Rippin Me Off

http://cs608424.vk.me/v608424656/168b/vkabvGmnINg.jpg Обложка! Огромное спасибо за помощь, пинки и поддержку в написании этой главы Кристинычу. Если бы не она, то я ещё полгода писала бы продолжение. - Видишь, это обычный ушиб, - говорит Сын Хён тихо, дотрагиваясь ладонью до твоей руки, лежащей на подлокотнике между вашими сидениями. Первое, чисто инстинктивное желание - тут же оттолкнуть Чхве, но сдерживаешься, вспоминая, что решила дать ему ещё один шанс. Пусть он сам когда-то и не был с тобой настолько щедр. Вряд ли сможешь простить его. Вряд ли сможешь остаться с ним. И уж наверняка не сможешь забыть всё плохое. Но один небольшой, почти ничего не значащий шанс ты ему можешь дать. Чтобы и он сам понял - ваше время ушло, как бы Сын Хён за него не цеплялся. Это как силок - чем больше дёргаешься, тем сильнее затягивается петля. И ты решаешь остановиться, не сопротивляться. Просто плыть по течению. Это не так, оказывается, и страшно, с учётом того, что времени до окончания вашего устного соглашения остаётся не так уж и много. - Бо Ра, ты злишься? Голос мужа неуверенный и лишённый привычных властных оттенков. Кажется, Чхве то ли боится тебя спугнуть, то ли - услышать честный ответ на свой вопрос. Наверное, потому что ты была молчалива и напряжена весь обратный путь до коттеджа. Но правда в том, что причина была вовсе не в Сын Хёне, а в начавшемся всё-таки ливне, который всё никак не желал стихать и мешал вам даже сейчас выйти из автомобиля и пойти в дом. Странно, но ты действительно не злилась на Сын Хёна. Ты даже испытала сильнейшее облегчение, когда доктор уверил вас, что с рукой всё будет в порядке уже завтра, если её смазывать специальной, купленной в аптеке мазью. Реально, было страшно от того, что Чхве мог сломать руку. Даже сейчас чувствуешь себя неуютно при этой мысли. Но чудо-мазь у тебя в кармане, неудавшийся спасатель рядом, а до дома уже метров десять - не более. Всё в принципе хорошо, если бы только не дождь стеной и не завывание шквального ветра. Поворачиваешься к мужу, откидываясь наконец на сиденье и немного расслабляясь. Мужчина всё ещё сидит, накрыв твою руку ладонью. Только сейчас, когда напряжение от поездки в таких кошмарных погодных условиях отступает, ощущаешь, насколько рука Чхве тёплая, и тут же с удивлением понимаешь, что тебе комфортно сидеть с ним в тёмном салоне. - Что за глупости, Сын Хён? - спрашиваешь миролюбиво. - За что мне злиться? За то, что подарил шестилетнему мальчишке столько радости от спасения котёнка? Или за то, что веткам яблони сто лет в обед? Или за то, что итальянские туфли, оказывается, не так уж и хороши для таких опасных операций? - Сын Хён улыбается, но как-то несмело. Словно не понимает до конца, шутишь ли ты или же попросту издеваешься. В машине снова устанавливается неловкая тишина. Вздыхаешь, всё-таки высвобождая руку и глядя через лобовое стекло на крупные капли дождя, струями стекающие по нему на капот. - Как ты думаешь, нам долго ещё здесь сидеть? Вы подъехали к дому уже минут пятнадцать назад, если не больше, а ливень всё не кончается. Причём, погода разбушевалась настолько, что не можете решиться с Чхве даже на такую короткую перебежку к коттеджу. Мужчина пожимает плечами, тоже глядя на капли, стекающие по лобовому стеклу. - Главное, чтобы гроза не началась, - задумчиво произносит он, и тёмное небо тут же освещает разряд молнии. Сперва один, затем сразу же ещё несколько. - Чёрт! Не сговариваясь, тут же открываете дверцы автомобиля и