Избранные небесами

Что по вашему хорошее утро? Чашка кофе, поваляться в постели или вкусный завтрак? Хорошее утро у Сяо Юя бывает, когда его босс, друг и наглая бестолочь — Чжан Чжэхань вовремя готов к работе. К великому сожалению, так бывает далеко не всегда, и специально для таких случаев, у менеджера имеется запасной комплект ключей от его номера в отеле. Сегодня, видимо, как раз такая ситуация, ибо на сообщение о выезде на съемки, спустя пять минут, ответа все еще не было. Горестно вздохнув и немного помечтав о другой жизни, парень обулся и пошел тормошить одного талантливого и безбашенного актера. К его удобству, номера их находились на одном этаже, так что путь был недолгий. Постучав для приличия, хотя, спустя столько лет дружбы, он мог бы и не заморачиваться, парень достал ключи. Недолгая возня с дверью, поворот ручки и несколько шагов в квартиру. Что ж, сегодня явно самое ненормальное и странное утро на его памяти. Теплый свет невыключенной лампы освещал и без того светлую комнату. Потемневшее на столе яблоко, пара пустых стаканов на тумбе. Всё так или иначе указывало на события минувшего дня. На кровати, даже не потрудившись раздеться и нормально укрыться, спал его друг в обнимку со своим коллегой и напарником по съемкам Гун Цзюнем. И ладно бы просто в обнимку, Чжэхань обвил младшего всеми доступными для этого нехитрого дела конечностями. От внезапного шума в квартире, наглый кот зашевелился, еще больше прижался к явно удобной подушке и сладко потерся щекой о чужое плечо. Саймон же лежал на спине, под легким покрывалом, руками вцепившись в чужую майку, и что-то тихо бурчал себе под нос. Короче. Холст. Масло. Менеджер посмотрел на это безобразие, быстро закрыл окна и, проклиная судьбу, принялся тормошить начальство. Нет, они всю жизнь были роднее братьев, и Сяо Юй любил, уважал и заботился о друге, прошел с ним вместе через самые тяжелые периоды в их жизнях, но, когда уже взрослый мужик, вместо адекватного зрелого поведения, порой выдает такое — хочется выпороть. Может эти два дурачка не звезды первой линии, но папарацци никто не отменял, а распахнутые шторы, включенный свет добавляли удобств возможному фотографу. И какие чудесные вышли бы кадры! Два актера бл-драмы спят вместе в обнимку! Конец обоим. Тем временем, недовольный внезапным вторжением, старший принялся отбиваться от навязчивого менеджера, смачно ругаясь, чем сильно потревожил свою теплую подушку. Гун Цзюнь чуть приоткрыл глаза и сразу же прикрыл их рукой от яркого солнца. Тихо простонав, он потер свою разболевшуюся голову, медленно проморгался и повернулся в сторону источника шума. Нос тут же уткнулся в чужую мохнатую макушку, и Саймон невольно вдохнул. Пахло шампунем и Чжэханем. Такой уже привычный, приятный сердцу запах наполнил легкие и бабочками пронесся по всему телу. Пока мозг еще не соображал, сердце призывало прикрыть глаза и наслаждаться происходящим. Но взгляд вдруг зацепился за неподвижный, ошеломленно замерший, силуэт около кровати. Младший резко напрягся и вскочил. Точнее попытался, но крепкое и тяжелое тело партнера уверенно прижималось к его груди, придавливая обратно. Почувствовав копошения под собой, старший лишь сильнее схватил свою жертву и довольно выдохнул. Лицо Цзюня уверенно превращалось в помидор. Сяо Юй заинтересованно наблюдал за поведением актера, чувства и мысли которого были как на ладони. Забавный и нелепый. И как такой умудрился в актеры залезть, да еще и играть хорошо. Менеджер хотел пожурить Цзюня, отругать, но все недовольство уже испарилось, и происходящее теперь выглядело донельзя смешным. Вот дураки! Парень весело прыснул и, хитро улыбнувшись, принялся щекотать пятки босса. Мгновенный пинок в сторону лица не заставил себя ждать. — Юй-Юй, дай поспать! — последовало невнятное ворчание. Руки же сильнее обхватили подушку. Шокированный ситуацией Саймон