Серия 1.С корабля — на бал!
14 сентября 2021 г., 21:00
Эта история произошла в начале нулевых годов; точно известно, что случились все описываемые события в Новосибирской области (частично — на Алтае); в общем, как бы то ни было, одним морозным декабрьским утром на ВПП аэропорта Барнаула приземлился доживающий свой век грязный турбовинтовой ИЛ-18, летевший из Усть-Кута в Толмачёво, но перенаправленный из-за непогоды на соседнюю Михайловку. Пятнадцатью минутами позже из стеклянных дверей здания аэровокзала ещё присоюзной постройки на заснеженную парковку вышел достаточно стройный и высокий человек с чемоданчиком, облачённый в длинный кожаный макинтош, рубашку, кофту, тёплые джинсы и нагуталиненные до блеска зимние ботинки сибирской обувной фирмы «Westfalika» с квадратными носами; пройдя под звучащую из серой девяносто девятой Лады в тюнинге с авторынка (чей владелец, типичный батя, грузил чемоданы своей семьи на крышевой багажник из толстой нержавейки) Edge of Seventeen в исполнении Stevie Nicks мимо стоянки такси, где ушлые шашечники в кожаных кепках и шапках-ушанках пытались запихнуть в салоны своих жёлтых драндулетов почти каждого встречного, он оглядел полупустую парковку, и не спеша отправился к остановке общественного транспорта, где ожидали своей очереди на выезд в рейс пять отечественных междугородных автобусов, три микроавтобуса азиатского производства и пассажирская ГАЗ 3221.
…Юрий Павлович Бутылкин был человеком, увы, весьма переменной удачи: ему, конечно, повезло приобрести почти новую Газель-Люкс 1998 года выпуска, но не повезло с клиентурой, ибо простой народ на мелкие региональные перевозки шёл, однако, не шибко сильно, вследствие чего наш частник еле-еле сводил концы с концами. Сегодня (как почти всегда) была точно такая же ситуация: в Барнаул из-за внезапной поломки рейсового 699го ЛАЗа народ охотно поехал, а вот двигаться обратно, увы, никто не торопился. Приходилось, оперевшись на переднее крыло микроавтобуса, стоять и скучать, читая газету «Сельская Жизнь», попутно стараясь не думать о деньгах, пока фоном интенсивно садились и взлетали пассажирские самолёты, ругались таксисты, да спешили по своим делам гружёные разнообразными чемоданами, сумками, баулами, тубусами и пакетами люди.
— Скажи-ка, отец, а далеко ли отсюда до Новосибирска? — раздалось над его ухом. Неудавшийся перевозчик поднял глаза и узрел перед собой человека весьма приятной наружности с небольшим чёрным чемоданчиком в руках.
— Километров триста будет. — сняв тёмные очки, оглядел гражданина с головы до ног Юрий. — А ежели по объездной пилить — и того больше. Огоньку, кстати, не найдётся?
— Найдётся, почему нет? — протянул ему зажигалку незнакомец. — Скажи-ка, отец, а как в регионе обстоит вопрос с коммерцией?
— Кому и торговля у метро с лотка — коммерция. — неторопливо закурил Бутылкин. — Это понятие у нас, как известно, чрезвычайно растяжимое.
— Вот как? — усмехнулся приезжий, забирая девайс обратно. — А что с транспортной сферой услуг?
— Говорю, как непосредственный представитель: туго. — глубоко затянулся и закашлялся маршрутчик. — Бардак на сцене рыночного театра; в общем, хоть волком завывай!
— Слушай, а до Толмачёва не подкинешь? — сняв «партийную» меховую шапку, внезапно поинтересовался гражданин. — Очень надо.
— Не-а, без шансов. — зевнул Бутылкин. — Хотя, за двух Петров Первых я ещё подумаю.
— Петров, к сожалению, нет; Авраамы Линкольны устроят? — выудил из внутреннего кармана несколько долларов приезжий.
— О чём разговор? Прошу садиться: доедем с комфортом! — приняв деньги и уложив газету во внутренний карман куртки, уселся за руль владелец микроавтобуса; подождав, пока клиент взгромоздится на правое переднее сиденье (внутри пахнущего свежими овощами пассажирского отсека мужчина с чемоданчиком располагаться не захотел), Юрий оперативно завёл двигатель, длинным рычагом с эпоксидной розочкой на конце воткнул передачу и вырулил на Павловский тракт, направляясь в сторону Р-256.