бежите в сторону коттеджа. По дороге Чхве подхватывает тебя под руку, чтобы ты не упала на скользкой от грязи и луж дорожке. Когда наконец достигаете крыльца и оказываетесь под крышей, вы уже мокрые насквозь. Вставляешь ключ в замочную скважину и проворачиваешь его, уже мечтая о том, чтобы наконец попасть в дом и переодеться во что-нибудь сухое. Оказываетесь внутри. Наспех разуваетесь. Чхве щёлкает выключателем, но эффекта от этого ноль - в доме по-прежнему темнота. - Скорее всего или пробки выбило, или провода где-то зацепило, - говорит Сын Хён, подходя к окну и отодвигая штору. - Думаю, что провода - фонари тоже не горят. - Молодой человек так спокоен, а твоё сердце готово вот-вот остановиться от страха, когда слышишь новые раскаты грома. Грохот настолько громкий, что кажется, словно молния бьёт прямиком по крыше коттеджа. С ужасом сжимаешь кулаки, вспоминая, что черепицу укладывали ещё в твоём детстве, то есть лет двадцать назад. Эти тревожные размышления прерывает порыв ветра, который, судя по звуку, распахивает окно в спальне. Тебя моментально обдает холодом, и ты автоматически обхватываешь себя руками, словно это может согреть. Чхве же бросается в спальню, оставляя тебя в кромешной темноте. Слышишь, как он борется с непогодой, закрывая окно, и испуганно бредешь на этот звук. Наконец оказываешься в такой же тёмной спальне. Видишь лишь силуэт Чхве, копающегося в комоде. - Бо Ра, куда ты положила свечки, которые мы сегодня нашли? С досадой понимаешь, что выкинула их, решив, что вряд ли они понадобятся. - Извини, я их выкинула, - произносишь виновато. - Я не... Сын Хён оказывается рядом с тобой. Вскользь дотрагивается костяшками пальцев до твоей щеки, словно успокаивая. - Ничего страшного. Я схожу к Юбин - здесь через сад идти меньше минуты. - Молодой человек уже направляется к дверям, когда судорожно вцепляешься пальцами в его запястье, останавливая. Страшно не столько остаться в темноте, сколько от того, что из-за твоей недальновидности Чхве в такую погоду придётся оказаться снаружи. Действительно очень страшно за Чхве. Настолько, что начинает охватывать паника. - Бо Ра, я туда и обратно... - Не уходи, Сын Хён, - лепечешь едва слышно, вздрагивая от очередного оглушительного разряда. Еще крепче сжимаешь пальцы и только теперь осознаешь, что вцепилась мужу в пострадавшую руку. Но не отпускаешь его, а лишь ослабляешь немного хватку. Боишься, что Сын Хён снова, как и в случае с котёнком, решит играть в героя и добыть свет любой ценой. А ведь это очень опасно - бродить по улице во время грозы. - Ты слышишь, я не хочу, чтобы ты туда шёл! Не хочу, Сын Хён! Не хочу! Молодой человек замирает на мгновение, а затем поворачивается к тебе. Тут же отпускаешь его, и Сын Хён осторожно проводит пальцами у твоей щеки. Не касаясь. Словно не решается это сделать. Мурашки тут же бегут по коже, а внутренний голос взывает остановить Чхве, пока не поздно. Кажется в этот момент, что твоё сердцебиение эхом разносится по погруженному в темноту особняку. Становится почему-то очень тихо. Или просто ты не слышишь ничего, кроме стука собственного сердца, но и он тоже куда-то отдаляется, словно кто-то невидимый медленно убирает пультом звук. Ты просто стоишь и смотришь на Чхве, а комната то освещается отблеском молнии, то вновь погружается в темноту. Сын Хён смотрит на тебя, приподняв руку, но так и не касаясь твоей кожи. Выглядит до странного открытым в это мгновение - с этим своим пристальным взглядом и напряженными плечами. Ударь ты