тем временем пришел в себя и понял, что он сейчас задохнется. В изрядно похудевшем теле старшего оставалось слишком много сил, которые тот явно сейчас не контролировал. Мягко положив руку на спину партнера, он легонько постучал. Несмотря на ситуацию, Цзюнь не мог начать грубо тормошить парня, это слишком жестоко. — Чжан лаоши, просыпайся. Ты сейчас меня задушишь! Взлохмаченный и изрядно помятый кот, наконец разжал объятия, поднял голову и сонно проморгался. Перед ним, всего в нескольких сантиметрах, находилось очень красивое нежно улыбающееся лицо. Неосознанно отзеркалив улыбку, Чжэхань упал обратно на чужую грудь и пробубнил. — Кажется, я не заметил как отключился. С тобой очень удобно спать, Цзюнь-Цзюнь, кто бы мог подумать. Глаза тем временем пробежались по комнате и зацепились за ехидную улыбку друга. Тот стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Присутствие постороннего, пусть даже близкого человека все же заставило старшего со стоном подняться и, переваливаясь, уползти в ванную. Объяснения могут подождать, сначала умыться. В комнате тем временем словно воздух остановился. Смущенный до самых ушей Саймон быстро выбрался из кровати и поправил мятую одежду. Опухшее от слез лицо, разболевшаяся голова только добавляли дискомфорта. Хотелось просто уйти к себе, что Цзюнь и попытался сделать. На выходе из квартиры его остановил голос, от которого мурашки по спине пробежали. — Я не буду лезть в ваши отношения, но если ты предашь его, беги из страны. Спокойный, размеренный, он таил в себе реальную угрозу и обещание. Гун Цзюнь резко замер, выпрямился и медленно повернулся. Он посмотрел на спокойного Сяо Юя и, с улыбкой кивнул. В ответ ему тихо прыснули и помахали. Когда Чжэхань выплыл из ванной, его менеджер откопал в холодильнике завтрак и заканчивал с кофе, а от напарника и след простыл. Черт. В его присутствии зануда друг бы не стал ворчать и капать на мозг. А теперь актер точно получит нагоняй за рассеянность. — Мне очень интересно узнать, как так вышло, но если мы сейчас же не выйдем, тебя прибьет за опоздание господин Чэн, и тут помощи не жди. Шустро, спешно собрались и нырнули в машину. Угнездившись в кресле и напялив на лицо увлажняющую маску, Чжэхань задумался. Сегодня ему предстояли сначала одиночные сцены, а после совместные с Цзюнем. Полноценный рабочий день. И пусть поговорить о случившемся вчера так и не вышло, Чжэхань не спешил. Вчерашний срыв напарника — не шутка и требует отдельной атмосферы для обсуждения, не в спешке и не при Сяо Юе. Возможно получится при следующем просмотре турнира. Это была одна из немногих причин провести время вне работы вместе. Мысли мгновенно ускакали в сторону последней такой сходки 25 июня. Лето в Хэндяне в основном жаркое, но, по иронии судьбы, этот год стремился войти в историю. Беспощадно сжигающее все вокруг солнце ни на миг не покидало солнечную площадку, заставляя актёров страдать, обливаться потом и переодеваться по 10 раз в день. Это длилось уже месяц практически без перерывов, и вот, в день Драконьих Лодок, когда съемочная группа получила заслуженный муками и традициями выходной, к городу пришли тучи. Медленно они затянули небо и обрушились непрекращающимся ливнем. И многие наверное обрадовались такому стечению обстоятельств, но не Чжан Чжэхань. Ему наконец удалось выкроить время на гольф, но один взгляд в окно с утра разрушил все планы на день. Горестно повздыхав, он отправился в тренажерный зал, где планировал довести себя до состояния спортивного трупа. Но и здесь ему помешали. Позвонивший в середине тренировки Гун Цзюнь мягко отругал, не берегущего себя старшего, и позвал поесть вместе, мол, праздник же. Настроение убиваться сразу же пропало. Младший пообещал угостить его сычуаньской кухней и Цзунцзы собственного приготовления. Куриный суп, сделанный напарником ранее, был великолепен, поэтому, как