— Тебя как звать-то? — крутя баранку в оплётке и периодически поглядывая в широкое салонное зеркало, осторожно поинтересовался у незнакомца неудавшийся маршрутчик.
— Квентин Вилсонович Веллман. — позёвывая на потолок, представился гражданин.
— Юрий Павлович Бутылкин. — не спеша обогнал тащивший длинный тентованный прицеп синий бескапотный седельный тягач Mercedes-Benz NG73 74 с гнутым номером [6588 НБЭ] владелец микроавтобуса. — Американец?
— Мама — русская, отец — юрист. — напряжённо побарабанил по чемоданчику пальцами в чёрных перчатках Веллман. — А что?
— Да так, просто. — пожал плечами Юрий Павлович, включая магнитолу; почти мгновенно салон заполнился звуками хита Софии Ротару про золотое сердце. — Местный?
— Не-а, с Приморья. — зевнул Квентин. — Через Усть-Кут в Новосибирск летел, летел, да вот, видишь, прилетел. А ты сам откуда?
— Из Бердска. — воткнул передачу повыше владелец микроавтобуса. — Тутошний я. Эх, сколько лет людей вожу, а в первый раз за всё время хоть с кем-то нормально разговариваю. Раньше хоть народ поспокойнее был, а сейчас… Кстати, а как тебя в наши края-то принесло? Неужто за красавицами приехал? Девушки у нас — ого-го!
— Нет, о невестах мне думать ещё рано. — снова усмехнулся попутчик. — Экономику вашу буду развивать: фирму грузоперевозок открою… Кстати, а ты неплохой мужик! Хочешь на меня работать?
— Чего? — от неожиданности чуть не съехал в кювет Бутылкин.
— Не «чего», а пойдёшь ко мне водителем в контору? По тебе же видно, что ты с пёрышек на рожки переваливаешься, а мясо только по праздникам лопаешь, да и то, пардон, явно не каждый раз.
Крепко призадумался Юрий Павлович о собственной судьбе, шансах и дальнейших перспективах; подумал-подумал, пообщался с загадочным пассажиром немного подольше, да а потом взял, да привёз его к себе в квартиру: чего приезжему человеку с валютой в карманах по разным гостиницам мотаться?
=========================== ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64» ПРЕДСТАВЛЯЕТ: My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda. Серия 1. С корабля — на бал! ===========================
Матери Юрия Павловича, с которой тот с детства проживал на тридцати трёх квадратных метрах в самой обычной панельной многоэтажке, Квентин Веллман сразу понравился: он и антресоль приколотил, и радиоприёмник починил, и борщ сварил, и даже кресло раскладное от скрипения избавил, смазав найденной в ящике под ванной бутилированной отработкой. Плотно поужинав, все трое улеглись спать, а уже в десять часов утра Бутылкина разбудил сопровождаемый с каким-то топотом привычный писк Маяка. Быстро встав с дивана, хозяин 50% жилплощади, впопыхах нацепив треники, со всех ног метнулся в другую комнату и увидел делающего утреннюю зарядку Квентина Вилсоновича в запасных брюках, резиновых тапочках и майке; выполняя бег на месте под утренние «Последние известия», сын юриста попыхивал зажатой в собственных зубах сигаретой Marlboro Richmond… — Посреди огней вечерних и гудков машин мчится… — не выпуская изо рта иностранное курево, упражнялся и при этом пытался напевать будущий предприниматель слова одной известной песни. — Доброе утро, Юрий Павлович! Тихий! Огонёк! Моей! Души! Ух, хорошо! Ладно, хватит на сегодня упражнений. — потушив сигарету, Квентин прекратил занятия физкультурой и направился в кухню, где внезапно засвистел чайник. — Идёмте завтракать! — А что, это дело! — с удовольствием лопая, только что выуженную из духовки на большом чёрном противне печёную картошку, провозгласил Юрий. — Ну, что делать будем? — Для начала — позавтракаем. — приступил к трапезе Веллман. — Потом я пойду проверять документы, а ты наберёшь воды и двинешь поливать из чайника рулевой редуктор. — Поливай не поливай — хрен отогреешь: ночью такой мороз ударил, аж жуть! — налив кипяток в чашку, засыпал туда заварку неудавшийся перевозчик. В ответ на это будущий «командир и шеф», перелопатив бумаги, поднялся со стула, подошёл к стоящему на трюмо телефонному аппарату, снял трубку и стал накручивать прозрачно-белый десятидырочный диск, предварительно распахнув толстый телефонный справочник. — Алло, такси? — дождавшись ответа, произнёс он. — Лунная, 17. Да, Бердск! Ждём. — А мы куда? — отхлёбывая чай, поинтересовался законный хозяин половины квартиры. — В налоговую. — повесил трубку Веллман. — Дело будем регистрировать.***
