Спутал

      Последние пару дней перед выпиской Влад бесконечно наёбывал сообщения в телеге о том, как соскучился по их междуусобкам, как ждёт его возвращения после того, как тот торжественно надрал жопу главной болезни двадцать первого века, и что они всем трапом готовятся закатить грандиозное событие в честь его возвращения, куда совместным решением думают позвать Егора. Тут вставал вопрос: а не будет ли против Ваня?       Шабашов тогда ответил, что всё ок, он не против, ведь сам…ох, бля! Нет, о собственном окрылении от долгожданной встречи с тем, с кем проводить время так по кайфу, он не скажет — научился держать свои эмоции при себе. Избранные эмоции. Остальное осталось как прежде.       И сейчас Ваня в ступоре. Он смотрит на сборище своих и чужих, потом смотрит на новые кроссы, которые напялил в честь своего возвращения, надеясь получить язвительное «они тебе не идут, отдай их мне». А Влад всё стоит поодаль и ржёт с этой ебучей моделькой, лезет ей под платье своими татуированными щупальцами, никого не стесняясь, потому что, ну, он вообще в этой жизни никого не стесняется.       Обидно? Да пиздец! До такой степени, что смотреть невозможно, и он оставляет задумавшегося о чём-то вечном Егора, чтоб вернуться домой, а дальше по лестнице наверх и к себе. Заебался за какие-то пару часов. Будто б оказался в мемасе ожидание vs реальность. Но это не мем, это, бля, жизнь.       То, что Ваня их покинул, основа тусы замечает достаточно скоро. Егор, который видел побег краем глаза и Лёха, который выследил всю траекторию движения, но лезть не стал, потому что считает всех своих братиков людьми взрослыми, но по факту, такие они дебилы…выходит во двор, отвлекает Гришу, пару слов на ухо, чтобы тот на правах старшего дал пинка под зад Владу, чтоб подбил его если не на какие-то определённые (умные) мысли, то хотя бы на желание думать, а не бежать за первой попавшейся новой юбкой, что ступила на порог их дома и которая, вроде как, ничья. Ляхов кивает, дымит в сторону, отдаёт кальянную трубку Кристине и уводит её суженого-ряженого-заряженного в сторону под локоть, прерывая воодушевлённый спич о женщинах, которых тому доводилось ебать. Время идёт, истории не меняются. Утащив Влада подальше от людей и окон, дабы никто не грел уши, Гриша получает недовольных взгляд и закатанные глаза.       — Ванька нигде не потерял?       — М? — выражение лица максимально тупое, глаза в разные стороны. Уже бухой. И тут даже непонятно, воздействовать будет тяжелее или наоборот, проще? — А че с ним?       — Ниче хорошего, — руку кидает на плечо. Ляхов слегка пониже, но дотягивается. — Свалил он. Ты б побазарил с ним, лады? — говорит об этом, сам бегая глазами и случайно встречая и взглядами с Егором, что сидит на садовых качелях. Гришка человек с далеко неидеальным зрением, но тут прогадать просто невозможно. Опускает глаза. — Разберись, а то ваши косые взгляды друг на друга уже всех заебли, — хлопает по плечу и ретируется, оставляя Влада в глубоком недоумении: о каких косых взглядах идёт речь?       Гриша, считая, что он высказал просьбу весьма доходчиво, быстрым шагом хочет свалить в дом, налить себе чего-нибудь не совсем полезного и въебать одним махом. Он искренне считает, что у них с Егором есть ровно аналогичная хуйня. Ну, с косыми взглядами.       Но не судьба.       Уже у двери Булаткин догоняет его и тормозит, заставляя обернуться и на секунду почувствовать превосходство из-за ничтожной разницы в росте. Поправив свою броню в виде кепки, Гриша смотрит как всегда непринуждённо, будто б спрашивая: «че те братик?».       — Слуш, есть предложение, прям на миллион!       — По баблу?       — Почти, — вздыхает. — Пойдём побазарим там, — указывает в какие-то ебеня двора.       Гриша думает, что это какая-то своеобразная романтика и даже ненароком о том, что ему сейчас будут признаваться в любви. Егор думает о том, как правильнее высказать предложение заняться сексом на камеру, учитывая, что оба даже в глаза друг другу смотреть слишком долго не могут из-за единичного случая лажи.       Мимо них пролетает Влад, и сразу наверх. У него состояние колеблется между: «я ниче не понимаю», «я всё понимаю» и «пивка мне». Он че-то сделал не так? А почему бы не подойти и не сказать прямо? Ваня ж обычно пиздец мастак на такие вещи.       