My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda

— Вот это да! — удивлённо присвистнул Квентин Вилсонович. — Никогда бы в жизни не подумал, что приобрету вместо рядового помещения списанный самолёт! — Прежде, чем делать какие-либо выводы, надо пойти, да посмотреть, что внутри. — выдал весьма разумное предложение Бутылкин, вследствие чего все трое, подойдя к одному из бортов ТУ-124, начали подъём ко входу по приставленному трапу СПТ-104. — Слушай, Веллман… — пыхтя, спрашивал старшина в процессе подъёма. — А кем мой брат у вас в конторе трудиться будет? — Найдём, кем. — отвечал ему Квентин. — Мало ли позиций… — поднявшись на площадку, учредитель не спеша сорвал пломбы и пихнул плечом тяжёлую дверь.       Внутри воздушного судна царил полный бардак: пол устилали сырые бумаги, разбитые неоновые лампы, пустые бутылки и прочий мусор; часть иллюминаторов была либо выбита, либо заварена; стёкла в кабине пилотов оказались плотно прикрыты фанерой; в борту зияла здоровенная трещина, а повсюду валялась разбитая вдребезги мебель; в целом, общий вид был такой, будто через весь салон маршем прошли монголы пополам с фашистами. — Ёперный театр… — отвалилась челюсть Юрия Павловича. — Панорама Бородинской битвы. — снял милицейскую ушанку Корпенко-старший. — Похоже, ремонт предстоит обстоятельный. — прикинул стоимость работ Веллман. — Мне даже интересно, что же тут произошло… — Штурм. — возникла на пороге работница кафе. — Я пережила две смены руководства, три бандитских «стрелы», пять юбилеев бригадиров вахтовиков, но это событие мне запомнится надолго, причём хотя бы потому, что сначала группа захвата, тоже перепутав здания, со всей дури ворвалась на нашу кухню… А ведь такой раньше кооперативный ресторан был хороший, пока в девяносто четвёртом вместо него бордель не открыли! — БОРДЕЛЬ? — встали дыбом волосы гендира. — Ну да, бордель… Для дальнобойщиков. — пришёл, дожёвывая горелый шашлык, Корпенко-младший. — Клиенты при подвозе туда столько чаевых давали! — Ладно! — выдохнул Квентин. — Как пела София Ротару, «Было-было-было-было, но прошло!»… — А ещё «Хуто-хуторяяяааанка!» — поддержала беседу дамочка. — Эх вы! — махнул рукой старшина. — Ротару, Ротару… Надо что-то пободрее! Например, «Три танкиста вмазали по триста…» или «Брянская улица на Запад нас ведёт»… — Всё, стоп! — прекратил балаган Веллман. — Суть в том, что надо не вспоминать о прошлом, а пытаться утрясти настоящее: помимо ремонта и подведения коммуникаций в лице комбинации «свет-вода-газ-отопление», нам надо срочно найти персонал: охранника, бухгалтера, водителей, диспетчера, не говоря уже об экспедиторах! Конечно, можно было бы нанять и несколько логистов, но раздувание штата в наши планы, пардон, пока не входит. — Я могу пахать охранником! — воскликнул Илья. — У меня высший разряд по стрельбе из пистолета! — Это у нас семейное. — похлопал по плечу младшего брата Леонид. — Тарелку вверх подкинешь — он её возьмёт и «бах-бах-бах»! Ровно на четыре куска расколет. Может быть, поэтому ему талоны в столовку давать перестали: он им всю посуду переколотил! А насчёт бухгалтера не беспокойтесь: есть человечек, который у меня в некотором долгу. — Кстати, у кого из вас имеется телефонная карточка? — поинтересовался Бутылкин. — Моя двухмесячная у меня позавчера кончилась, а новую я купить ещё не успел… — Вот, возьми мою. — протянул ему старшина сиренево-белую бумажку с лезвием вместо чипа и надписью «НСО ГОРЭЛЕКТРОСВЯЗЬ». — Вечная: мне её один студент НГУ подарил, чтобы я его не штрафовал; хорошо, что у нас недавно все городские и областные таксофоны модернизацию прошли: не надо больше монеткой на верёвке жонглировать. — Спасибо! — схватив девайс, помчался Юрий к телефонной будке, что сиротливо стояла возле кирпичного домика кассы АЗС; затворив за собой дверь, в которую вместо нижнего стекла была вставлена картонка, он впихнул карточку в прорезь, снял трубку и принялся набирать номер на проседающих в своих гнёздах кнопках.