На дребезжащей чёрной Волге 24-10 с красной крышей наши герои добрались до здания налоговой службы; войдя внутрь, оба сразу же направились к окну с надписью «БИЗНЕС», за оргстеклом которого заседала немолодая двухзвёздочная референт свободных пропорций. — «Сегодня вас обслуживает: Краснокольцева Наталья Эдмундовна». — тихо прочитал Бутылкин на прикреплённой к стеклу бумажке в файлике. — Серьёзное ведомство! — Не хухры-мухры. — передавая документы за стойку, так же тихо подметил Квентин. — Итак, пройдёмся по списку: устав, квитанция о пошлине, заявление о регистрации, решение учредителя… — простучала по клавиатуре мадам в погонах. — Так, так, ООО «My Freight — Your Freight»; учредитель, согласно предоставленному паспорту, Веллман К.В.; имеется уставной капитал в сорок тысяч долларов США; генеральный директор — всё тот же Веллман К.В.; ОКВЭД 49.41… — подняла она взгляд на будущего предпринимателя. — Так, а система налогообложения? ОСНО, УСН? — ЕНВД. — широко улыбаясь, смело ответил ей «Веллман К.В.». — Учтите, ЕНВД распространяется только на фирмы с численностью парка до двадцати машин. — холодно посмотрела на гендира референт. — А где у вас печать и юридический адрес? Без этих двух позиций я документ не приму, да и бумаги на какое-либо помещение у вас отсутствуют; непорядок, гражданин хороший! — Я не местный, а потому по вопросам недвижимости в ваших краях, извините за грубое выражение, полный дундук. — пошёл на риск Квентин. — Скажите, вас интересует новая Toyota Platz? — Взяток не беру, товарищ Веллман. — сухо отрезала двухзвёздочная. — Со спичками играете… — Даже в мыслях не было. — сохраняя неестественно спокойный тембр голоса, отвертелся учредитель. — Послушайте, Наталья Эдмундовна, уважаемая, дорогая, милая! — всунув голову в окошко, заговорщицки зашептал он. — Мы же с вами разумные люди и каждый из нас родился явно не вчера; что вам стоит слазить во внутренний реестр, да подыскать для нас какой-нибудь вариантик? За нами, как говорится, никогда не заржавеет: слово бывшего председателя приморского филиала Партии Любителей Пива! — Сделаю, что смогу: подождите здесь. — тяжело вздохнув и закрыв окошко, скрылась дама в служебном помещении здания; мужчины же, опустившись на поставленные около стены типовые секционные железные стулья, стали ждать, невольно слушая играющее за стенкой радио, что передавало песню Дмитрия Маликова про прощание с блондинкой. — Что это было? — оправившись от неожиданности, повернулся к своему новому знакомому Юрий. — С ума сошёл? Это же не продавщица из сельмага, которая, если хорошо попросить, может дать водку в кредит до следующей получки… — Спокойно. — осадил его Квентин. — Надо уметь общаться с одинокими женщинами на службе… Впрочем, повторять за мной не советую: при должном незнании дела подобные манёвры чреваты очень неблагоприятными последствиями. С законом в нашей стране, как известно, шутки чрезвычайно плохи! — Вот, самое неходовое помещение. — между тем, вернулась референт обратно на рабочее место. — Конфисковано недавно, причём не столько за злостное уклонение от уплаты налогов, сколько за противоречащую закону деятельность. На какие торги мы его только не выставляли: ну никто не хочет брать, всё время обратно к нам футболят! Даже МВД и МЧС оно не требуется… Если согласны, то мы готовы уступить его вам за символическую сумму под некоторые обязательства, лишь бы оно не висело на балансе мёртвым грузом, а то дыру в бюджете проедает; возражений не