его сейчас, то победила бы. Эта мысль пролетает в голове, но так и не находит одобрения. Потому что ты не хочешь его бить. Несмотря ни на что, не хочешь. И ты просто делаешь это чёртов шаг вперёд, касаясь ладонью его щеки. - Не уходи, Сын Хён. Пожалуйста. И эти слова, потонувшие наполовину в новом оглушающем раскате грома, действуют на мужчину, как катализатор. Чхве вдруг перехватывает твоё запястье и жадно касается его губами. - Не уйду, - выдыхает тебе в кожу, проводя по ней носом и вдыхая твой запах. Ты знаешь, что последует за этим, но уже не можешь ничего изменить. Сын Хён оседает на пол, обхватив тебя руками. Смыкает их кольцом вокруг твоих бёдер, когда опускается уже полностью на колени. Сжимает тебя всё крепче, прислонившись щекой к мокрой ветровке. - Я не смогу без тебя, Бо Ра. Я не хочу без тебя... Я думал, что я сильный. Но я ни черта не сильный. Без тебя не сильный. Понимаешь? - он говорит сбивчиво, проглатывая окончания, но ты прекрасно понимаешь каждое слово. Стоишь и смотришь на затылок Сын Хёна, проглатывая слёзы, которые комом встали в горле. Столько раз в своих мечтах ты видела Чхве вот таким - раздавленным, раскаявшимся, на коленях. Но ты ни черта не готова к такой картине наяву. Потому что муж даже извиняется всегда со скрипом. Не только перед тобой - перед всеми. Потому что между вами не было сейчас ссоры или стычки, чтобы он так под тебя прогнулся. Потому что сердце болезненно сжимается. Ты не хотела его ломать, но всё же в чём-то сломила. - Этот год... Каждый день этого года я сожалел. Каждый - скучал. Каждый - уговаривал себя дать тебе ещё немного времени... - Сын Хён, - тихо произносишь, дотрагиваясь до его мокрых волос - сперва робко, почти невесомо, а затем запуская в них пальцы, - пожалуйста, встань. И он поднимает лицо, искаженное глубоким сожалением и страхом. В отблесках разрядов молнии где-то за закрытым окном Чхве выглядит почти безумным. Но это его сумасшествие почему-то тебя не пугает. Оно гораздо понятнее, чем то, как Сын Хён вёл себя с тобой раньше. И ты не испытываешь ни капли злорадства от его надломленности. Лишь сожаление от того, что это всё друг с другом и сами с собой вы сделали собственноручно. День за днём, минута за минутой вы пытались что-то кому-то доказать, вбивая при этом гвозди в крышку гроба ваших отношений. Потому что, оглядываясь назад, на те дни, когда вы с Сын Хёном только познакомились, понимаешь, что абсолютно не знаешь тех двоих людей, которые проснулись в огромном роскошном особняке, как муж и жена. Что с вами произошло? И, главное, почему? - Прошу тебя, встань, - повторяешь более решительно, и Чхве подчиняется. Медленно поднимается на ноги, наконец разжимая руки. Стоит, переминаясь с ноги на ногу, и настороженно на тебя смотрит. - Давай... - замираешь, но не от того, что не решаешься произнести дальнейшие слова, а от того, что Сын Хён напрягается так, словно ждёт от тебя увесистый хук справа. Это неприятное чувство - знать, что человек ждёт от тебя плохого. Особенно тогда, когда искренне не желаешь делать ему какую бы то ни было гадость. Делаешь шаг вперед и берёшь мужа за руку. Сжимаешь пальцы, глядя ему в глаза и улыбаясь. Не так открыто, как хотелось бы, но нервозность Чхве, видимо, передается и тебе. - Давай не будем сегодня говорить о прошлом. Покорно кивает, ничего не говоря. Понимаешь, что пауза затягивается. Ты не знаешь, что ещё сказать, а Сын Хён, такое ощущение, и вовсе замкнулся в себе. Так и стоите, как двое не до конца дееспособных