Спутал

      С того дня, как Егор предложил Назару сняться в порно вместо отказавшегося Гриши, тот стал чувствовать себя как-то относительно хуёво. Они ещё не подписывали никаких документов, денег им не выплатили, но Булаткин уже мечтал о том, как купит себе браслет от Картье и выебнется им в сторис, а может уже наконец приобретёт себе квартиру или дом, как давно хотел. Чтоб свою, родную, а то снимать уже настоебло, если честно.       Единственная проблема всего этого — это Назар, с какого-то хуя теперь решивший, что они…пара? И нет, он не кричал об этом на весь белый свет, просто вёл себя так, считая Егора своей собственностью, постоянно написывал и названивал по фейстайму, что, в общем-то, немного бесит. Немного — это поначалу. Потом это превращается в какой-то тотальный пиздец, одержимость какую-то. Такое ощущение, что Вотяков просто поехал крышей, ибо в компании с остальными тот по-прежнему вёл себя дохуя пренебрежительно, мог даже в разговоре задеть или отпустить какую-нибудь неудачную шутку, в которой был намёк и на Егора в том числе. Поведение крайне непонятное, похожее на дёрганье девчонок за косички в младшей школе, и Егор искренне этого не понимает. И всё ваще сожалеет о своём решении, ведь если сейчас так, то что будет, когда они потрахаются в очередной раз?       Гриша же чувствует себя сильнее своих желаний, но всё же ему немного жаль, что всё произошло именно так, ведь потрахушки на один раз для него — это что-то вроде надежды…было бы, а перегружать себя лишними думами, которые проявляются лишь когда он наедине с собой, заперся подальше от всей тусы в своей комнате или свалил на свою московскую квартиру, в которой так редко появлялся. Всё чаще попытки выкинуть из головы идеи и мысли о том, что было бы, но Ляхов уже не маленький мальчик, чтоб пытаться забыться в бухле или наркоте. В отличие от Вани, который на трап возвращается теперь редко. После пощёчины Владосу его еле оттащили, так и хотел, видимо, товарный вид подпортить — вломить в лицо или оторвать хуй, точно непонятно, может и всё вместе. Что чувствовал конкретно сам Влад — неизвестно, он ни с кем не делился, днём пропадал где-то, приходил домой только поспать, чаще чуть бухой или совсем трезвый, но никогда под чем-то. Такое ощущение, что жизнь человека изменилась из тусы практически каждую ночь хз где в мирный восьмичасовой, а то и дольше, сон дома. Им позабыты остались крутые лофты с кучей народа, с девчонками как на подбор, различающимися только своими платьями, туфлями и набором цацек, а на лицо практически одинаковые. Он теряет к ним интерес, не подписывает новых бумажек о съёмках и всё пытается достать новый номер Вани, но никто из своих не может ему помочь, банально потому что не знают. Ну или чаще всё-таки делают вид. И Влад не тупой вообще-то, он понимает, что крепко проебался, но никак не может исправить свою ошибку, постепенно в несвойственной для себя манере уходя в депрессию, которая не проявляется вечным поведением унылого говна — он просто начинает слишком много думать. Что не может не напрягать других.       Ведь Влад — не такой человек, чтобы быть постоянно загруженным из-за чего-либо, чтобы залипать и отвечать на вопросы невпопад, а тут конкретно задело! Мысль об этом впервые посещает Лёху, когда он, собираясь на пару дней в Тюмень к жене и дочери, спрашивает, где акб, а тот отвечает, что «видел где-то на лестнице».       — Ты че, братишка? — ладони на плечи. Лёха слегка сжимает ткань дорогой тишки и даже трясёт немного. По глазам, что, обернувшись, на него смотрят, понятно, что тот чист и трезв, просто…что?       — Башка болит просто…не расслышал, че ты там пробубнил, как с хуем во рту, — дёргает плечами, чтоб с него убрали руки. С каких-то пор он вообще перестал переносить прикосновения кого бы то ни было. Думал, что на съёмках это теперь составит определенную сложность.       — Ясно, лучшая защита — нападение.       — Дай номер Вани, я знаю, что у тебя есть.       — С чего ты взял? — Лёха продолжает ходить по комнате в поисках портативки, держа телефон на зарядке на столике возле Влада, что, само по себе, нихуёвая ошибка. Он хватает мобильник и пытается разблочить одной рукой, а второй отбиться от братишки, который хочет забрать свою вещь. И, надо сказать, это почти гиблое дело, учитывая габариты Влада и длину его лапы, но пароля-то он не знает! Смотрит пару секунд и кидает через плечо, и Лёха его почти ловит, но…роняет прям экраном вниз. Хорошо, что там защитное стекло стоит, но сам жест какой-то совсем отчаянный, аж смотреть больно. Но Сими знает, что ему пизда от Вани, если даст его номер. Тот вроде и худой пиздец, но когда злится, дури немерено.       И Влад чаще адекватен в этом вопросе, чем вот так, как делает сейчас, поэтому вновь плюхается на диван, берет мобильник в руки и решает начать террор в директ инсты. В конце концов, думает, тот обязательно сдастся и хотя бы напишет банальное «Че?», Влад-то его очень хорошо знает.       И добивается ведь, вот только за время того, как они не общаются, тот стал более многословным и вместе простого и предполагаемого «Че?», тот написал «Че надо?», и Владос отвечает, что хочет поговорить, а в ответ:       «На следующей неделе за остатком шмота приеду»       «Поговорим»       Но Влад не хочет, чтобы это был разговор на пять минут, четыре из которых Ваня будет истерично грузить свои вещи в чемодан, он хотел, чтоб как раньше, с пивком и подъёбками, чтобы это было сначала непринуждённое общение, а потом уже серьёзный разговор. Он думает, как это дело провернуть, и в голову ничего умнее не приходит, чем организовать тусовку, коих и так на трапе всегда было достаточно, но не в последнее время. Начало осени, всё-таки, всех начинает крыть депрессия, и никто не хочет лечиться алкоголем и наркотой — не поможет же.       Спросив, когда конкретно Ваня хочет приехать и получив ответ, что в среду, оповестить всех о мероприятии в этот же день — дело минутное. А еду и алкашку можно заказать день в день.       Приглашены все от и до, даже редкие посетители трэп-дома, вот только кто придёт, а кто нет — вопрос очень-очень спорный. Но Владу похуй на всех, кроме одного-единственного человека, поэтому в день тусовки он сидит на садовых качелях во дворе, вальяжно, прям с ногами, потому что оттуда отличный обзор на входную калитку. Сидит в одиночку, потому что кто-то просто коротает разговоры за общением и выпивкой, кто-то занялся настолками, а кто-то, не теряя времени, точит закуски или курит калик. Пришёл даже Егор, который скрылся за стенами дома, подключаясь, видимо, к одним из вышеперечисленных.       Булаткин понятия не имеет, зачем он здесь. Вчера он грубо отшил Назара, и теперь в том сыграла гордость, он не хотел ни писать, ни звонить, а Егор, да чтоб первым звонил? Никогда!       Только Грише вчера, спросить будет он сегодня тут, но это не считается.       Егор так-то тоже гордый, но иногда он может уступить, потом жалеет об этом…вот и пригласив Назара вместо Гриши и пожалел. И что делать теперь — не знал. Смотрел издалека на уплетающего пиццу Ляхова, который одновременно травил очередную историю, размахивая руками, выдавая своё классическое «йоообаная жизнь!» чуть ли не в каждом предложении. Это завораживало, хотя и могло считаться нездоровым фетишизмом, но Гриша был просто олицетворением харизмы, и это знали всего его друзья, да даже он сам, а Егор просто залипал, всё чаще и чаще задавая себе вопрос о том, почему всё именно так? Почему, бля, его жёстко прокатили? И хотя Булаткин — человек нескромный и самооценка у него ого-го, но факт, что ему (ему!) отказали как-то очень бьет по эго, вводя в состояние мелкого, но всё же расстройства. И от этого нахождение на тусовке становится каким-то бессмысленным.       Близится вечер, но Ваня так и не появляется. Влад не чувствует себя обманутым, думает, что, возможно, так ему и надо, но он столько надежд вложил в сегодняшний день, что обидно смотреть как всё рушится. За пару часов он немного сменил локацию — встал на бетонный выступ, потому что на качелях жопу себе отсидел, достал из кармана худака одноразку и затянулся так, как будто впервые курит с пацанами за школой. Так, будто это поможет снять стресс.       Рядом откуда не возьмись появился Егор, присел на корты, подышал паром, потом поднялся и получил вопросительный взгляд.       — А че ты один тут? — чтобы хоть как-то разбавить тишину интересуется Булаткин, опираясь плечом о стену, стараясь своей белоснежной улыбочкой приободрить Влада. Но тот видит, что улыбочка-то натянутая.       — А ты че припёрся? — выдыхает. Понимает, что грубость была неуместной, выдыхает, смотрит в пол. День однозначно не удался, настроение укатилось ниже нулевой отметки, и в голову снова стали селиться нехорошие мысли. О собственной никчёмности, например. Раньше такого не было. — Соррян, я прост не в настроении чёт. Такое бывает, — тянет электронку Егору. Тот слегка обтирает её о свою тишку, делает тягу.       — Да уж, бывает.       Влад чуть поправляет висящие джинсы, складывает руки перед собой и усмехается.       — Да ну? А я-то думал, что меня глючит.       — По поводу?       — Тебя, Гриши, Назара. Ну типа…любовный треугольник там, всё такое, — Владос чувствует, что нащупал что-то интересное. Давно нащупал! Только обсудить/предьявить было не с кем/не кому.       — Нет, мы не вместе, — Егор отсекает все попытки развить разговор, разворачивается на что восемьдесят, уже собирается уйти, правда не решив, в дом или напрямую к калитке и домой, но Влад тянет его за тишку назад, а тот зачем-то поддаётся.       — Не знаю точно, че конкретно у вас там происходит, да и я не неебаться знаток человеческих отношений, просто… — переводит дыхание и даже усмехается. — Ебать! В общем, сделать правильный выбор, не облажайся смотри, а то будешь как я, — и уходит уже сам, оставляя Егора думать над тем, что всё же Влад в каком-то смысле знаток, вот только знаток, у которого самого всё хуёво. Сапожник без сапог.       Но для Булаткина его слова звучат как здравый совет. Он думает, что ему надо позвонить Крис, а ещё сказать Грише кое-что очень важное, но лучше завтра. С утра прям, потому что сейчас тот может быть уже слишком бух или накурен, чтобы воспринимать важную информацию.       Гриша получает смску ровно в десять. Оглядывается по сторонам в поисках отправителя, но Егора нигде нет. Тот уже мчит домой на такси и надеется, что его оригинальности во внезапно возникнувшей идее не занимать. Но идея — это завтра, а содержание смс — время и место, куда надо прийти для того, чтобы всё получилось.       «Ты приедешь?» и «да» в ответ. Гриша решает на сегодня притормозить с выпивкой, чтобы завтра к одиннадцати быть на месте и огурцом. Наверняка что-то важное. Но встреча явно не офисная, адрес — самый обычный многоэтажный дом, номер этажа, квартиры и всё такое. Сёрфинг по интернету в поиске не дал бы ничего стоящего, если б Гришка его конечно проводил. Поэтому наутро он, одевшись максимально по летнему в пасмурные плюс двадцать один на улице, едет на взятой у Влада для «очень важного дела» машине туда, где написано в сообщении.       Это странно, особенно для Ляхова, испытывать небольшую нервозность, когда он поднимается в лифте и подходит к двери, но когда ручка дёргается, то перед ним стоит… Егор. Просто Егор, который жестом приглашает внутрь. По тому, что он ходит тут в совсем без обуви, Гриша смеет предположить теорию о том, что квартира его, что тот и подтверждает.       — Тогда я не понял.       Булаткин усмехается, стоя у зеркала, рассматривая своё лицо, но больше через тоже самое зеркало смотря на растерянного Гришку. Ему нравится, как тот одет, хоть дресс-кода и не было, эта цветастая рубашечка с чёрными стониками смотрится весьма гармонично. Пара цепок на шее — как будто милое приданое, и ни грамма понтов. Почти.       — Гриш, — развернувшись, Егор вжимается задом в столик, чуть приподнимает подбородок, улыбается. — Почему ты отказался от участия в съёмках? Я тебе не нравлюсь, да?       — Ну нравишься.       — Иии?       — Ну типа…типа слишком нравишься, а я всё понимаю, что ты так вот деньги зарабатываешь, а я не могу, ну! Я такой вот, ревнивый собственник козерог!       Булаткин улыбается, ненароком вспоминая про двух известных в США порноактеров, которые муж и…муж! И у них своя студия, свой сайт с порнухой с участием друг друга, плюс изредка приглашённые гости. Качество съёмки конечно так себе — какие-то околостримы на вебку, но сути-то не меняет!       Шаг первый, шаг второй, и вот Егор уже смотрит Грише в глаза. Снимает кепочку с головы, чтоб не мешала целоваться.       Поскольку они оба взрослые, никакие громкие слова о любви не нужны. Ляхов обнимает Егора, и, уткнувшись носом в щеку, касается своими губами чужих. Прикрывает глаза как самый настоящий романтик, языком проводит по нижней губе, и тут же получает укус в кончик языка, отстраняется. Выглядит как какое-то наказание за вольность, но Егор тихо угарает.       — Так а че ты меня позвал? Прост побазарить?       — Нет, не просто, — наклоняет голову вбок. — Пошли.       У Егора большая квартира, и путешествие по ней по итогу должно привести к спальне. Вот только она тут нихера не обычная. Мало того, что посреди комнаты стоит огромная хитровыебанная кровать со здоровыми изголовьями, так ещё и сверху и по бокам прикреплены…       — Эт че, камеры?       — Они самые, — Булаткин переводит дыхание, по лицу Гриши пытается понять, что тот чувствует по этому поводу. — Это для личного архива будет.       Ляхов приподнимает одну бровь и улыбается. Он не верит, но мысль об этом определённо поможет расслабиться и не заселять голову лишним. В конце концов, он давно этого хотел, наверное, с самой первой секунды, когда они увиделись, и когда всё закрутилось, желание только возрастало. Но он, вопреки своей сущности, не хотел, чтобы всё было просто так, для галочки, вернее для видео. А теперь спокоен, потому что знает, что все его чувства вроде как взаимны? Хуй с ним, с этим они разберутся позже. Сейчас он тянет Егора на себя, а сам садится на край кровати, целует сам, нагло засасывая нижнюю губу, пару раз несдержанно кусая, но слабо совсем, чтоб ни в коем случае не сделать больно. Оверсайз-рубашка задирается, но только благодаря чужим ладоням, и Егор не был бы собой, если б даже для видео для собственного архива не надел бы любимые кольца. Расстёгивает пуговицы на Гришиной рубашке снизу вверх, аккуратно так, прерывая поцелуи, чтобы глянуть вниз, а, справившись, стаскивает её с чужих плеч, подмечая парочку татух ещё и на спине, которые до этого не имел возможности рассмотреть. Да и сейчас палит мельком, а потом кидает рубашку куда-то в сторону. Ляхов так-то тоже не стеснительная тёлочка во время первого секса, он пихает обе ладони Егору под тишку, задирает и вытряхивает его оттуда.       Теперь оба на равных. Гриша падает головой на кучу подушек, пытается рассмотреть на камерах какой-нибудь зелёный (или красный?) мигающий огонёк, время записи там или что-то вроде, но он тот ещё слепошара и без очков видит хуёвенько. Но так спокойнее — ему даже кажется, что Булаткин соврал, хотя и в этом не было никакого резона.       Егор смотрит сверху вниз, лапает уверенно, только сейчас подмечая, что Ляхов, можно сказать, аномально худой, в голове сразу цепочка мыслей про охота накормить и.накормить чем? — он усмехается вслух, понимает, что за такую непозволительную вольность давно бы схлопотал от режиссёра, и оператор бы сказал «стоп», но сегодня он выполняет функции всех на площадке — вчера даже заморочился и закрепил камеры так, чтобы было всё видно с максимально дрочибельной стороны, а сегодня не понимает, какую из ипостасей он выбрал: ёбаря террориста или лапочки и неженки? Пока он мечется от ангелочка на правом плече и демона на левом, Гриша лезет ему в шорты, оттягивает резинку и пихает туда ладонь, а там, по заветам лучшего студийного порно, даже трусов нет. Тем проще! Берёт полувставший член, сжимает у основания, поднимает подбородок и смотрит прям в шаловливые блестящие глазёнки изумрудно-синего цвета, получает поцелуй как разрешение к любым действиями, но в положении Ляхова — просто тупо лёжа на спине и сжимая чужой хуй, особо не разгуляешься, и второй ладонью он упирается ему в грудь, чуть приподнимается и заваливает Егора на спину. Садится сверху, немного неуклюже из-за длины собственных ног. Обе руки на резинку шорт, их Гришка с Егора стягивает, совершенно некинематографично кидает в сторону, и сразу опускает голову вниз, потому что давно этого хотел, и в этом даже не зашкварно признаться, потому что Егор охуенно красивый и ебабельный просто до чертей.       Приходится даже молчать сначала, чтоб не испортить момент, а потом рот уже занят. Гриша не прям мастер в отсосах, но он старается, и больше для самого Егора, чем для видео: старается напуститься побольше слюней, взять поглубже, давится, даже кашляет пару раз, но всё равно продолжает, чувствует, как его обнимают ногами, как Егор сжимает и пропускает через пальцы его волосы на макушке. Булаткин в этот момент считает себя неженкой, потому что не стремится выебать в рот, а так, просто витает в мыслях, кайфует и практически музыкально стонет, закатывая глаза и залипая прям в нужный объектив. Но много времени на мысленное любование на будущий результат он не тратит, приподнимается на локтях, одной рукой цепляется в волосы Гришки покрепче, буквально оттаскивая его от своего члена, целует мокро и слюняво, улыбается в поцелуй и кивает на подушки, чтоб ложился обратно.       