки. — И ничего нельзя было сделать? — Можно. Но для этого нужны были месяцы реабилитации, которых у меня не было. Начались съемки и разрыв контракта был невозможен в тех условиях. Чжэхань погладил бедро, смотря невидящим взглядом куда-то в пол, вспоминая те дни. Конец его прошлой жизни. Мрачная скорбь, по утраченному безвозвратно, промелькнула на спокойном лице. — В тот момент… Я не знал что мне делать. Как жить. Я потерял любимый спорт, карьера летела с обрыва. Но это жизнь. Как видишь, сейчас все уже хорошо. У меня есть гольф, я снова снимаюсь, а травма, хоть и причиняет неудобства, но жить мне не мешает. — Это правда? Хорошо? Ты сейчас счастлив? Старший поднял глаза и наткнулся на внимательный и настороженный взгляд. Гун Цзюнь словно хотел по глазам прочитать все, что находилось в сердце актера. Обеспокоенный, он теребил рукав ханьфу и кажется даже не замечал этого. До того как Хань успел ответить «Да», к ним подскочил режиссер, и диалог пришлось прервать. Лишь позже Хань задумался, а не была ли это ложь? Звук смс на айфоне резко выдернул актера из тяжелого умственного процесса. Нахмурившись, он достал смартфон и удивился. Они расстались кажется десять минут назад. А он уже что-то пишет. Чжэхань улыбнулся и тут же поймал себя на этом дурацком чувстве. Глупое нелогичное счастье. От простой СМСки в Вичате. Плохо дело. Как же угораздило влюбиться в коллегу? В конце концов он был не дурак и далеко не подросток, чтобы не знать, что это за чувства. И к чему они приводят. Правда, что теперь делать с открытым ящиком Пандоры, он еще не понял. Завтрашняя встреча на фанмите радовала, но теперь вдруг появилась какая-то странная нервозность. Незнание, как смотреть в глаза напарнику. Кот потряс головой, растрепав волосы, и постучал себе по лбу. «Идиот» Подумал Сяо Юй, чуть приоткрыв глаза и наблюдая. «Идиот» Подумал актер, подпер подбородок рукой и вздохнул. Не хотелось, чтобы Цзюнь заметил. Это могло помешать работе и их общению.

***

Следующий день был забит под завязку. Съемки с утра, студия звукозаписи и мероприятие вечером. Цзюнь вертелся как белка в колесе, и не было ни одной секунды, чтобы остановиться и подумать на тему своего приза. Но он все равно светился от счастья так ярко, что режиссер в конце концов не выдержал и предложил ему съесть лимон. Сказал, все слепнут, посмотрев на него. На самом деле, Саймона радовала не столько победа, сколько сам факт, что у него есть желание, которое Чжэхань для него исполнит. Все что угодно. От этого теплело в груди. А ведь тогда он еще не осознавал, что мелкие ростки собственничества грелись в этом тепле. Это были новые чувства, с которыми парень еще не сталкивался в своей насыщенной событиями жизни. Тем временем машина подъехала, и его проводили в гримерку. Чжэханя еще не было. Оглядев полупустую комнату, актер плюхнулся на стул и уткнулся в телефон. Время проверить, что делается в мире. Вскоре, стоило партнеру появиться, как их сразу же начали готовить к фотосету и выходу на сцену. Старший коротко поздоровался и отвернулся. Сидя за соседним столиком, младший то и дело бросал взгляд на партнера. Актер держался как-то отстраненно. Это пугало. Что случилось? Мог ли он сделать что-то не так? Может дело в споре на желание. Тревога мгновенно поселилась на сердце. — Чжан лаоши, все хорошо? Рискнул таки спросить младший. Тут же последовал ответ. — Да, все ок. — Если тебе не по душе наш вчерашний спор, то давай забудем. Не нужно мне это желание. Чжэхань удивился и посмотрел в глаза напарника. Впервые за вечер. Цзюнь смотрел на него взглядом побитого щенка. В голове появилось острое желание погладить его по голове. Неужели он что-то выдумал у себя в голове и теперь переживает? Нежно улыбнувшись, старший потянулся и мягко ущипнул