знатный любитель вкусно покушать, Хань не мог даже подумать об отказе. Довольный сложившимися обстоятельствами парень шустро закончил упражнения, поспешил в душ и переодеваться. Настрочив смс Сяо Юю, дабы тот, если что, знал, где его искать, он отправился на встречу. Стоило только подойти к номеру партнера, как нос уловил чудесный запах, а желудок противно заурчал. Звонок в дверь, и, спустя несколько секунд, из номера показалась черная кепка, щека с легкой щетиной и кусок серой футболки с надписью «Woof woof» — Чжан-лаоши! Ты шустрее, чем я думал. Еда еще не готова, но ты заходи и присаживайся. — Ты чего в кепке дома шастаешь? — тут же удивился гость. — В магазин выходил. Пропустив партнера, Гун Цзюнь поспешил вернуться к плите. Старший же решил осмотреться. В гостях напарника он еще не был, и любопытство взяло свое, Чжэхань огляделся. В квартире было светло и чисто. Крайне чисто для одного одинокого трудоголика. Бежевый ковер растекался по всему пространству, а светлые обои лишь добавляли света комнате. Высокий и аккуратный стеллаж, молчаливый телевизор, диван, накрытый белым покрывалом и заваленный разноцветными подушками, открытый сценарий на нем, низенький белый стол рядом, с включенным планшетом — виднелись от входной двери. Все создавало ощущение спокойствия и уюта. Справа от входа находилась небольшая ванная, совмещённая с туалетом. Чуть дальше, из зала, наглый кот обнаружил спальню, с плотно закрытыми шторами. Неспешно прогулявшись по всем углам, любитель вкусной еды нашел кухню по запаху. Комната в спокойных тонах была наполнена невероятно домашней теплой атмосферой. Чжэхань замер в дверном проеме. Негромко ласкала слух «Признание в любви» Джэя Чоу. Большое окно открыто нараспашку, шум дождя приятно вплетался в мелодию. Хозяин номера шустро скакал от стола к холодильнику, плите и обратно. Из-за ровной спины виднелась тарелка с парой небольших треугольных Цзунцзы. Тот самый невероятный запах, от которого текли слюни, исходил от кастрюлек. Саймон сосредоточенно что-то резал, складывал в миски, солил и высыпал в кипящую воду. Заметив вторжение, он бросил в его сторону теплую улыбку. Старший поймал ее и мгновенно отзеркалил. — Нужна моя помощь? Только что-то простое, не то, боюсь, придется отмывать кухню. — Нет, все уже практически готово. Предлагаю сесть в комнате, если ты не против. Сегодня матч по лиге, можем посмотреть. Цзюнь обожал игры, киберспорт и Лигу. И пусть загруженный график не позволял ему следить за турниром, младший все равно старался посмотреть его хотя бы кусками. Сам Чжэхань не был таким яростным фанатом, но посмотреть игру был не против. Не теряя времени даром, Цзюнь поднял брови и жалостливо посмотрел. Это было нечестно. Невинные и умоляющие глаза олененка были его козырной картой. Против них было сложно спорить. Да старший на самом деле и не собирался. — Хорошо, хорошо, как скажешь. — Быстро отмахнулся Чжэхань. — Что нести? — Палочки, Цзюнцзы и газировку. — Хлопнула дверь холодильника, и в руки старшего были аккуратно брошены напитки. По инерции поймав, он занялся делом. Когда все было расставлено, они приняли решение сесть на полу, и пока Цзюнь устраивался, старший отправился помыть руки. Сделав великое дело, он услышал голос комментатора. Чуть не пропустили начало игры. Покинув ванную комнату, Чжэхань обнаружил младшего, уже погруженного в матч и пытающегося снять листья цзун с клейкого риса. Ему явно было неудобно делать это не глядя, но оторваться от экрана было выше сил. «Милый и глупый» промелькнуло в голове парня. — Лао Гун. — позвал Чжэхань. — Ммм? — Чуть повернул голову Саймон, но никак не мог оторваться от игры. — Я хочу тебя сфотографировать. Можно? — Хорошо. — Тот отвлекся от планшета и улыбнулся на камеру. Цзюнь-Цзюнь был похож на большого довольного песика. Старший сделал пару кадров на телефон, шустро, с присущей