человека - держась за руки и нервно улыбаясь. Ты решила отпустить ситуацию, плыть хотя бы эти несколько дней по течению, но при этом абсолютно не рассчитывала, что и Чхве перестанет предпринимать каких-либо шагов по отношению к тебе. Это настолько сбивает с толку, что лихорадочно ищешь мысленно хоть одну более-менее подходящую и не опасную тему для продолжения разговора, но, к своей огромной досаде, не находишь. - Давай заведём кота, - вдруг тихо говорит Сын Хён. Не можешь понять, сказал ли он это, чтобы прервать наконец паузу, или же действительно всерьёз, но предложение мужа настолько неожиданное и абсурдное, с учётом его аллергии и вашего почти развода, что резко поворачиваешься к нему. - Ну, знаешь ли... - всё, что в этот момент способна возмущённо выдохнуть, осуждающе качая головой. - Ты... Твоя аллергия... - Я мог бы пережить свою аллергию, - говорит мужчина так же тихо. - Ты ведь хотела кота. Это какой-то дурдом, но чувствуешь себя почему-то ужасно. Знаешь, что скажи ты "да", то он бы достал этого чёртова кота быстрее, чем кончилась гроза. Но эта власть над мужем не кажется тебе такой уж замечательной штукой. Тем более, что какой-то кот, каким бы милым и пушистом он бы ни был, не может волновать тебя больше, чем здоровье Чхве. Мысль об этом настолько логична в потоке твоих размышлений, что шокировано замираешь. Нет, ты хотела перестать сопротивляться на эти оставшиеся у мужа дни, но не до такой же степени, чтобы... - Чхве, я в детстве хотела себе аллигатора на поводке, - ворчливо выпаливаешь, чтобы скрыть своё волнение от осознания того, что Сын Хён всё ещё тебе дорог. - Так что теперь? Может, купишь его для меня вместо кота? Сын Хён пожимает плечами. - На аллигаторов у меня нет аллергии, и они, насколько помню уроки биологии, не лазают по деревьям. - Господи, Сын Хён! - восклицаешь, прежде чем понять, что Чхве шутит. Причём вид у мужчины не очень уверенный. Скорее всего, новая вспышка твоей язвительности на, в принципе, благое намерение его задела. И снова это дурацкое чувство, что ты поступаешь с ним, как последняя гадина. Хватаешь его за руку, заглядывая в глаза. - Сын Хён-а, не нужно никого и ничего мне покупать, чтобы загладить вину. Тем более, если это причиняет тебе реальные страдания. Я помню, как мы ездили к твоей тётке, и что с тобой творилось из-за шерсти её персидского кота... - Ты испугалась, что я умираю, - перебивает тебя Сын Хён, улыбаясь и неожиданно касаясь пальцами твоей скулы, убирая прилипший к ней, мокрый от дождя локон волос. - Вломилась в дом нашего доктора, вытащила его из кровати и заставила чуть ли не искусственное дыхание мне сделать. Помню, подумал тогда, что ни разу не слышал из твоих уст столько ругательств. В воспоминаниях сразу возникает яркая картинка событий той ночи. Как ты впихнула Чхве в автомобиль, рванула на всей скорости к дому семейного врача и, проклиная всех и вся, прорвалась через прислугу в его спальню. Закрываешь лицо рукой и опускаешь голову. Тебе, конечно, очень стыдно с одной стороны, но с другой - распирает от смеха. У Чхве воистину было грандиозное выражение лица, когда ты подгоняла сонного врача и его прислугу хлёсткими словечками. Ещё бы, с учётом того, что дома ты всегда следила за своей речью. Как только поняла, что Сын Хёну не нравится, когда женщины сквернословят, так и закрыла рот в этом плане на замок. Но в ту ночь ты была слишком напугана, чтобы сдерживаться. Не выдерживаешь, и всё-таки начинаешь смеяться. - Со стороны я, наверное, выглядела, как... - Я