имеется? — Не имеется. — тряхнул головой Квентин. — Спасибо вам, Наталья Эдмундовна! — Тогда направляю вас к Вере Геннадьевне Жобовой: она оформит всю необходимую документацию, а ваш помощник пусть слетает за угол и сделает печать в дружественной для нас фирме; адрес они уже знают, ибо в курсе этого «символа некомпетентности налогового руководства». — Я, вообще-то, простой водитель. — получая ассигнования от Веллмана, обиженно буркнул Юрий Павлович. — Без разницы. — развела руками двухзвёздочная, объясняя Квентину Вилсоновичу, где заседает мадам Жобова; пройдя в указанном направлении, предприниматель доходчиво обрисовал перспективы сидящей за другим окном пенсионерке; та, утряхнув формальные вопросы и проштамповав бумаги, оформила право собственности на недвижимость, внесла данные в компьютер, а затем, удостоверившись в наличии принесённой к тому времени печати, выдала расписки с инспекционными пометками, после чего, громко высморкавшись в платок с клеточками, уведомила, что срок ожидания документации составляет пять дней. — Побыстрее никак не получится? — с надеждой посмотрел на старушку Веллман. — Не положено. — развела руками подошедшая Краснокольцева. — Мы бы и рады ускорить процесс выдачи, да что поделать, коли порядок у нас такой… У вас есть спутниковый или мобильный телефон? — Имеется. — достал из внутреннего кармана макинтоша здоровую Nokia Mobira Cityman Квентин. — Хороший аппарат, финского производства; европейцами такой тип устройств называется «Горба». — Тогда будьте любезны взять наш и оставить свой номер, да скорее поезжайте на осмотр помещения; мы с вами свяжемся. — протянула ему Наталья Эдмундовна шариковую ручку, бумажку и визитку. Совершив все требуемые действия, Веллман попрощался и вышел на улицу; следом за ним выскочил зазевавшийся Бутылкин. — Куда теперь? — поинтересовался он у пытающегося поймать попутку или бомбилу на краю дороги гендира. — В банк. — усиленно размахивая рукой, ответил Квентин. — ТАКСИ!***
Илья Корпенко был родственником мента; на этом все его жизненные привилегии, увы, заканчивались. Как говорилось в одном фильме, «жена была сварлива, а когда пилила его, не знала меры; впрочем, рядовому труженику зарплату не увеличивали». Алчная бабища вынудила его найти вторую работу, а через месяц бедный муж не выдержал, собрал вещи и сбежал по примеру старшего брата из «незалежной» в «необъятную», оседая в том же городе, что и родственник, (правда, не получая квартиру, а прописываясь внутри комнаты общежития), избирая трудное ремесло бомбилы (для этого ему пришлось, собрав последние деньги, купить передатчик, липовую плашку-лицензию и седан Toyota Crown S100, латаный-перелатаный, с половиной запчастей от других машин). На жизнь вполне хватало; бандиты к нему не прикапывались, но его всё равно преследовал постоянный страх того, что завтра с утра будет нечем питаться, поскольку закончится бензин, а купить новый будет абсолютно не на что; именно поэтому он буквально бросался на каждого придорожного или вокзального клиента, торгуясь до последнего чиха. В тот день ему катастрофически не везло: за целый день к нему обратились всего двое, причём первой была трясущаяся от болезни бабушка, с которой он просто не мог слупить причитающуюся сумму, а вторым был грузин, заплативший за проезд картонной коробкой крабовых палочек, которые в срочном порядке пришлось тащить домой и вывешивать в красной сетчатой авоське за окно (у общего холодильника так некстати поломался моторчик), после чего — снова продолжать работу в надежде на хоть какую-нибудь достойную прибыль. Именно поэтому он, заметив активно машущих руками граждан, вошёл в занос и кавалеристом-давыдовцем метнулся к противоположному тротуару, едва не протаранив встречный Ford Laser Lidea. — Шеф, в банк! — распахнув заднюю дверь, хлопнулся на зачехлённый диван Квентин, втягивая за собой Юрия Павловича. — И побыстрее: мы торопимся. — В