Они оба прекрасно помнят их первую встречу и спор на улице о том, кто кого должен был трахать в тот день, но сейчас вопрос об этом не стоит даже. Егор может для кого-то и сладкий мальчик, но характер у него сучий, и если не дать ему то, что хочет, можно нарваться на нехилую истерику. И сейчас Ляхов не спорит. Просто смотрит, как Егор, аки волшебник какой-то, достаёт из-под одной из подушек целую ленту из гондонов (так и хочется пошутить про «нам не нужен презик, и я так гондон), смазку, выглядит крайне сосредоточенно, отрывая один презик, ища нужную сторону упаковки, чтоб её порвать, а Гришу прям пробирает на смех, но он терпит. Булаткин стаскивает с его шорты вместе с боксёрами, заставляет Гришу согнуть ноги в коленях, подмечая, что тот не снял носки. Ебать милота.       — А че, какая-нить анестезия будет? Я не то, чтоб часто в жопу жахаюсь, так что…       Егор закатывает глаза, наклоняется, смотрит в глаза, испытывая желание зарядить воодушевляющую пощёчину, чтоб заткнулся и не портил момент, но вместо этого решая подарить воодушевляющий отсос.       — Ток ты сильно не старайся, я скорострел ващет!       — Завали, — быстро рыкает Булаткин и касается губами головки члена, обводит языком раз, потом ещё…а на пальцы втихую льёт смазку и медленно, но верно лезет внутрь, мысленно молясь, чтоб сейчас Ляхов не ляпнул какую-нибудь хуйню, а то точно ему хуй откусит! Но тот внезапно молчит, ёрзает, и его приходится держать за бёдра, ртом насаживаясь на член, а пальцами растягивая медленно, потому что хочет, что их личная порнуха была более живой, эмоциональный и настоящей, чем классическое «плюнул, сунул и погнал». И Гриша, на самом деле, лучший вариант. Он реально настоящий, эмоции у него всегда через край, и, что самое главное, он совсем их не сдерживает. Немного не эротично шипит, а вот мычит весьма приятненько. У Егора очень устаёт рот, но пятнашечку Ляхова он осилил с лёгкостью. Отрывается и облизывает губы, чтоб убрать остатки естественной смазки и слюней, вынимает пальцы и глазами ищет презик, который обнаруживается у Гриши в руках. У того сухие пальцы, и ими он спокойно открывает упаковку, и вот этот момент Егор ненавидит больше всего, потому что есть риск потерять настрой. Но ему удаётся натянуть резинку в одно движение, потом раскатывает, ещё смазки, потому что любит, что прям хлюпало, и проникает внутрь, нависая над Гришей и обеими ладонями упираясь слева и справа от его лица.       Хочет видеть неповторимые эмоции от секса с собой красивым. Но Гришка просто смотрит ему в глаза, пытается справиться с малоприятными ощущениями, привыкнуть, но, как известно, движение — это жизнь, и Булаткин начинает двигаться, сначала медленно, а потом то ускоряя темп, но делая медленные, но очень глубокие толчки. Капли пота с его висков хуярят прям Гришке на лице, и он еле успевает закрывать глаза, обнимает Егора обеими руками, закидывает обе ноги ему на бёдра, обнимая покрепче, думая, что долгой порнушки у них не выйдет, ибо не обманул по поводу скорострела. Но и сам Егор не любит долгий секс, который, как правило, становится мучением для обоих партнёров и который слишком переоценён, поэтому быстро стягивает с правой два кольца, кидая куда-то рядом с Гришей на постель, облизывает ладонь и кладёт её на чужой член, начиная быстро двигать вверх-вниз. Меньше минуты, чтоб Ляхов кончил, чтоб его ноги свалились с его бёдер а сам Егор понимает, что нет смысла продолжать трахать летающее в нирване тело. Он отстраняется, снимает презик. Пара движений ладони и он кончает Грише на живот, а сам падает рядом и довольно лыбится прям в камеру и как-то инстинктивно двигается ближе к нему, потому что знает, что через пару минут, как жар отойдёт, ему станет прохладно, но главное, что не так пусто, как обычно после съёмок, потому что весь этот день он планирует провести с Гришей, а не попрощаться сразу после душа, как это было прежде с другими партнёрами.