ему кошачьей грацией, схватил подушку с дивана и плюхнулся рядом. Стол оказался немного тесным для двоих взрослых парней, но, привыкшие к постоянному контакту, партнеры спокойно сидели, прижимаясь плечом к плечу. Прикосновение странным образом успокаивало и расслабляло. Недолго думая, старший вытащил из-под локтя соседа тарелку со вторым Цзюнцзы и принялся за дело. Блюдо вышло ужасно вкусным. Чжэхань застонал от удовольствия и тут же поймал шокированный взгляд. — Нереально вкусно! Лао Гун, я забираю тебя после съёмок с собой в вечное рабство! — Дагэ, я не могу в рабство, у меня ипотека! — прилетел тут же ответ. Старший мгновенно расплылся в улыбке. Это все причины? Гун Цзюнь не отрывался от экрана, увлеченно следя за турниром, поэтому, стоило коту доесть, стало скучно. Он повздыхал, повертел головой, схватил сценарий и свистнул. — До этих съемок еще две недели, ты что их уже учишь? — Да, в этих сценах у Кэсина очень много слов. Лучше заранее. Чжэхань просмотрел текст, серьезно покивал головой, в очередной раз поражаясь ответственности и старательности напарника, после чего перевел взгляд на матч. Фениксы успешно разнесли пару башен врага и теперь старались удержать завоеванные позиции. — Они проиграют. — произнес Хань. — Почему? — удивленно перевел взгляд на него младший. — Прошлую игру они выиграли. — Мне кажется сегодня они проиграют. — не унимался партнер. — Твои предположения беспочвенны, Чжан-лаоши. Ты не можешь знать! Чжэхань с хитрой улыбкой протянул руку и пощекотал Цзюнь-Цзюня по шее. — А я говорю, они проиграют! — Хань-хань, ты что творишь! — Цзюнь тут же попытался увернуться, прикрывая свое слабое место, но кот был быстрее. Накинувшись на него всем весом, он повалил партнера и принялся щекотать за бока, шею и везде, где мог дотянуться. Саймон хохотал и усиленно пытался отбиться от такого подлого нападения. Вскоре он со стоном взмолился. — Пожалуйста. Ха-ха-ха. Дагэ. Остановись, я сейчас умру. Увидев, что младший уже не сопротивляется, Хань прекратил атаку, но стоило ему замереть на секунду как последовал ответный удар. Теперь уже его опрокинули на спину и агрессивно щекотали. Чжэхань не выдержал и засмеялся громко, ярко, с истинным наслаждением. Великовозрастные дети игрались так еще некоторое время, пока совсем не выдохлись. Развалившись на ковре, они восстанавливали дыхание. Старший повернул голову влево и поймал взгляд запыхавшегося напарника. Тот смотрел на него с нежностью и теплотой. На душе сразу стало как-то легко. В итоге матч фениксы действительно проиграли со счетом 1: 2. Цзюнь шокировано переводил взгляд с планшета на Ханя и обратно. Тот же нагло улыбнулся и постучал по его плечу, прошептав. — В следующий раз спорить будем. — Может объяснишь? Как ты докатился до жизни такой? — внезапный низкий голос друга вернул, летающего в облаках, актера на землю. — Что ты хочешь узнать? — нахмурился Чжэхань. Еще в душе он подумал о сложившейся ситуации и принял решение не рассказывать события вчерашнего вечера никому. Слишком личное. И да, у него не было секретов от друга, но это касалось Цзюня. — Хань-Хань. Я нашел вас спящими в обнимку. С открытыми шторами и включенным светом. Не мне читать тебе лекцию о безответственном поведении, хотя очень хочется. — И что такого? — кот скрестил руки на груди, защищаясь. — Подумаешь! Выпили и вырубились. Мы несколько дней снимали без остановки практически. Да еще и весьма эмоциональные сцены. Ничего удивительного не вижу. Сяо Юй вздохнул и прекратил пытать друга. Если Чжэхань решил держать все в секрете, то его проще убить, чем расколоть. Причины такого поведения были менеджеру совершенно непонятны. Менеджер внимательно посмотрел на своего босса, в надежде найти на этой наглой морде ответы, но наткнулся на очень серьезный и непривычно строгий взгляд, ясно намекающий на конец диалога. Дальше они ехали в тишине.

