Комета

      Купить билеты на самолёт оказывается сложнее, чем он думал, когда идея вспыхнула в голове. Тихон ляпнул, что очень хочет Ваньку обнять, а тот подумал, что свободен до вторника и может...       Может, конечно, только билет приходится брать в эконом. С гребанными закрытыми границами все летят в Сочи, так что выбора у Вани нет. Он берет самый ранний рейс и думает, что даже хорошо, что нужно быть в маске в полете. Больше шансов остаться незамеченным.       Это огромная глупость, он понимает. Срываться, бросать все, нестись к Тихону... Пожалуй, это почти предательство, но иначе не получается и разбираться с последствиями он будет потом. И с Тихоном за спиной в качестве незримой поддержки. Он уверен, что как-нибудь со всем разберется, прячет кольцо в бумажник и гладит незагорелую полоску кожи.       Самолёт задерживают, телефон почти разрядился, потому что Ваня нормально его не зарядил, всю ночь проговорив с Тишей. Наконец, их сажают в салон, ему досталось место у окна. Он даже не думает снимать темные очки и маску, оставил бы и кепку, но затылок уже насквозь мокрый. Последние проценты зарядки тратит на то, чтобы написать Тихону время прилета. Ответа он уже не получает, телефон жалобно пищит и разряжается.       Весь полет Ваня думает, приедет ли Тихон его встречать, увяжется ли с ним Филя и куда сплавят ничего не подозревающую Ксюшу. Ещё вспоминает, что совсем не озаботился тем, что даже на одну ночь всё-таки стоит забронировать хоть какой-нибудь номер. И что не знает даже, куда ехать, если Тихон не встретит. Поездка кажется все более дурацкой идеей.       Он сможет пробыть в Адлере всего часов тридцать пять, но оно того стоит, если хоть часть из них удастся побыть с Тишей наедине. Ване страшно до дрожи, когда самолёт приземляется и люди начинают выходить. Он сидит, пока салон не пустеет, натягивает бейсболку и забирает свой тощий рюкзак, в котором только плавки, сменные трусы, зарядное для телефона и пара футболок.       Аэропорт Сочи набит не меньше, чем московские. Людей много, они кричат и суетятся, голова начинает болеть. Ваня сам себе запрещает высматривать в толпе Тихона, просто идёт по указателям к стоянке такси. Нужно просто найти хоть какую-нибудь комнату, зарядить телефон и тогда уже...       - Ванько!       Жизневский даже не думает пытаться шифроваться, не при его росте и приметных кудрях. Ваня улыбается под маской, как сумасшедший, пробивается через толпу к нему. Хочется снять заебавшую маску и притянуть Тихона вниз, поцеловать жадно, как давно необходимо. Этого он не делает, но обнимает.       Тихон пахнет солнцем, потом и чем-то ещё, очень приятным. Обнимает крепко, будто не собирается Ваньку отпускать больше никогда. Ване кажется, что он впервые за очень долгое время может дышать, обхватывает привычно широкую грудь и задевает кончиком носа тишину шею.       - Ванюш, пошли, палево, конечно, нас там такси ждёт, - Тихон даже не задумывается, забирая у Вани его невесомый рюкзак, продолжает приобнимать за плечи, пока ведёт к такси. - Ты ведь забыл забронировать что-нибудь, да? Конечно, да, знаю я тебя. Я нам снял на два дня квартиру прям у моря. И мы там одни будем. Повезло пиздец, это все Филя! И Ксюху с братом на экскурсию в горы...       - Тиш, а как же Ксюша и Филька? Ты же тут... Можем просто немного посидеть вместе где-то, не хочу мешать... - Ване кажется, что он вор, который крадет чужое. Сорвался, даже с Тишей не посоветовался, заставил себя встречать, квартира эта ещё. - Блин, Тих, давай я за квартиру тебе переведу и за такси...       Тихон как раз заталкивает его в такси, садится сам рядом. Кондиционер приятно охлаждает пылающую от мыслей голову. Чего нельзя сказать о тишиной ладони на колене.       - Поехали, Ген, забрали моего братишку, - Тихон улыбается так счастливо, что у Вани сердце трепещет. - Вань, ты снимай свою конспирацию, задохнешься же, Генка болтать не станет, - Генка заводит машину и выезжает с парковки аэропорта. Маску и очки с Вани Тихон снимает сам.       Тихон больше не выглядит замученным. Да, глаза в сетке лопнувших сосудов после недосыпа, а под глазами мешки, но. Ваня узнает того Тишу, который всегда распространял вокруг счастье и радость, который может сделать шутку из чего угодно, который согревал всех вокруг, как солнце. И который согрел самого Ваню. У Вани ладони покалывает от желания обнять.       А Тиша не ждёт и обнимает его. Прижимает к себе, гладит большими ладонями по спине, утыкается носом в висок, вдыхая глубоко. У Вани смелости хватает только положить руки Тихону на бока, под прикрытием расстёгнутой верхней рубашки. Тихон горячий и родной, окутывает покоем, будто Ваня вернулся домой после очень долгого отсутствия. И это так и есть на самом деле.       Квартира оказывается совсем небольшой, буквально одна комната с кухней тут же и маленькой ванной. Вместо кровати - раскладной диван. Зато балкон с видом на море, столик с парой кресел там же и почти пустой даже сейчас пляж в пяти минутах. Тихон выбирал квартиру специально, чтобы им никто и ничто не мешало.       