=========================== ЗАПАДНО-СИБИРСКАЯ СТУДИЯ КИНОХРОНИКИ СОВМЕСТНО С ТВОРЧЕСКИМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «MIRISCH 64» ПРЕДСТАВЛЯЕТ: My Freight — Your Freight, или Honda, Honda, Honda. Серия 2. Lada Tamara. ===========================

      …День Тамары Семёновны Кинцинг (в девичестве — Кожзаменко) начался с агрессивных звуков евроремонта вперемешку с лаем её собственного сенбернара по кличке Тяга. Глянув на часы, мадам поднялась с раскладушки, включила радио (передавали спокойную песню Наш Дом группы Машина Времени), облачилась в пёстрый халат, осушила целую бутылку минералки «Зелёная падь», наскоро сготовила сосиски с лапшой «Донсан», (часть — съела сама, часть — скормила собаке), после чего, помыв посуду, переоделась в дряхлый костюм, похожий на смесь униформы офицера СС и наряда Людмилы Прокофьевны из Служебного романа, облачилась в шубу в комбинации с меховой зимней шапкой, сдала сенбернара седой управдомше (своей давней подруге Антонине Жориковой) и двинула вниз по вымощенной ромбовидным больничным кафелем лестнице. — Добрый день, товарищ Пихалевский! — поприветствовала она загружающегося в грязную Оку инвалида-колясочника, что ранее обтряхивал задний номер [и8226НБ]. — Вам помочь? — Здравствуйте, здравствуйте, Тамарочка Семёновна! — обернулся ветеран. — А будьте-ка так любезны хорошо подтолкнуть меня сзади, когда я ключик крутану! — Куда же это вы в такую рань собрались? — смахивая снег с задней двери-«хлопушки», полюбопытствовала Кинцинг. — К внучке или на мемориал? — В собес: обещали гречку выдать. — сложив и загрузив коляску в салон, хлопнул дверью инвалид. — Давайте: раз, два… — ТРИ! — навалившись на корпус, женщина средних лет как следует поднатужилась, благодаря чему бешеная табуретка с жёлтым квадратом, внутри которого сидел чёрный человек, медленно выехала из наметённого утренним трактором сугроба, весело застрекотав половинкой восьмёрочного двигателя; вытерев пот со лба и отряхнув шубу от налипшего снега, Тамара бодрым шагом протопала через весь двор, к другому сугробу, только чуть побольше: там ещё в пятницу она оставила свою машину, то есть, первую модель Жигулей (она же — ВАЗ 21013, она же — Lada 1200s) 1988 года выпуска цвета обещанных инвалиду протезов, причём с чёрной суриковой полосой по низам порогов и дверей. Быстро раскидав свежевыпавший снег отвалившимся со столба знаком «кирпич», она не спеша опустилась за руль, вставила ключ в зажигание, повернула его, и… Ничего не произошло. Попытавшись понять, в чём же дело, Кинцинг открыла капот, убрала с двигателя включенное буквально накануне вечером автономное китайское электроодеяло, после чего, сдвинув шапку набок, застыла в некоторой прострации. — Опять батарею свистнули, сволочи! — сплюнув, она огляделась и увидела припаркованную на том месте, где летом обычно красуется чахлый газон с появляющимися ближе к середине июля шинными лебедями Волгу 3102 своего соседа по площадке (то есть, жутко вредного директора магазина автозапчастей, носившего фамилию Шуватников). — Чтоб все объехать океаны и камни все перевернуть… — шатаясь и держась друг за друга, с трудом прошли мимо женщины двое мужчин, от которых разило перегаром. — И