Зачерпнув уверенности через край из собственных суждений, Влад вваливается в крайнюю комнату, делает пару шагов до постели, где пластом лежит тулово в разноцветной одежке и носках, к нему спиной, и встаёт буквой ф, подчёркивая собственную важность — да, это он снизошёл! А Шабашов даже не повернулся, продолжая влипать пустым взглядом в стенку.       — Ну че ты… — Владос садится рядом и тычет в спину. Ноль внимания. Умение общаться с кем угодно, а в особенности с женским полом и Ваней, у него отсутствует, так что если б не его положение в иерархии порнографии и какая-никакая популярность, ему б наверное никто в жизни б не дал. — Для тебя ж туса, а ты…       — О класс, я ещё и виноват, — Ванёк хмыкает, лениво переворачиваясь на другой бок, чтоб посмотреть в бесстыжие глазёнки, постараться сделать это с холодом, но хз — только со стороны можно оценить получилось или нет. Он максимально не хочет казаться истеричкой прямо сейчас, но чёт как-то обидно, если честно. Достаёт мобильник из-под себя, снимает блок.       Владос, будто б чувствуя, что сейчас будет, готовится получить дохуя осуждения в свой адрес. Осуждения, которое он обязательно сведёт в шутку! Или нет?       Взяв данный ему прям в руки телефон, он видит переписку с самим собой, последние два дня, листает и даже лыбится — писал такую хуйню, да ещё и по трезвой, хотя местами не. Ржёт над парочкой сообщений, над ошибками Вани, сводит брови и…и начинает потихоньку доходить.       Он выпил не так много бухла, а там, на улице, просто хотел казаться таким чуваком, немного не в адеквате, прикидываться ветошью, чтоб не напрягали ничем серьёзным…а Ваня раскусил его. И десяти секунд не понадобилось.       Кладёт телефон аккуратно на постель, ладони в замок. Он ждёт три заветных слова, которое объединит их сложные отношения за всё время знакомства.       — Пиздец ты тупой, — оглашает Ваня.       Тоже три слова, и тоже объединяет, причём весьма ёмко. Влад кивает согласно, и ему уже даже не смешно чёт, потому что неизвестно, что с этим всем делать? Задать вопрос самому себе, чувствует ли он что-то подобное в ответ, не боится ли он нагадить единственному человеку, готового его терпеть, да и вообще…готов ли он проебать ту часть своей жизни, где есть тёлки и огромные бабки?       — Ну и шо? Долго молчать будем? — Ване не легче, как на иголках бля, хотя, честно признаться, стало легче. Но сейчас лучше уж Влад его послал бы его в пешее эротическое, чем завалил свисток так надолго. На другие варианты особо надеяться не приходится, если честно. Быть уверенным, разве что, что ему скажут «а зачем мне было это знать?» — а что, весьма в стиле Влада и его безупречной самооценки — но тут он, вроде как, сам догадался, пусть и путём лёгкой манипуляции.       — Ваще тупой, — Владос улыбается, даже ржёт тихонько. Плюхается рядом, зачем-то погружаясь в мысли и теряя интерес к пати за дверью, где его гэнг и тёлка, которая ему даст, если он попросит. Теперь мысли сосредоточены вокруг рассуждения о собственной тупости.       Но готов ли он принять это — сам не знает.       А Ваня наивно думает, что всё хорошо.       Гриша глупо впирает Егору в лицо, хлопает глазами и старается переварить только что выданную ему инфу. Он, кажется, уже раза три повторил «че?», в своём восприятии спустился к первобытному обществу, причём сам Булаткин выглядел так, будто слишком толсто рофлил, хотя его ложь тире предложение звучали слишком правдоподобно, хотя появление загадочной дамы, которая в итоге не злостная разлучница, а просто желающая платить бабки за съёбывание мужиков на камеру, это изначально странно…кароч непонятно.       Ответ находится не сразу. Гриша убирает кепку назад и улыбается.       — Я кароч думаю не, мы ж уже разок проебались, так что…сам понимаешь, ну, — хлопок по плечу, разворот на 180, и таким образом Егор уже превращается к замершую как при игре в «море волнуется» фигуру.

***

      За три дня ничего не меняется. Ваня считает, что их с Владом разговор всё ещё не закончен и ниче плохого в этом вроде нет: второй постоянно сидит дома, не вбирается ни на одну из тус, где он в роли приглашённого ёбаря-террориста, и это пиздец как успокаивает. Жизнь, кажется, налаживается: они пьют пиво на шезлонгах каждый день, врубают трэп и дрейн, кататься на зетке. Шабашов даёт ему свыкнуться с мыслью о том, что охуенно проводить время можно не только с тёлками, пока утром пятницы Владос не одевается в свои любимые шлюшьи одеяния, спускается завтракать, а на логичный вопрос «а ты куда?» отвечает:       — Ты че забыл, съёмка ж седня.