Ваня кажется ещё меньше, чем Тихон его помнит. Острые скулы, темные глаза, губы, которые все время хочется целовать. Все вроде как в памяти, но чуточку другое. Ваня изменился. Но хоть и изменился, а все равно приехал. Тихону ужасно хочется прижать к себе и никуда из квартиры не выходить.       - Ну что, пошли на пляж? - вопрос вылетает сам собой и Тиша себя за него ненавидит. - Море теплое, обязательно нужно поплавать, раз приехал!       - Ага, конечно, с удовольствием- Ванька выдавливает такую ненатуральную улыбку, что Тиша плюет на все.       Прижимать к себе и целовать Ваню Янковского ощущается как самая правильная вещь в его жизни. Ваня и сам прижимается, вцепляется тонкими пальцами в волосы, отвечает на поцелуй голодно. Ладонями Тихон проходится по бокам и оставляет одну на пояснице, второй накрывая бедовый затылок.       - Тиш... Мы поговорить должны... Тиша, - голос у Вани хриплый, а губы блестят от слюны. Говорить с таким Янковским Тихон не собирается, притягивает в новый поцелуй и подхватывает под задницу, чтобы добраться до дивана.       Кажется, Ваня действительно стал ещё легче, Тихон обязательно проведет беседу на этот счёт, но не сейчас. Сейчас он стаскивает футболку, мешавшую прижаться к тонким ключицам губами. Ваня стонет в ответ на ласку, запрокидывает голову, подставляя шею в жесте абсолютного доверия. Тихону рвет крышу от этой открытости, хочется оставить на светлой коже укус, но он сдерживается, только прижимается губами, считая бешеный ритм сердца.       Стоны и тяжёлое дыхание заполняют комнату. Они оба мокрые, ведь ни кондиционер не успели включить, ни окно открыть. Оторваться друг от друга невозможно, все равно что сердце из груди вырвать.       Ваня встряхивается, капельки пота с мокрой челки летят во все стороны, Тихон пытается поймать их губами. Ваня все ещё сидит сверху, но они оба уже голые, трутся друг о друга, как слетевшие с катушек от возбуждения подростки. На что-то серьезное сейчас выдержки не хватит, так что Тихон обхватывает оба члена разом, стонет с Ванькой в унисон. Ванина ладонь ложится сверху, и нужно совсем немного, чтобы Тихон глухо застонал в очередной поцелуй. Ваня догоняет через несколько секунд, прикусывает до боли за губу, вырывая у Тихона болезненный стон.       - Поговорим? - они сидят на балконе, курят. Ваня только трусы натянул, Тихону хватило сил на шорты и футболку.       - Ага, - погладить Янковского по щеке и получить в ответ ласковую улыбку дорогого стоит.       - Я не знаю, что нам дальше делать, Тиш. У тебя вся жизнь в Питере, Ксюша... А у меня вообще... Сам знаешь, - в глаза Ваня не смотрит, разглядывает такое близкое море, неосознанно трогает незагорелый след от кольца на безымянном пальце. - Я так облажался.       - Вань, на меня посмотри, - он вздыхает, но подчиняется. Тихон думает, что готов жизнь отдать за его глаза. - Ты правда меня любишь? Потому что мне похер на все остальное. Если я тебе нужен - я твой, хорошо? И Питер к черту, и все остальное. Люблю я тебя, Ванько.       Пластиковое кресло, в котором Жизневский сидит, не кажется ему слишком надёжным, но он ни за что не оттолкнет забравшегося на колени Ваню.       - Нужен, нужен, конечно, блин. Но как все...       - Мы придумаем. Приеду к тебе после этого, и все решим, хорошо? - Ванька улыбается и кивает. - Только не молчи больше, если что-то не так, ладно?       Вместо ответа Ваня его целует.       Когда они выбираются на пляж, там уже почти никого не осталось. Солнце наполовину утонуло в море, и вода теплая, как парное молоко. Они долго плавают и дурачатся, Тихон даже крадёт пару мимолётных поцелуев, наплевав, что их могут заметить. Он чувствует себя таким же счастливым, каким был год назад.       Под последними лучами солнца они пытаются обсохнуть, вытянувшись прямо на камнях, только полотенца подстелив. У Вани все ещё совершенно разряжен телефон, его наверняка ищут, но сейчас плевать. У него впереди ещё целая ночь и весь день с Тишей, это сейчас главное.       - Вань, тут это... Сестра твоя мне пишет, - голос у Тихона напряжённый, сжимает телефон в ладони так крепко, что кажется сломает. - Спрашивает, какого хрена ты не отвечаешь никому. Мне сказать, что я не в курсе?       Ваня отбирает у Тихона телефон, садится поближе и щелкает их вместе. Отправляет Лизе и возвращает телефон охреневшему Тихону.       - Она в курсе, Тиш. Я вообще только из-за Лизы позвонил вчера, так бы струсил снова,- Ваня вытягивается на камнях. - Приеду и расскажу семье. Не знаю что будет, но расскажу.       Фотографию Тихон ставит на заставку телефона. Ему теперь тоже плевать кто и что подумает, ведь есть кое-что гораздо важнее.       - Лечу к тебе я, словно комета, - мурлыкает под нос Тихон и слышит эхом голос Вани. - И даже под дулом пистолета. Я найду тебя я, я найду тебя.