камни все перевернуть… — кое-как открыв высокую дверь, скрылись они внутри тусклой парадной двухэтажного деревянного дома по соседству. — На море-океане, на острове Буяне… — оглядевшись, нацепила Тамара на себя длинные перчатки (почти до локтя), подошла к горьковскому бизнес-седану и просунула пальцы в щель между крышкой моторного отсека и решёткой радиатора. — Пусть даже он запрятан под камень бел-горюч… — немного усилий плюс один удар в центр — и капот поддался, распахиваясь сначала на пару сантиметров, а потом — в полный размах. — Однажды в море грозном найду я этот остров… — большой аккумулятор VARTA, лишившись соединяемых его с автомобилем клемм и проводов, быстренько перекочевал под капот Жигулей. — Найду я этот камень, найду я этот ключ! — избавившись от следов преступления, Кинцинг, практически не прогреваясь, (мотор и так был горячим), двинула к собственному рабочему месту.       Тамара работала киоскёршей. Платили ей, конечно, мало, но зато были несоизмеримые плюсы, с лихвой перекрывающие минусы, а именно: сидение на пятой точке в тёплом месте, неограниченный доступ к газетам, журналам и продуктам питания, старый радиоприёмник, а ещё — весьма приветливые постоянные клиенты. Вот и в тот день, прибыв в родной киоск, она попрощалась со своей азиатской сменщицей Альбиной, привычно уселась на видавший виды колченогий стул и начала незамысловатую коммерческую рутину под песню L'italiano в исполнении Сальваторе Кутуньо; обслужив большой обеденный поток из желающих узнать, что вокруг них творится нового, Кинцинг, широко зевнув, расслабилась, взяла «СПИД-ИНФО», достала японские палочки для еды, выудила из коробки под столом большую двадцатирублёвую пачку чипсов со сметаной и луком, аккуратно её открыла, и, дабы не испачкать руки, стала по одной пластинке подхватывать палочками, да лопать, сдабривая чёрной газировкой за двадцать пять рублей. — Она — профессионал! — остановилась напротив киоска разваливающаяся Toyota. — Я её давно знаю: ещё со старшей школы. Может отвечать на несколько телефонов одновременно, при этом ни один из абонентов никогда не бросит трубку; кстати, совсем забыл сказать, что у неё есть высшее образование по юридической специальности. — А где она работает? — вышли из автомобиля трое мужчин делового вида. — В серьёзной организации на должности… — направились они к киоску. — Как её там… Во! Старшая по дистрибуции печатной прессы и связям населения с внешним миром. «Аргументы и факты», недельную «Комсомольскую Правду» и «КоммерсантЪ». — раздался громкий стук в прикрытую форточку с мутным стеклом. — «Правду» утром разобрали, «Аргументы» не завозили, а последнего тут сроду не было. — лениво распахнула окошко-форточку женщина, не отрываясь от чтения и закидывая в рот ещё одну чипсину. — Могу предложить «Вечерний Новосибирск». — Кожзаменко! Не узнаёшь? — раздался подозрительно знакомый голос. Устало подняв взгляд, продавщица выглянула на улицу… — Юра! — выпала газета из рук Кинцинг. — Ты как меня нашёл? Я же ни на одну встречу не ходила! Ну ты даёшь: прямо сыщик Путилин какой-то! — Кожзаменко, вот этот гражданин… — посторонившись, позволил Юрий Павлович гендиру подойти к окошку, нагнуться и приветственно помахать