напарника за бочок. Непривычная и сковывающая взволнованность отпустила. Он слишком себя накрутил и заставил младшего переживать. — Все хорошо, просто задумался о делах насущных. Ничего такого. Лучше загадай уже свое желание, изверг. Цзюнь мгновенно изменился в лице. С хитрым оскалом он ответил. — Терпение, Хань-Хань. Я придумаю что-то особенное. — Издеваешься? — Поддержал перепалку старший. — Как я смею? Вскоре прибыл фотограф, и им всучили карточки с именами. Не сговариваясь, они обменялись. В процессе фотосессии они веселились от души, подшучивали и издевались над Сяо Юем, в очередной раз навьюченным, аки мул. Тот лишь вздыхал. Ведут себя как дети….Далее их решили поснимать по одному. Начать решили с Чжэханя. Спустя пять минут, уже привычной работы, в комнату зашла стафф с огромным букетом роз — от фанатов. Тут же было принято решение добавить его в кадр. Гун Цзюнь тем временем методично уничтожал свой перекус в стороне. Прожевав, он оглядел сцену, внезапно встал, подошел и, под удивленные взгляды замершей команды, вытащил ярко красную розу. Сломав ее пополам, он прикрепил бутон за ухо, озадаченно следящему за ним, Чжэханю. Сделав два шага назад, младший покивал своим мыслям и решил таки наконец озвучить их окружающим. — Красиво. — с улыбкой произнес напарник. Аккуратно поправив прядь за ухом, Чжэхань залился краской и расплылся в ответ. Затвор фотоаппарата не переставал щелкать. Заметив это, старший смутился и укусил нижнюю губу. Нужно было успокоится. Нельзя же так. Ему не пятнадцать. Опомнившись, он подпрыгнул и пригрозил команде. — Это не выкладываем! — Не ссы, мы все обрежем. Тут же с ехидной улыбкой ответил друг и, по совместительству, менеджер. — Смотри у меня! Премии лишу. — свредничал кот. — Ага, и будешь искать другого менеджера. Ну, или умолять Сусу с тобой мотаться. Гун Цзюнь с теплом наблюдал за дружеской перепалкой. Вскоре пригласили его. Когда их проводили к сцене и оставили дожидаться выхода, уже стремительно темнело. Это мероприятие было внезапным для них. Их просто пригласили прорекламировать сериал. Коллеги еще не подъехали. Окруженные толпой незнакомых им людей, парни вдруг оказались сами по себе, только вдвоем. С любопытством осматриваясь, они неосознанно держались ближе друг другу. Окружающий их шум воды, ведущего со сцены и зрителей вынуждал повышать голос. Цзюнь, в конце концов, устал прислушиваться и встал ближе, наклонился, коснулся рукой чужого предплечья, подтягивая к себе. Чжэхань задохнулся и сбился. То, на что он раньше не обращал внимания, теперь вызывало мурашки по коже. Разглядывая ухо и щеку Цзюня, он искал в своей голове аргументы против желания немедленно укусить напарника. Что за черт?! Когда в его мыслях стало появляться такое? Ужас! Странно. Непривычно. Нет. Конечно, Чжэхань влюблялся, и не один раз. Вот только он всегда старался быть нежным и аккуратным со своими девушками. Оберегать их, защищать и лелеять. А Цзюнь… Цзюнь не был хрупким, нет. Наоборот. Он спокойно мог посоревноваться со старшим физически. С ним не было нужды осторожничать и как-то себя контролировать. Можно было расслабиться. И все же такое безобразие появилось в голове парня впервые. — За твоей спиной кто-то снимает. — Выдернул его из самоанализа младший. — Ничего страшного. Это же хорошо. Чжэхань оглядел партнера и заметил, что тот не стоит на месте. То микрофон покрутит, то переступит, то оглядится. Поймав его взгляд, старший вопросительно задрал бровь. После секундной замешки, Цзюнь облизал губы и пояснил. — Немного нервничаю перед выходом на сцену. Это нормально. Не могу пока привыкнуть к такому. Ты нет? Чжэхань покивал головой, посмотрел себе под ноги, и поднял взгляд. — Тебе не нужно переживать. Я же рядом. — Ага. — Улыбнулся партнеру