***

Когда Цзюнь прибыл на съемки, Чжэхань уже работал во всю. Коротко махнув ему рукой и бросив яблоко, младший убежал переодеваться. Актер поймал фрукт, удивился и ухмыльнулся. Внимание было приятным. Спустя несколько минут, Цзюнь выплыл в нижних одеждах, готовый репетировать. Его напарник уже успешно расправлялся со своей зеленой жертвой. Все еще жуя, он невнятно пробормотал «Спасибо» и с удовольствием продолжил дальше. Саймон мысленно пообещал себе носить яблоки постоянно, ведь это была возможность чем-то порадовать Чжэханя. Такое нельзя упускать. Они прогнали сцену пару раз, пока Чжэхань уничтожал фрукт, и теперь одевались для репетиции уже в костюмах. Настроение у всех, замерло на отметке «Отлично». Они шутили и кривлялись. — А может добавить пару ругательных слов? — Предложил развеселившийся старший. — У тебя с глазами что-то не то! — Тут же продемонстрировал. Идея режиссеру пришлась по душе. Он тут же ее одобрил. — С задницей моей увидься! — Продолжал развлекаться актер. — Тогда повернись! — Поддержал Цзюнь. На что тут же получил объект обсуждения перед глазами во всей красе. Старший отклячил ее и пошел дальше. Они все дружно засмеялись.

***

Съемки тем временем шли без остановки, и времени для разговора партнеры никак не могли найти. Каждый день они в полусне доезжали до отеля, и силы оставались лишь на ежедневные процедуры. Каждый день Цзюнь не забывал яблоко. И каждый день Чжэхань с улыбкой его благодарил. Тем временем подошел момент падения Кэсина с обрыва. Огромное количество народу на площадке, сильный шум и бесконечная, вечная духота. Мини вентиляторы только и успевали разряжаться от постоянного использования. Но даже это не мешало коллективу веселиться и играть. Чжэхань с Цзюнем, словно намагниченные, не отходили друг от друга дальше трех метров, за что словили пару шуток в стиле «Лаогун и его Лаопо» от Ебайи, несколько заинтересованных взглядов от Ван Жолиня, и все окончательно вышло из-под контроля. Практически каждый из присутствующих поинтересовался у Юмина в чем дело, а тот ухохатываясь каждый раз заново повторял. Чжэхань лишь закатил на все это глаза и уткнулся в сценарий. Съемка падения в пропасть была основной на сегодняшний день, поэтому ее поставили в конец. Когда все остальные уже разошлись, главные герои получили перерыв и возможность настроиться. — Твое падение не пугает меня, ведь в итоге я прыгаю следом. Умирать не так страшно, если мы умрем вместе. — Рассуждал сосредоточенно старший. Гун Цзюнь грустно посмотрел на него. Для него чувства героя в этот момент были пугающе реальны. Ведь Вэнь Кэсин не собирался умирать, все это хорошо продуманный план. Хорошо, но не до конца. «Дурак ты Лао Вень» усмехнулся про себя младший. Хотя, в действительности, крайне сложно было предсказать, что А-Сюй окажется втянут в происходящее, но легче от этого не становилось. Бездушный и жестокий Хозяин Долины испытывал безумную смесь из радости и боли. В тот момент лао Вэнь и представить не мог, что его партнер бросится следом. Его дорогой и любимый А-Сюй не желал жить без своей родственной души. Счастье сбивало ритм и без того ослабленного ядами сердца. И в тоже время Кэсину было больно осознавать, что почувствует его половина, когда пройдет молва о его смерти. Ведь он не знал, что все это спектакль, и вина за обман сжигала шиди легкие. Сцену снимали несколько раз. Падение, полет, прыжок следом. Они, скованные тросами, не могли и шагу лишнего сделать. Напряжение нарастало. Крик Цзышу разрывал сердце Кэсина каждый раз, каждый дубль. «Прости меня, прости за все, что было и будет сделано ради моей мести, прости, что не рассказал» Этот момент не был даже в тройке по эмоциональности в сериале, но погрузившись в эту атмосферу, Чжэхань страдал. Он видел, как его любовь умирает. И сам терял смысл к дальнейшему существованию. Ведь именно Кэсин разжег огонь в тлеющей, разорванной в клочья душе. Внутри него кипели и страх, и отчаяние, и смирение. Каждый раз, по новой. Кусками, урывками, меняя ракурсы, они вновь и вновь пропускали все через себя, оживляя героев. Когда они все-таки закончили, был уже поздний вечер. На улице в очередной раз вливал дождь, но это не спасало. Стояла страшная