правой рукой. — Он хочет взять тебя на работу. — Неужели в справочное бюро? — предположила киоскёрша. — Неплохая перспектива. — Диспетчером. — отрезал предприниматель. — Меня зовут Квентин Вилсонович Веллман; я готов стать вашим новым будущим шефом, если вы, конечно, согласитесь: мне вас последние пятьдесят километров поездки очень активно рекомендовали. Оплата в СКВ. — Очень приятно. — загорелись глаза продавщицы. — Тамара Семёновна, тридцать восемь лет… — Кожзаменко, он будет смотреть твой паспорт! — осторожно отодвинул начальника Юрий Павлович. — …Четыре года назад исполнилось. — поумерила пыл мадам. — Я готова! Только вот меня так просто не уволят: я у руководства на очень хорошем счету. — Насколько хорошем? — поинтересовался Квентин. — Железобетонном. — закатила глаза Тамара. — Ни одной недостачи с октября девяносто девятого года! За меня будут драться на ножах: поверьте, я уже пробовала уволиться… — Значит, надо допустить утерю! — постучал по лбу подошедший Илья. — А мы, в случае чего, вас отмажем. Слово родственника старшины Корпенко! — Заметьте, не я это предложила. — после этой фразы с полок киоска пропала коробка карточек Dial-Up провайдеров «РОЛ» разной стоимости, а также перетянутые резинкой аккуратные стопочки «Уралсвязьинформ», «Сибинфонет», «Интернет Сибири», «Сибирь-Телеком», кучка дискет с программами «1С» и все газировки с чипсами да сухариками; в то же время, удостоверившись, что вокруг нет лишних свидетелей, парни обеспечили женщине алиби, расшибив одну из витрин кирпичом, после чего все четверо, выяснив, что японский седан внезапно «обсох», уселись в ВАЗ протезного цвета и поехали по магазинам: следовало закупить инвентарь, а также заняться поисками строительной конторы. — Скажите, каковы наши бюджеты? — с диким треском втыкая вторую, поинтересовалась у Веллмана Тамара. — Хотелось бы представлять масштабы… — Если брать в У.Е., то не такие уж и мелкие. — почесал подбородок предприниматель, убавляя звук на магнитоле (орущая из врезанных в заднюю полку динамиков Лариса Долина с её хитом про льдинку начинала раздражать). — Впрочем, не забывайте, что в помещении у нас — полный кавардак: туда надо заново подводить все коммуникации, а также делать капремонт, причём не каждая бригада за такое ещё возьмётся: это же, в конце концов, не какой-нибудь ангар, а ТУ-124… — Ого! — чуть не врезалась в троллейбус Кинцинг. — На аэродроме работать будем? Это же мне за выслугу лет тогда ещё надбавка полагается! — Не на аэродроме, а в сорока километрах от Новосибирска, между Бердском и Лебедевкой. — ЧТО? — нажала Тамара на тормоз, да так резко, что все пассажиры едва не полетели в лобовое стекло, а позади раздались недовольные гудки других участников движения. — Я во «Фламинго» работать не буду! — В каком ещё «Фламинго»? — не понял Веллман, подбирая улетевшую вперёд шапку. — Кончайте притворяться, Квентин Вилсонович: у вас это плохо получается! — обиделась Кожзаменко. — Кто вам указал на меня: Котлетская из третьего подъезда, или, может быть, Митрохина из Главка? Если Митрохина, то я ей и второй дурной глаз кирпичом при встрече высажу! — Не надо высаживать глаза никаким Митрохиным! — влез в диалог Бутылкин. — Человек вчера