Часть 1
4 июля 2021 г., 01:01
Вадим ощутил прерывистое, тяжелое дыхание. Под его щекой тяжело вздымалась и опускалась грудь Алтана — Алтана, мать твою — и через три секунды Вадим подскочил на постели, свободной рукой потянувшись назад под подушку за пистолетом.
Никакой видимой угрозы не оказалось, Алтан на его беспокойство даже не отреагировал — продолжил лежать пластом, уставившись в потолок и поджав губы.
На часах — пять утра, заснули они не больше чем пару часов назад. Вадим опускает глаза ниже и видит неестественно согнутые стопы, сжимающие до затяжек атласную простынь руки — и до него доходит.
— Раз ты проснулся, будь добр, возьми в тумбочке мидокалм, — Алтан старается поддерживать непринужденный тон, — и принеси стакан воды.
Он лежит на смятой постели, в извивах складок черного шелка, как в центре причудливого цветка, покрытый следами укусов и поцелуев, такой красивый, и по-настоящему измученный. Хорошо, что Вадим чутко спит.
С мидокалмом они провозятся еще с час, пока Алтана нормально отпустят судороги, поэтому Вадим ищет какую-нибудь мазь, но находит только смазку, которую можно использовать как массажное масло — сойдет. Алтан медленно, прогибаясь в спине, поднимается, чтобы сесть — у него получается даже почти грациозно, как у разморенной солнцем змеи. В сбитых косах остались золотые побрякушки, и они скользят по белым плечам, когда Алтан упирается руками назад, чтобы посмотреть на него исподлобья. Вадим находит ему выдохшуюся бутылку Перье на столе.
— Я знаю, что такое боль после ранений, — Вадим осторожно кладет ладонь ему на колено, — станет легче, если массировать. Ну, сначала будет еще хуже, — он разводит руками, — но пройдет быстрее.
Алтан внимательно смотрит на него, постукивая пальцами по зеленому стеклу — видимо, раздумывая, разбить бутылку ему об голову, или нет — и коротко кивает, тут же отводя взгляд в сторону.
Вадим выливает на руку масло, пахнущее какими-то синтетическими цветами. Когда он откидывает простынь, обнажая ступни Алтана, это ощущается гораздо более интимно — в библейском смысле. Белую кожу до самых колен покрывают едва заметные шрамы — хирургические разрезы, раны, царапины — уже выцветшие, самостоятельно ли, или стараниями косметолога. Узкие ступни на его коленях тяжелые — эту тяжесть приятно чувствовать как на своих плечах, так и на горле. Вадим массирует осторожно, стараясь не причинить больше боли, чем нужно, и не заляпать шелк — за это все больно будет уже ему. Пальцы разминают изогнутый напряженной аркой свод, скользят по голени вверх, пока Алтан, так же поджав губы, наблюдает, периодически отпивая воды.
— Может, тебе трамал спиздить? — спрашивает Вадим.
— Зачем мне трамал, все не так плохо, — отмахивается Алтан, — и вообще, привыкни уже, такие вещи лучше покупать.
— Краденый лучше, — доверительно сообщает Вадим, — я тебе по опыту могу сказать.
Ночь тихая, даже для города. Они так, так близко — Вадим наслаждается ощущением общей рутины про себя.
— Даже ничего не скажешь про то, что я должен об этом молчать, и что никто не должен знать? — Вадим спрашивает, даже не пытаясь поддеть, из искреннего интереса. — Обычно страшные мафиозные боссы говорят, что слабость им непозволительна.
— Я страшный мафиозный босс не из-за физической силы, — Алтан опускается на локти, — а из-за верности моих людей.
Вадим не поднимает на него глаз, только улыбается уголком рта.
— Хотя поговорить нам кое о чем надо, — Вадим на секунду останавливается, сжимая его ступню. Ожидаемо, недолго радовался. — Я с тобой заигрался в неопределенность, надо что-то решать.
— Это тот разговор, когда ты говоришь, что между нами все кончено, потому что ты не можешь спать с тем, кому платишь? — он не отрывается от своего занятия, продолжая мягко массировать голени. Мышцы почти расслабились под настойчивыми прикосновениями, и Алтан дышит ровно и спокойно.
— Это один из вариантов развития событий, да, — отвечает Алтан, — он бы отлично сработал, если бы ты спал со мной за деньги.
— Жаль, что это не так, — коротко бросает Вадим, тут же прикусывая язык.
— Мне не жаль, — Алтан пропускает мимо тот факт, что его перебили, — проблема не в деньгах, а в том, что вести себя так, будто между нами ничего личного, только бизнес, опасно и глупо. Мне нельзя было с тобой спать, но еще хуже будет, если я буду врать себе. И тебе.
Вадим вытирает руки о бедра, но ноги Алтана со своих коленей так и не убирает.
— Так не плати мне. — он, наконец, смотрит Алтану в глаза, встречая полный недоумения взгляд. — Нет, я серьезно, просто не плати. Я приближаюсь к возрасту выживаемости в своей профессии, у меня боевых ранений больше, чем я помню, еще и дурацкая совершенно личная привязанность к начальству. Заведи телохранителя, молодого и послушного, чтобы было легко заменить. Я останусь рядом, — Вадим наклоняет голову, — буду муштровать твоих дураков, пока не станут умными, буду правой рукой, второй головой, чем захочешь.
Алтан наклоняется вперед к нему, заглядывая в лицо — пытается понять, это очередной дурацкий сарказм, или правда, просто безумная драконья выдумка.
— Ты думаешь, что так хорошо трахаешься, что я тебя просто как грелку постельную оставлю? — спрашивает он, но издевка не пробивает лед голубых глаз.
— Я думаю, что могу дать тебе больше, чем ты знаешь. Мне больше просто некому. — серьезно отвечает Вадим, выдерживает паузу. — Ну или просто пристрели, это тоже вариант.
— Тоже вариант, — тихо повторяет Алтан, переводя взгляд от глаз Вадима на его губы, — я подумаю об этом завтра.
Он тянется руками к Вадиму, устраивая его обратно к себе на грудь. Нихрена не удобно, они ворочаются минут пять — засыпать в обнимку не после секса гораздо тяжелее. Алтан кладет ему руку на голову, перебирая короткие волосы — его движения становятся все медленнее, когда они снова засыпают.
— С тобой я чувствую себя сильным, — тихо говорит Алтан, но Вадим притворяется, что не слышит. Под подушкой — всего один пистолет.