какой из? — убавляя звучащую из единственного работающего динамика Rush, Rush в исполнении Debbie Harry, обернулся таксист. — Их в городе несколько: Сбербанк, Уралсиб-банк, Ханты-Мансийский банк, Внешторгбанк… — Новосибирский Муниципальный Банк… — тихо вставил свои пять копеек неудавшийся маршрутчик-частник. — У меня в нём вклад открыт. — Давай в Ханты-Мансийский. — всунул водителю двадцать долларов Веллман. Таксист был в шоке: ещё никогда ему не платили свободно конвертируемой валютой. До банка они домчались быстро: можно сказать, что ещё никогда за последние тридцать лет чахлый бизнес-седан не гонял с такой крышесносной скоростью. — Приехали. — затормозил обладатель Crown у входа в финансовое учреждение. — Мы на месте; перед вами — филиал ХМБ. — Шеф, подожди, не уезжай: мы сейчас дальше двинемся. — покинул салон автомобиля Квентин. — Постоишь минут пятнадцать? — Да хоть целый день. — рассматривая долларовую купюру на свету, таксист заглушил двигатель, но оставил работать магнитолу (предыдущая попсовая мелодия к тому времени закончилась: в эфир поставили Преснякова с песней про папашу). — Вот и славно. — улыбнулся гендир. — Я скоро вернусь, а вы посидите пока тут с Юрий Палычем. — поднявшись по заснеженным ступенькам, скрылся он внутри отделения. — Слушай, а кто этот мужик? — обернулся к Бутылкину Корпенко. — Иностранец, бандит или власть имущий? — Сам ты иностранный бандит, власть имущий! — покрутил ему пальцем у виска газелист из Бердска. — Предприниматель он, с Дальнего Востока! — Коммерс, значит. — ушли деньги в широкое портмоне водителя. — Ляпнул тоже: коммерс! — постучал по лбу неудавшийся маршрутчик. — Коммерс — тот, кто около метро с багажника торгует, а этот — действительно предприниматель, причём с серьёзными намерениями: транспортную контору открывать собрался… Мы как раз только что в налоговой регистрировались. — Ого… — присвистнул бомбила. — Деловой мужик! Кстати, меня Ильёй величают. — Юрий. — пожал ему руку Бутылкин. — Так вот, я за полтора дня знакомства столько новых впечатлений получил! Ты представляешь, едем мы с ним из Барнаула, а он мне и говорит, что готов нанять меня к себе в контору, а то, мол, видно, что я одними макаронами без мяса питаюсь: да, прямо так вот и сказал! Пятьдесят долларов, между прочим, за проезд вчера дал, а сегодня утром почти столько же матери моей оставил, да и кулинарит неплохо… — Ничего себе… — присвистнул, смотрясь в салонное зеркало, Корпенко. Впервые он понял, как ему не нравится собственное худое лицо с усами, как у Петра Коршункова. — Слушайте, Юрий Палыч, а есть у вас ещё места? Уж больно надоело в общажной комнате тараканов да клопов травить и вчерашние борщи нюхать, а уж про очереди в сортир я вообще молчу. — Да пёс его знает! — зевнув, пожал плечами пассажир. — Только это не ко мне, а к нему надо обращаться. — Как его звать? — выключая приёмник, с интересом поинтересовался Илья. — Квентином Вилсоновичем кличут. — зевнул Бутылкин. — Мама — русская, отец — юрист. — Что же, попробуем… — вздохнул таксист. — Хотя бы попытаемся. — Я вернулся! — хлопнув дверью, опустился на переднее сиденье вернувшийся из банка Веллман. — Вы скучали? — Уваж… — открыл было рот водитель. — Так, Верещагин, заводи баркас! — поставив чемоданчик в ноги, перебил его учредитель (мимо как раз прострекотал ГДРовский грузовичок с затянутой тентом бортовой платформой, на которой красовалась ярко-жёлтая табличка «ЛЮДИ»). — Счёт в банке удалось открыть, только прорвавшись через длиннющую очередь и взяв штурмом кабинет директора; сейчас поедем смотреть помещение. Рули по адресу: P-256, Новосибирская область, 633000. — Хорошо. — запустив двигатель, таксист развернулся и двинул в сторону Чуйского тракта. Всю дорогу хозяин дряхлого японского седана не решался заговорить со своим клиентом; лишь когда они выкатились на трассу, парень начал предпринимать попытки к общению. — Уважаемый Квентин