из Приморского края самолётом прилетел: откуда ему было про это знать? — Младший сержант Позняк! — внезапно возник в окне похожий на двухстворчатый шкаф милиционер. — Почему задерживаем движение? — Командир, заглохли! — высунулся из заднего окна Корпенко-младший. — Подтолкнём, а? — Почему бы и нет? Толкнём! — выйдя из салона, постовой и родственник мента упёрлись плечами в корпус, взяли автомобиль в разгончик и лихо убрали его с перекрёстка; пожав младшему сержанту руку, Илья, вернувшись на место, вместе с остальными пассажирами продолжил движение в сторону рынка. — Извините, товарищ Веллман: бывает, не сдержалась. — включая щётки стеклоочистителя, «остыла» Тамара. — Если я правильно понимаю, вы имели честь купить ТУ-124, в котором раньше размещался стрип-клуб «Розовый Фламинго»? — Судя по тому, как вы внезапно взбеленились — да. — не выпуская из рук свой чёрный чемоданчик, ответил Веллман. — Я только не могу понять, почему такое странное название. — Ну, если последние десять лет вы просидели в бункере, то поясню: есть такая песня, там ещё саксофонное соло такое красивое в конце: «Розовый Фламинго — дитя заката»… — Здесь танцевал когда-то! — дополнил Илья. — Исполняет Алёна Свиридова. — Проще говоря — белорусская копия Энни Леннокс. — понял гендир. — Знаем, слышали. — Так вот, если ты там работаешь — от тебя постепенно отворачиваются друзья и знакомые, а весь город начинает показывать пальцем и шушукаться за спиной. Для девушек это — крах крах по всем фронтам. — включила сигнал поворота обладательница единички. — Уверяю, Тамара… — Семёновна. — Так вот, уверяю, Тамара Семёновна, что никакого клуба больше нет: мы открываем там транспортную контору. А хотите, чтобы лишний раз не раздувать штат сотрудников, я вас ещё и секретарём сделаю? Будете работать по двойной став… — Я СОГЛАСНА! — закричав, чудом не протаранила выскочившую из-за Subaru Leone серую Mazda Capella Cargo GV 93 Кожзаменко. — Вот так карьерный рост: из простой киоскёрши в элитные секретарши! — объехала она мигающий аварийными огнями ЛиАЗ 677М, под бортом которого приютилась сизая Toyota Sprinter Cielo с буквой «У» в красном треугольнике на краю заднего стекла (оба транспортных средства, синхронно пойдя на разворот, не смогли завершить манёвр, ибо притёрлись бортами). — Не волнуйтесь, товарищ Корчёвный: вы — не первый, не второй, не последний… — зевал сержант Якушев, составляя протокол и попутно утешая начинающего водителя. — Вон, на прошлой неделе мы с Кастанаевым только на четыре подобных случая за день выезжали, но только там фуры бортами с легковушками чиркались: видимость-то у них из-за племянника совершенно никакущая… — Скажите, товарищ сержант, а легковые с легковой могут? — не унимался чайник. — Могут. — посмотрев подтвердил милиционер. — Более того, они не только на повороте, а даже иногда на ровном месте бортами друг об друга шоркаются… Объезжай, объезжай: не видно, что хода нет?! — запрещая разворот, махнул он тонким полосатым жезлом бежевому Mitsubishi Emeraude с номером [к162нв54] и тянущейся по всему верху лобового стекла наклейкой «RAVE 4 EVER», из открытых окон которого на всю улицу звучала Heaven группы Radiorama. — Что за народ пошёл: одни дятлы!

