Солнцем просвечены

здесь не меняется вид из окна еще долго, так долго не тают льды нам лучше быть вместе пока нам снятся такие цветные сны

облака этим летом, пожалуй, будут особенно хороши

Олег Волков проснулся посреди ночи, вдыхая так глубоко и громко, что на кровати справа начали ворочаться. Немного морозило от окатившего холодного воздуха. Олег старался отогнать от себя ужас сна, но, подскочив мгновение назад на кровати, он боялся теперь даже пошевелиться — руки сжимали край тяжелого одеяла… Волков опустил взгляд на неприятную шерсть…такое же одеяло было однажды в поезде…когда-то давно, накрывало тяжестью и жаром. Дома все было другое. Олегу казалось, что воспоминания становились все менее четкими с каждым новым утром. Только на прогулках на улице, когда раздавался случайный лай, сердце по-прежнему схватывала секунда счастья — словно это Чарли. Он сейчас выбежит к нему, будет прыгать, облизывать, завалит в снег… В маленьком сердце все сдавила боль. Олег почувствовал, как от ужаса, страха, горя к горлу подкатывает давящий горчащий ком. Он запретил себе эту мысль, но она проскользнула вдруг, протянув за собой горечь одиночества — так хотелось к маме. Тишину комнаты вдруг нарушил чужой шепот. — Ты тоже не спишь? Слева, с кровати у стены на него смотрели два сверкающих глаза, почти скрытые одеялом как остальное лицо. Олег тут же собрался, отпустил одеяло, сжатое в пальцах, и приказал себе не давать никаких поводов. Он чуть наклонился, шепнув: — Нет. Глаза немигающе смотрели, затем одеяло чуть сползло с лица. Этого своего соседа Олег запомнил лучше других. Стали видны растрепанные волосы, длиннее чем у всех здесь, даже некоторых девчонок. Увидев первый раз еще в коридоре, ведущем к его новой комнате, длинные рыжие волосы, Волков так и подумал на него — что какая-то девчонка. Но это оказался обычный пацан, и лицо у него как будто тоже было обычное, мальчишечье. Но смотрел он как то по-другому, не как все. — Тебе снился кошмар? — голос был таким тихим, что Олег скорее догадывался, чем слышал содержание. Вопрос ему не понравился. Кому какое дело, что ему снилось. Но одновременно так захотелось все рассказать — за эту неделю никто ничего не спрашивал у Олега. Только воспитательница Людмила Юрьевна — не обижают ли его? И еще Рубцов...его Олег запомнил для безопасности — тот был больше всех в полтора раза и на год старше, сказал ему, что у него есть неделя на 'прижиться', а потом будет 'разговор'. Видимо, разговор близился. Рыжий и странный сосед слева не вызывал доверия. Он ни с кем не дружил, даже как будто не разговаривал. В комнате он только спал, на уроках невпопад умничал. И снова исчезал. Но вместе с тем, он же почему-то заговорил сейчас с Олегом? Поддавшись непреодолимому желанию с кем-то наконец поделиться переживанием, Олег ответил, не отводя взгляда: — Да. Рыжий быстро распахнул одеяло и, подавшись вперед, опершись на тумбочку, разделяющую кровати, тут же зашептал: — А что тебе снилось? Как будто оно здесь? От такого вопроса у Олега мурашки по спине пробежали. Кто оно? Он почувствовал себя небезопасно. — Что оно? — коротко шепнул Волков, преодолев весь страх и обернувшись на движение справа. Но там был всего лишь все тот же Леха — спал. Рыжий молчал, как будто разочарованно, и отклонился назад. Скрипнул матрас. Он лег, отвернулся к стене и словно не затевал этот будоражащий разговор. Ответа Олег не получил, и смотрел в окно как будто еще очень долго. Падал снег. Под утро ему снилось что он гладит Чарли, но никак не может увидеть... Просыпаться было ужасно. На завтраке Волков первым делом выискал Сережу Разумовского. Утром вспомнил фамилию, осознав, как много раз успел ее услышать от других. Тот сидел за дальним столом с какой-то девчонкой