младший. В этот момент прозвучал голос ведущего, объявляющий команду «Далекие странники». Чжэхань первым поднялся на сцену, и оставил Цзюня ждать своего приглашения. Актеры выходили один за одним. Чжао Цянь оказалась последней. Она встала и смущенно поправила короткое платье. Так как на это мероприятие их запихнули в самый последний момент, фанатов практически не было, а остальным людям они были кажется не особо интересны. Сценарий был классическим — разговорно-игровым. Они шутили и веселились. Чжэхань по привычке старался держаться ближе к Цзюню. А тот успешно ушел от предложения выбрать в напарники ведущую. Его партнером может быть только его А-Сюй. Это было приятно. Чжэхань посмотрел на своего напарника, на толпу внизу. Он не знал выйдет ли сериал на экраны, понравится ли он публике. Но он, безусловно, хотел и дальше стоять плечом к плечу с Гун Цзюнем, вместе, на одной сцене. Когда их время подошло к концу, они молча передали букеты менеджерам и оставили тех решать все рабочие вопросы. После всех диалогов на сцене они молчали. Быстро собравшись, парни направились к машине. Медленно они шли в сторону парковки. Теплый летний ветер пробирался под майку и щекотал шею. На небе виднелись звезды. Неожиданно Чжэхань затормозил и тихо произнес. — Ты мне нравишься Цзюнь-Цзюнь. Гун Цзюнь уже сделал несколько шагов вперед, а его сердце вдруг осталось позади. Не веря своим ушам, он повернулся и поймал нежный, такой открытый взгляд, полный чувств. Он вернул его обратно к напарнику. Младший подошел и замер. Скоро их догонит команда, а Чжэхань просто стоял и не отрываясь смотрел на партнера. Он не знал почему вдруг сказал это. Просто захотелось. Озвучить то, что без конца выводит его из равновесия, путает мысли, мешает дышать. Медленно выныривая из океана чувств в глазах напротив, Гун Цзюнь сделал вдох и опустил взгляд на яркие от еще не смытой помады губы. Медленно, они чуть приоткрылись. Коротко всхлипнув, он зажмурился и сорвался. Вдалеке шумела толпа, слышался голос ведущего, проехала машина. И в тоже время ничего этого не было. Лишь стук собственного сердца в ушах и теплые мягкие губы, медленно и аккуратно отвечающие на поцелуй. Осторожное прикосновение к предплечью вернуло младшего в реальность, и он разорвал контакт. Острое желание вернуть все назад прокатилось по организму. Рубикон пройден, и просто стоять близко теперь было мало. Но ни одна мысль не успела сформироваться в его голове, как резкий рывок за всю ту же, захваченную врагом руку, вернул вселенную на место, а его губы в поцелуй с Чжэханем. Старший теперь действовал увереннее. Прихватив второй рукой рубашку, он придвинулся так близко, как позволяли законы физики и материи. Смакуя и наслаждаясь поцелуем, он уверенно ломал все защитные стены в голове Цзюня. Хотелось кричать. Или плакать. Младший не собирался ничего раскрывать. Не хотел ничего показывать или говорить. Но теперь уже поздно. Его словно снесло цунами, и теперь он пытался удержаться на поверхности, подчиняясь потоку, хватаясь за единственное, что держало его в сознании. Спустя бесконечность длиною в секунду, необходимость оторваться больше не казалась чем-то невозможным. Медленно отстранившись, они дышали. Слов не существовало. Тихо хмыкнув себе под нос, Чжэхань поднял глаза на небо. — Они красивые. — Наконец негромко произнес старший. Цзюнь оглядел, согретого светом ближайшего фонаря, напарника, зацепился взглядом за ровные линии подбородка, аккуратный нос и вечно лохматые волосы. Не отрываясь от человека в его руках, он сказал. — Они сияют ярче всех. — Но они одиноки. — послышался тихий ответ. — Это цена. Говорили ли они о звездах на небе или же о звездах, которыми мечтали когда-нибудь стать — это не важно. Здесь и сейчас. Ничего больше.