***

      После визита по торговым точкам работа закипела: первым делом началось избавление от мусора, который летел наружу через все дыры (в том числе — пробитые заново кувалдой иллюминаторы) и укладывался аккурат в подогнанный ИЖ 27151, арендованный в соседнем селе за две бутылки беленькой; как только быстрая очистка завершилась, прибыла гружёная утеплителем тентованная Таврия-пикап, притащившая за собой целый прицеп отделочных материалов и универсал KIA Pride, из салона которого, вооружённые разными инструментами выскочили рабочие, что, проконсультировавшись с проектной документацией, включили на привезённом с собой магнитофоне лучшие хиты Верки Сердючки и приступили к работе, не останавливаясь ни на минуту, ибо материалы подвозили так, будто через четыре дня в самолёте открывалась не транспортная фирма, а Столовая №8 при Министерстве Обороны. Общий пыл не утих и на следующий день: помимо дополнительных рабочих, что занялись исправлением внешнего вида, к самолёту подтянулся забрызганный грязью ют Suzuki Mighty Boy с катушками проводов в кузове, большим ящиком разных переходников и прицепным двухколёсным трансформатором с лестницей на крыше; следом за электриками появились и водопроводчики за рулём микроавтобуса Nissan Homy, из задней двери которого торчали концы труб разного калибра, коробка с крашеным голубой краской насосом 4КМ-6, а также огромный моток шлангов; потом, шаркнув по утрамбованному снегу шипованной резиной, рядом остановился седан Daihatsu Applause Xi с крышевым багажником-финбоксом и жёлтой надписью «ИНТЕРНЕТ×ТЕЛЕФОНИЯ» на обоих бортах; только мастер отопления почему-то не отвечал на звонки, а потому внутри помещения стоял жуткий дубак (оный на некоторое время удалось победить путём вызова сварщика). Как бы то ни было, уже через четыре дня всё было готово: подсчитав расходы, строители посовещались и пригласили на приёмку объекта квартирующегося у Бутылкина Квентина Вилсоновича. — А что, мне нравится! — оглядев помещения, заключил Веллман. — Надо только кое-что, скажем так, проверить: чистая формальность. — открыв чемоданчик, достал он лежащую поверх свидетельств о госрегистрации юрлица и о постановке на учёт в налоговой, листа записи единого реестра юрлиц, а также копии устава с печатью завёрнутую в полотенце рамочку с портретом предыдущего Президента, молоток и уложенные в пакетик гвозди. — Что это? — не понял бригадир. — Ельцин на стене — демократия в стра… — только Квентин попытался прибить портрет к свежей перегородке, как та вдруг зашаталась и с треском рухнула, сложившись пополам. — Лучше бы вы Горбачёва сюда приколотили! — расхохоталась Тамара. — Вы что, сволочи? — держа в руках Бориса Николаевича, обернулся учредитель к горе-мастерам. — Думаете, мы совсем здесь дураки? Если вы прямо сейчас тут всё по-хорошему не переделаете, мы вас найдём, в туалете поймаем и в сортире замочим, ясно?! Дело надо делать честно всегда, а не только тогда, когда схватили за одно место! Всё, вопрос закрыт: работать! — поставив около входа Илью с пистолетами в руках, предприниматель умчался в город за новой партией материалов и очень скоро вернулся со всем необходимым товаром, взваленным на крышевой багажник-сетку единички. Ремонтно-строительная деятельность закипела с новой силой; прошло ещё примерно три дня прежде, чем наконец-то состоялось торжественное открытие транспортной конторы «My Freight — Your Freight», причём на данном празднике Веллман познакомился с новым хозяином кафе «Хронограф», приятным человеком из бывшей прибалтийской союзной республики Иво Спридитисом, что по совету Кожзаменко переименовал заведение в «Cafe Vitara» и подарил новому «дорогому соседу» портрет певицы Бьорк, получив, в свою очередь, портрет бывшего Первого Лица Страны. В результате глобальных преобразований Квентин с новообразованным коллективом заимели неплохое помещение с комнатой для перерывов в бывшей кабине пилотов, незначительной подсобкой напротив первой двери, а далее — приёмной, двумя кабинетами, местами отдыха на несколько коек и даже неплохой по современным меркам кухней, душем и туалетом в