люблю тебя, Бо Ра, - прерывает тебя внезапно Чхве и подается вперёд, накрывая твои губы своими. Непривычно нежный для Сын Хёна поцелуй. Даже, пожалуй, в какой-то мере несмелый. Но и этого хватает, чтобы сердце начало биться в разы быстрее, а голова - слегка кружиться. Особенно, когда ладонь мужчины оказывается под твоей кофтой. И ты... Ты отпускаешь себя. Отжимаешь тормоза. Потому что устала врать себе, что хочешь, чтобы Чхве остановился. К чёрту! Это ещё ничего не значит! Приоткрываешь рот, впуская в него язык мужа, и обвиваешь шею мужчины руками, прижимаясь сильнее к крепкому телу. И это, наверное, ошарашивает Сын Хёна. Настолько, что он сперва на мгновение напрягается, и только затем запускает пальцы в твои волосы, притягивая тебя поближе. Прядь волос при этом цепляется за серёжку, и ты вскрикиваешь от неожиданной, но лёгкой боли. Чхве тут же отпускает тебя и испуганно делает шаг назад. Но боль уже прошла, да и Чхве причинил её не специально, поэтому шагаешь к Сын Хёну. Он тут же обхватывает твоё лицо ладонями. - Прости. Я не хотел. - Сын Хён, если ты сейчас не замолчишь, то будешь спать сегодня на кушетке в гостиной, - выдыхаешь, буквально хватая мужа за руку и направляясь в сторону спальни. Гром по-прежнему грохочет, но тебя это больше не волнует. - Ты хоть понимаешь, что... Господи, Сын Хён, ты словно сапёр на минном поле! Разворачиваешься к нему, когда оказываетесь в спальне, и всматриваешься в глаза. Почему Чхве ничего не делает? Почему просто стоит и молчит? Это так на него, доминанта во всём, непохоже. А для тебя непривычно действовать самой. С ним непривычно. Потому что с другими мужчинами ты вообще ни о чём не задумывалась - делала, что хотела. Но Сын Хён... Сын Хён это Сын Хён. С ним нельзя, как с другими. С ним не можешь решиться сразу же на этот шаг, но всё-таки пересиливаешь свою дурацкую робость перед мужем и отшвыриваешь в сторону мокрую ветровку. Затем за ней летит кофта. Остаешься лишь в джинсах и кружевном лифчике, а Чхве так и стоит полностью одетый. Смотрит, не моргая, но не предпринимает никаких действий. - Сын Хён, - ворчишь, принимаясь за ремень на своих джинсах, - только не говори, что мне придётся тебя самой раздевать. Можешь поклясться, что мужчина вздрагивает, когда обращаешься к нему. А затем всё-таки наконец начинает раздеваться. Как-то не особо проворно, долго копошась с ремнём и носками. Причём, раздевается вполоборота к тебе. Стоишь уже только в трусиках и наблюдаешь за тем, как Чхве с трудом стаскивает мокрые насквозь джинсы. Подходишь к нему со спины, привстаешь на носочки и дотрагиваешься ладонями до поясницы, при этом касаясь губами плеча. Мгновение, и уже обнимаешь мужа за талию, прижимаясь при этом обнажённой грудью к его спине. Пробегаешься пальцами по мышцам пресса, с удовлетворением ощущая, как те сокращаются под твоими прикосновениями. - Бо Ра, - выдыхает хрипло и низко куда-то вверх, откидываясь головой на твоё плечо и закрывая глаза, когда твоя ладонь скользит под его трусы. Останавливает тебя, накрывая ладонью ладонь, которая уже лежит на возбуждённом члене. - Послушай... - Ничего не хочу слушать, - шепчешь в ухо, но при этом всё-таки отпускаешь Чхве. Обходишь его и заглядываешь в глаза, тут же толкая ладонями в живот и направляя мужчину к кровати. Раз уж инициатива сегодня за тобой, то... Улыбаешься, вскидывая бровь и надвигаясь на Сын Хёна. Ты действительно его хочешь. Не из-за каких-то привычных факторов, как, например, его умелые действия, а