духота. Тихий шум от бьющих по крыше капель эхом раздавался в голове актеров. Режиссер довольно хлопнул в ладоши и, пока главную пару отстегивали, уверенно рассуждал на тему завтрашних кадров. — Я думаю завтра начнем пораньше, а теперь марш отдыхать! — он по привычке мягко ударил напарников по спине и подтолкнул в сторону выхода из павильона. Чжэхань молча пошел переодеваться. Саймон последовал за ним, наблюдая. Состояние старшего беспокоило. Он не реагировал ни на что и, кажется, пропустил все слова режиссера мимо ушей. Они зашли в гримерку и стали переодеваться. В мертвой тишине было слышно лишь шуршание снимаемой ткани. Стафф тоже не решался произнести хоть слово. Лишь тяжелый печальный вздох разлетелся по комнате. Избавившись от парика, парень, в два длинных шага, подошел к столу и склонился над старшим. — А-Сюй, все хорошо? — Лао Вень. Да, нормально. Просто устал. Старший поднял глаза и встретился с ним взглядом. Нахмуренные брови, закусанная губа, плескающееся в глубине темных глаз отчаяние. Ему было плохо, но едва ли он расскажет об этом. Саймон, не знал чем помочь, но он точно не мог так просто отпустить Чжэханя. — Уже поздно, поехали вместе домой. — Хорошо. Младший уже было приготовился настаивать. Внезапное мгновенное согласие обескуражило. И лишь подчеркнуло ненормальность состояния партнера. Удовлетворенно кивнув, он взял сумку и вышел на улицу. Машина уже стояла, в ожидании пассажиров. Рядом о чем-то беседовали Сяо Мэй и Сяо Юй. Стоило ему подойти, как они замолчали, а его менеджер приветливо улыбнулась. — А где Чжэхань? — Тут же поинтересовался Сяо Юй. — Снимает парик, сейчас выйдет. Я предложил поехать всем вместе, чтобы не гонять несколько машин. Уже поздно. Гун Цзюнь, не дожидаясь ответа, залез в автомобиль и сел на заднее сидение. Вскоре внутри появилась, одетая в кепку, макушка старшего и, спустя пару секунд, он сел рядом. Менеджеры, не сговариваясь, заняли места впереди. Если водитель и удивился прибавлению пассажиров, то виду не подал. Дверь закрылась, и машина, под тихую музыку тронулась с места. Радио приятно убаюкивало, и Чжэхань, оказавшись в прохладе кондиционера, сразу же начал зевать. Он медленно прокручивал ленту в вейбо, пытаясь отвлечься, но это не помогало. Перед глазами стояло падение Кэсина, и в сердце до сих пор ощущались отголоски пережитых сцен. Смирение и принятие конца пугало актера. Эти чувства были слишком настоящими, слишком реальными. Пытаясь выбраться из водоворота эмоций, Чжэхань закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Тихо вздохнув, он не видел, направленный на него неподвижный и обеспокоенный взгляд Цзюня. Спустя несколько секунд, старший почувствовал прикосновение к руке между ними. Партнер переплел пальцы и мягко сжал чужую ладонь. Это было приятно. Напряженность быстро сменилась умиротворением и ответным касанием. Не открывая глаз, Чжэхань медленно погладил большим пальцем чужую руку и вскоре провалился в сон. В машине было темно, а их помощники опять что-то обсуждали в пол голоса. Спустя минуту, младший почувствовал, как его руку сильно сжали. Он посмотрел на старшего. Вновь нахмуренные брови и сжатое пальцами колено. Кошмар. Аккуратно освободив, взятую в заложники кисть, Гун Цзюнь, недолго думая, обхватил ей партнера и притянул к себе. Чуть развернувшись, Чжэхань уткнулся в шею напарника и неосознанно схватился за майку на животе. Ему снилось отчаяние. Во сне он летел в пропасть и никак не мог догнать падающего Кэсина, или Цзюня? Не важно. Казалось, нужно лишь протянуть руку, и он достанет, но почему-то схватить его родственную душу никак не выходило. В последний раз, перед смертью, ему нужно было коснуться его. Хотелось кричать, но изо рта не выходило ни звука. Внезапно, он почувствовал движение и словно вынырнул из толщи воды. Запах косметики, шампуня и пота ощущался таким родным и привычным. Сил обдумывать это у парня не было, расслабившись, он вновь задремал, убаюканный чужими объятиями. Гун Цзюнь же не мог перестать любоваться таким открытым и беззащитным Чжэханем. Сейчас не было привычных шуточек и ехидства, не было маски всесильного и непобедимого. Он лежал у него на груди и умиротворенно посапывал. Время остановилось.