Вилсонович… — собравшись с духом, обратился он к успевшему задремать предпринимателю. — А? — широко зевнул Веллман. — За то, что у тебя музыка только из одного динамика играет, можно не извиняться: мне и так нормально. Господи, где ты, блин, откопал этот рыдван? Пол — почти панорамный, фары — от шестёрки, решётка — от семёрки, задница — от непонятной газовской поделки, сдвоенные бампера — от Нивы… В общем, повторяя всем известный лозунг: «Toyota — управляй гнильём!» — На рынке, за сто пятьдесят долларов. — щёлкнул рычажком дворников водитель. Реакции не последовало. — Послушайте, Квентин Вилсонович, а можете легонечко подтолкнуть щётки со своей стороны? — Не вопрос. — попытался опустить стекло предприниматель, однако, заевший механизм не поддавался: пришлось быстро открывать на ходу дверь, высовываться по пояс и подтыкать дворники какой-то палкой. — Спасибо. — увеличил темп очистителей Илья. — Квентин Вилсонович, я… — не успел он закончить предложение: ввысь взметнулся тонкий полосатый жезл, залился громкой трелью свисток, а чей-то голос из громкоговорителя приказал немедленно прижаться к обочине. — На шубы жёнам собирают… — почесал шею гендир. — Скорость не превышал? — Да нет, вроде… — включив правый сигнал поворота, остановился за милицейской Волгой 3110 бомбила, готовясь к худшему. — Эх, зря из города нос высунул, зря! — Сержант Якушев; предъявите документы. — вальяжно подошёл к автомобилю сотрудник ДПС. — Нарушаем-с? — В чём дело, командир? — вышел на улицу Квентин. — Квоту по штрафам повысили? — Что случилось, товарищ сержант? — высунулся из окна Юрий. — Какие проблемы? — Действительно… — аналогично покинул салон обладатель Crown. — Старшина Корпенко! — замечая численное превосходство людей из Toyota, вышел из патрульного автомобиля напарник Якушева. — Предъявите докум… — Брат? — отпала челюсть бедного таксиста. — Лёня, что ты тут делаешь? — Илья? — аналогично отпала челюсть блюстителя закона. — Да вот, работаю, в общем… А это что за два хмыря? — кивнул он на предпринимателя и Бутылкина. — Попрошу поуважительнее, товарищ старшина! — не стерпев оскорблений, включил авторитета Веллман. — Я, между прочим, собирался нанимать вашего родственника к себе в фирму (примерно догадавшись, что его хотел попросить таксист, Квентин, предварительно взвесив все плюсы и минусы, решил взять парня на работу: в конце концов, местный аналог Козлевича с родственником при погонах лишним явно не будет). — Что? — от неожиданности опустился на багажник собственного драндулета бомбила сомнительного везения. — Вот это да! — Наконец-то. — с облегчением выдохнул ДПСник. — Как вас… — Квентин Вилсонович. — вывалившись из окна на асфальт, подсказал Юрий Павлович. — КВЕНТИН ВИЛСОНОВИИИЧ! — радостно заорав, чуть не задушил предпринимателя в объятиях сотрудник правоохранительных органов. — Дождались! Наконец-то этого лопуха кто-то наймёт на нормальную работу! — Товарищ милиционер… — попытался высвободиться из железной охапки слуги закона и порядка гендир. — Товарищ…старшина! Вы мне… дыхание… Перекрыли! — Я, конечно, всё понимаю… — между тем, растерялся наблюдающий всю эту мизансцену сержант. — Но документы-то мне покажут? — Да забудь ты про документы, Якушев! — отпустил уже почти задохнувшегося Веллмана работник свистка и жезла. — Садись за руль нашей баржи: сопровождающим будешь! Куда вам надо? — отдав приказ сержанту, обратился он к Юрию Павловичу. — Вот. — показал ему бумажку с адресом Бутылкин. — Да, но документы… — вяло поплёлся к Волге напарник старшины. — Отставить документы! Мы всё равно на обед собирались! — прикрикнул на него старший по званию ДПСник. — Чего стоим? Поехали! — быстро рассевшись по машинам, кортежем стартовали все пятеро к пункту назначения под прощающегося в песенной форме Лещенко; впрочем, не успел Лев Валерианович закончить исполнение шлягера, как сопровождаемая Волгой чёрная Toyota уже вкатилась на широкую