просто так. Из-за того, что ощущаешь - это правильно - то, что сейчас происходит. Знаешь так же и то, что и Чхве тебя хочет, хотя муж и продолжает пятиться от тебя, ничего не предпринимая. Ровно до тех пор, пока не упирается ногами в матрас. Только тогда обхватывает тебя руками, увлекая за собой на кровать. Падаешь рядом с Сын Хёном на покрывало, а затем с ловкостью оказываешься на мужчине. - Ты вообще собираешься что-то со мной делать? Кивает, продолжая молчать. Садится и чуть касается губами уголка твоих губ, при этом медленно пробегается пальцами по изгибам бёдер. Так легко, словно боится, что коснись он тебя сильнее, то ты превратишься в тлен. Для Чхве непривычны такие прикосновения, как и то, что, когда мужчина вбирает в рот твердую бусину соска, касаясь её при этом кончиком языка, он не терзает твою плоть укусами или щипками. Сын Хён вообще действует словно в замедленном режиме. Словно это у него вообще первый секс в жизни. И это слегка тебя напрягает. Но вместе с тем тепло растекается по телу от каждого его несмелого прикосновения, от каждого осторожного движения языка и пальцев. И от того, что чувствуешь под ягодицами твёрдую плоть. Запускаешь пальцы в волосы Чхве и прикрываешь глаза, секунда за секундой всё больше расслабляясь и наслаждаясь ласками мужа. И если сперва ты решила, что это довольно интересно - доминировать, то сейчас понимаешь, что ни черта не хочешь верховодить Сын Хёном. Всё так, как и должно быть. По крайней мере, с твоей точки зрения. - Бо Ра, - зовёт тебя мужчина, и ты открываешь глаза, абсолютно не понимая, почему он остановился, - у тебя есть презервативы? Сперва даже не понимаешь вопроса, а затем вдруг начинаешь сердиться сама на себя - после прошлого вашего раза сама же вынесла весь мозг Чхве из-за того, что он не предохранялся, а теперь... - Сын Хён, твою же мать! - стонешь неудовлетворённо и тут же сперва привстаешь, а затем опускаешься на возбуждённый член. Самое нелепое, что на дне твоей сумки покоится с миром целая упаковка презервативов, но почему-то сейчас сама идея тащиться за ними в коридор кажется тебе абсурдной. Это же Чхве, а не какой-то мальчик по вызову. Прикусываешь губу, с усердием двигая бёдрами и злясь от того, что муж по-прежнему не спешит шевелиться. Но вот ты начинаешь ускорять темп, и Сын Хён не выдерживает. Придерживая тебя одной рукой за спину, а другой - за бедро, неожиданно переворачивается, и ты оказываешься под ним, с удовольствием ощущая тяжесть его тела. Начинает проникать в тебя всё мощнее толчок за толчком, при этом закидывая твои ноги повыше и жадно касаясь губами коленки. Скользишь ладонями по плечам Чхве, чуть сжимая пальцы. Постанываешь от удовольствия при каждом новом движении бёдрами. - Бо Ра, я люблю тебя, - сбивчиво шепчет Сын Хён уже у твоего уха. Его движения становятся всё более рассеянными, и ты, сквозь пелену собственного наслаждения, понимаешь, что муж вот-вот кончит. - Я знаю, - отвечаешь тихо, прямо ему в губы, когда он целует тебя, начиная толкать бёдра вперед ещё яростнее. Так, как ты всегда любила. Так, как ты и сейчас любишь. И вот тебя уже накрывает волна оргазма, сперва словно подкидывая сознание куда-то вверх, а затем устремляя его вниз. Почти полуобморочное состояние. Даже не чувствуешь больше тяжести опавшего на тебя Чхве. - Прости, Бо Ра, - говорит с сожалением. - За что? - едва выговариваешь, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, ни даже веками. - Чёрт, я правда думал, что... Что не кончу в