хвосте (как раз у заново открытого второго выхода с приставленной к нему металлической лестницей), а ещё — телефоном, интернетом, ворохом оргтехники (включая компьютеры и CB-шник), светло-серым офисным ковролином из США, огромным количеством розеток, а также нормальным (не больнично-приторно-неоновым!) освещением. В целом, всё было прекрасно: остро не хватало лишь тепла, ибо слабенькие обогреватели в битве против колотуна, увы, откровенно проигрывали, лишь впустую накручивая киловатт-часы. Сидящий в запасной шубе Тамары продрогший до костей Веллман, выбивая зубами барабанную дробь, уже морально приготовился вызывать с близлежащего военного аэродрома ЗиЛ 131 c унифицированным моторным подогревателем, как вдруг где-то внизу раздался гудок, а к самолёту подкатил видавший лучшие времена бирюзово-белый Москвич 407 в кузове купе. Конечно же, даже невооружённый глаз ребёнка мог определить, что это — чистой воды сарайно-гаражная самоделка (при серийном производстве в графе «модель» на первом развороте техпаспорта стоял бы редкий индекс 409), однако, этот факт не столь важен, ибо из него, кряхтя, вылезли двое пенсионеров (один — в телогрейке и штанах с начёсом, второй — в ватнике и тёплых камуфляжниках), вытащили из багажника автомобиля ящики с чем-то тяжёлым, после чего, взвалив их себе на плечи, медленно потащили оные вверх по трапу первой двери. — Тепло заказывали? — постучав и подождав, пока им откроют, оба деда зашли внутрь, перед этим как следует отряхнув заключённые в галоши валенки об специальный коврик около порога. — Господи… Почему это со мной происходит… Я ещё так молода… Я ещё так много не успела в жизни… Теперь я понимаю, почему непрогретые машины всё время глохнут… — раздалось из шубы перед столом с компьютером. — Где мой бр…бр…бр…бренди? — Хозяева! — опустив ящики на землю, ещё раз позвали прибывшие старики. — Т-т-а-т-амара, клиенты! — выглянул из своего кабинета Квентин. Пенсионеры, поняв всё без слов, выудили из ящиков груз в лице нескольких буржуек и печей-каминов Франклина, с армейской быстротой установили и затопили их досками от ящиков, после чего из огромных шуб наконец-то показался почуявший тепло персонал фирмы. — Как же вы к нам вовремя приехали! — отсчитывая и передавая наличность, рассыпался в благодарностях генеральный директор. — А то мы бы тут совсем… В общем, того! Кому, как говорится, обязаны? — Я — Закеков Капитон Кондратьич, а это — Савчук Михал Михалыч. — сдвинул шапку-ушанку вбок телогрейный, указывая на ватно-камуфляжного. — Печники мы. — И дровяные материалы под растопку можем раз в два-три дня сюда привозить, ежели пожелаете. — добавил его напарник. — Конечно! — выпалил оттаявший Илья. — Мы без дров, как без пассатижей! — Тогда в следующий раз заключим с вами договор, а о цене договоримся. — энергично пожал руки деревенским Веллман. — Эх, мужики, век помнить будем! — Ну, бывайте здоровы, живите богато, чтобы были доходы помимо зарплаты! — горячо попрощавшись с коллективом конторы, направились «спасители» вниз по лестнице. — Видишь, как мы с тобой замечательно поступили: сами согрелись, да людям доброе дело сделали. — усевшись за руль, отряхнул друг об дружку рукавицы телогрейный. — Верно, Михал Михалыч? — Капитон Кондратьич, а ты когда стартер от моей Волжаны вернёшь? — включил отопитель его односельчанин. — Устал я уж в АвтоКаме председателевом трястись. — Как только — так сразу. — шлифуя по скрытому под рассыпчатым снегом льду, тронулся с места двухдверный Москвич. — Эх, радостно-то как! Музыку бы сюда… — Завсегда пожалуйста. — появился на передней панели красный кассетный магнитофон ИЖ-305С. — Иногда одна минутка… — щёлкнула одна из его кнопок, вследствие чего салон заполнили звуки оптимистичной песни одного известного молдавского певца. — …Иногда одна минутка значит больше, чем года! — перекрывая громкое урчание силового агрегата, подхватили её деды; между тем, навстречу двухцветному купе двигалась полная людей пассажирская Газель с Юрой за рулём: барин разрешил взять ему небольшой левак, пока не появится обещанный Корпенко-старшим бухгалтер…

КОНЕЦ 2 СЕРИИ.