в зеленом свитере. Взяв свою тарелку с кашей, Олег Волков, оглянувшись на безразличное лицо дежурной, уверенно пошел к столу. — Ты это зря сделал, — сказал Разумовский, не поднимая глаз от пшенки, как только Олег поставил тарелку, даже поздороваться не успел. — Привет, — хмуро сказала девчонка, вяло погружая в рот полную ложку. — Привет, — стараясь звучать уверенно, отозвался Олег, садясь рядом. — А чего это зря? — А ты вон туда посмотри, — лениво чавкая, девочка кивнула куда-то назад, за свое плечо, оборачиваясь. Повернувшись, Олег поймал взгляд Рубцова, который смотрел, чуть скалясь, переговариваясь со своими ржущими дружками. Олег нахмурился. Чуть позже Олег Волков впервые в жизни опробует все, чему иногда как бы между делом и ради веселья учил отец. В первые разы это не поможет. Волков, мокрый от унитазной ледяной и мерзкой воды, будет идти до душевых, еле сдерживая слезы. Но сейчас все казалось еще непонятой дурацкой шуткой и он, выдержав чужой оскал, повернулся обратно и впервые столкнулся глазами с Разумовским. Вблизи у него было совсем недетское лицо. Он смотрел грустно и зло, как бездомные собаки, которые хотят укусить, но помнят ботинок, палку, руку. Веснушки не придавали ему веселья. — Это стол для наказанных, типа отсаживают на неделю, — девочка повернулась. У нее были очень светлые, пушащиеся волосы и такое же бледное лицо. Она казалось какой-то взрослой, точнее старше его самого. — И за что вы наказаны? — Я глаза воспиталке выколола. Олег замер, не зная как реагировать. Разумовский вдруг издал странный звук, отдаленно напоминающий смешок. — Да шучу! — белобрысая заржала, отбрасывая с плеча длинную неаккуратную косу, — ну и рожа у тебя! Я, кстати, Маргарита. Она поднялась из-за стола и ушла, даже не дав время для ответа. Олег решил все-таки позавтракать. Ели в тишине. Волков бросал быстрые взгляды на руки напротив, как будто неловкие, но на самом деле очень…волнующиеся? Иногда Разумовского словно потряхивало. — Меня Олег зовут, — не меняя хмурого тона, произнес Волков. Прозвучало, конечно, глупо. Стало ясно, что тут не просто стол, и Разумовский этот непростой. Но интерес и странное, еще необъяснимое ощущение заставляли сидеть дальше, неуклюже пытаясь завязать разговор. Сережа посмотрел в глаза и вдруг улыбнулся. Уже как будто по-настоящему. — Я знаю. — А про кого ты сегодня ночью спросил? Улыбка тут же сползла с лица. — Не скажу. — Почему? Сам первый начал! Руки напротив нервно повертели стакан, царапая грани короткими ногтями. — Это тайна. Не заслужил. — Взгляд, мгновенно переменившись, зло сверкнул. — Я знаю, чем закончится. От такого Олег опешил. Нахмурившись и больше не пытаясь заговорить, он яростно размазывал по дну тарелки остатки застывающей жижи. Неудивительно, что с этим Разумовским никто не дружит. Какой-то придурок. «Не заслужил» — Олег сердито передразнил его в своей голове. Он еще тут и заслуживать что-то должен?! — Олег Волков! — рыжий негромко окликнул, когда тот уже отходил от стола. Завтрак заканчивался, лучше пока никуда не опаздывать, но Олег затормозил, поворачиваясь. — Могу дать подсказку! Пренебрежительно закатив глаза, Волков ушел. Сережа просидел за столом до последней минуты, высматривая через весь зал, как в коридоре Рубцов уже шагал на упрямо не сдвигающегося Олега. Дурак. Он же правда зря. Когда Сережа Разумовский вышел в коридор, все случилось как-то само собой — что-то прошептало — внутри тебя бьет горячий свет, так вот ты ему не хозяин. Дрался Олег Волков плохо. Это последнее, что пронеслось в голове прежде, чем раздался вопль прибежавшей воспиталки и сухая острая рука схватила за край свитера, больно стягивая волосы.

видишь, люди вокруг тебя громоздят ады покажи им, что может быть по-другому