площадку, около края которой стоял небольшой домик с выцветшей пластиковой вывеской «КАФЕ ХРОНОГРАФ»; компанию заведению общепита составляла безбрендовая шестиколоночная АЗС под номером «33». — А что, не всё так отвратительно! — оглядел здание Квентин Вилсонович. — Клиентуры-то много бывает? — Одна из самых популярных точек на Чуйском тракте. — поднял указательный палец вверх старшина. — Да и персонал тут хороший. — выйдя из автомобиля, он как следует потянулся и скомандовал: — Якушев, обедать! — Так точно, Леонид Леопольдович… — вяло двинул к кафетерию сержант. Следом за ним в сторону кафе потянулись Корпенко-младший, Веллман и Бутылкин. — Не «Леонид Леопольдович», а «Товарищ старшина»! — распахивая дверь, одёрнул своего напарника милиционер. — Прошу к столу! — Капля в море, капля в море, а на море корабли! — надрывался стоящий в зале пухлый телевизор. — Капля горя, капля горя в море солнца и любви… — Ты где, твою япону мать, готовить училась: в кулинарном техникуме, или в пищеблоке завода УРАЛ? — пробиваясь через звук от кинофильма Приморский Бульвар, раздавались откуда-то из кухни перемешанные с грохотом посуды женские вопли. — Что ты кричишь, как трудовик на педсовете?! Это дерьмо даже наши водилы жрать не будут, а они что угодно с голодухи слопать могут! Вот я тебя сейчас, мымра неучёная… — Это такой тут хороший персонал? — саркастически подметил Веллман. — Якушев, к оружию! — желая не допустить акта насилия, выхватил табельный ПМ и дал предупредительный выстрел в воздух Корпенко-старший, но не учёл, что находится не на улице! Выпущенная с жутким грохотом из ствола пуля-девятимиллиметровка попала прямо в единственный освещающий обеденный зал мутный шаровидный плафон, вследствие чего помещение погрузилось в темноту: началась полнейшая неразбериха… Пятью минутами позже из дверей точки общественного питания вышли держащие в захвате небритого гражданина милиционеры с синяками; следом появилась среднеазиатская девушка с небольшим кровоподтёком под носом, а далее на белом свету показался Юрий Павлович, что вёл, аккуратно держа за пояс, случайно попавшего «под раздачу» в ходе стычки Квентина, которому на голову плотно надели алюминиевую кастрюлю с аляповатой красной надписью «КОМПОТ». — Ох, мама дорогая… — спотыкаясь об высокий порог и не выпуская из рук своего чёрного чемоданчика, проговорил гендир. — Чем это он меня…? Уволю всех… По судам… затаскаю! — Ну что, Закляпин, доигрался? — с большим трудом запихнул активно сопротивляющегося преступника на заднее сиденье старшина, перед этим как следует приложив его головой об дверной проём. — Теперь ты точно на зону поедешь: Якушев, оформляй его, куда следует, а я обратно с братом доберусь… Кстати говоря, где он? — Трофейный батон на кухне лопает. — ответил Бутылкин, тщетно пытаясь снять кастрюлю с головы несчастного предпринимателя. — А ещё, кажется, солёные огурцы из банки. — С селёдочкой! — раздалось из недр полутёмного помещения. — Помогите, а… — простонал Веллман. — Не спорю: шлем, конечно, хорош, да уж больно маловат! — Стой спокойно. — подключился к снятию с многострадальной головы Веллмана кухонной утвари Корпенко-старший; общими усилиями им кое-как удалось освободить башку Квентина из железного плена, после чего милицейский работник, достав удостоверение, приступил к опросу поварихи, показав ей документы на недвижимость и спросив, правильное ли это здание. — Чуть-чуть промахнулись. — прочитав бумаги, выдала женщина. — Вам нужно соседнее, за углом: именно его адрес здесь и прописан. — Я что, заправку заграбастал? — ощупывая нос, не понял Квентин. — Вот уж не ожидал! — За другим углом. — махнув рукой, уточнила работница кафе. С нескрываемым интересом все присутствующие немедленно потрудились пройти в указанном направлении и буквально остолбенели (в особенности — сам Веллман)… Перед ними на бетонном постаменте возвышался огромный белый ТУ-124.КОНЕЦ 1 СЕРИИ.