тебя, но... - стонет с досадой, утыкаясь лбом в твой висок. Причина безусловно веская, но даже она не может тебя заставить открыть глаза. К тому же, это же Чхве. Он всегда любил делать это без защиты. Не понимаешь абсолютно, что его коробит сейчас. - Прости. Я не хочу, чтобы ты думала... - Думала, что? - спрашиваешь, недоуменно глядя на мужа. - Что я сделал это специально, - отвечает тихо, - именно сейчас. Наконец до тебя доходит причина его тревоги. Вспоминаешь и то, что вы как бы разводитесь, хочет этого Сын Хён или нет. Странно, но ты почему-то не испытываешь ужаса от мысли о том, какие последствия могут быть от этой ночи. Да и не считаешь, что муж сделал это специально. - У меня был выбор, Сын Хён-а, - произносишь тихо. - Я могла встать и пойти за своей сумкой, где у меня этого добра навалом. Но я ведь сама тебя... кхм... оседлала? Мужчина скатывается на матрас, затем протискивает руку под тебя и крепко прижимает к себе. Ты лежишь лицом к нему, но оно спрятано у него на груди. Автоматически вдыхаешь ноздрями запах Чхве. Так же инстинктивно обнимаешь и мужчину. Только сейчас понимаешь, что очень устала. Гроза стихла, но дождь продолжает барабанить по подоконнику, вкупе с сердцебиением Сын Хёна у твоего уха убаюкивая и погружая в сладкую дрёму. Не помнишь уже, когда так легко засыпала. - Бо Ра, а если всё-таки... - Несмелый тихий голос мужа, вырывает тебя из объятий Морфея. - Пусть даже всё-таки решишь уйти от меня, ты оставишь его? Мурашки пробегают по коже от нехороших предчувствий, хоть и продолжаешь делать вид, что спишь. Это притворство, конечно, нелепо, так как Чхве явно слышит, как убыстрило свой ход твоё сердце. Но не хватает смелости открыть глаза и что-то ему ответить. Не знаешь, что сказать. Точнее знаешь, но не можешь произнести эти слова. Потому что ответ так очевиден. Чхве напряжён, как и ты, если даже не больше. И ты не выдерживаешь. Это какая-то мистика, но чувствуешь укол совести. Ты сама ни о чём не подумала, а сейчас лежишь и молчишь, предоставляя Сын Хёну возможность гадать, что творится в твоей голове. И это неправильно. Это чертовски неправильно. Хотя неправильно уже и само то, что вы разговариваете о вашем возможном ребенке спустя считанные секунды после самого секса. - Чхве, ты в своём уме вообще, а? - почти стонешь ему сердито в подмышку. - Как тебе в голову-то только такое пришло спросить? - Поднимаешь голову, отталкиваясь от мужа и вглядываясь в его лицо. - Ты и вправду считаешь, что я могу помчаться в абортарий? Чхве ничего не отвечает. Он просто вдруг сгребает тебя в охапку и прижимает к себе так крепко, что кажется вот-вот переломит напополам. Понимаешь, что сопротивление бесполезно. Слышишь где-то у уха радостное сопение мужа и тяжело вздыхаешь. - Сын Хён, ты понимаешь, что даже это ни черта не будет никаким решающим фактором?! - Ага, - лаконично отвечает Чхве, и ты обреченно закрываешь глаза, понимая по его плохо-скрытому детскому восторгу, что, возможно, сотворила самой себе кучу ещё больших проблем. Если тебя, как свою жену, Сын Хён ещё каким-то чудом может отпустить, то мать своего ребёнка - вряд ли. - Нужно поставить на окна жалюзи. Боюсь, что с утра от солнца не будет спасения. На автомате киваешь. Самое нелепое, что на какое-то мгновение тебе даже безумно хочется, чтобы ты и вправду снова была беременна. Тогда у тебя появится кто-то, ради кого можно жить. Кто-то, кто будет любить тебя просто потому, что ты есть рядом. Кто-то, кто сотрёт из памяти всё плохое. У тебя может быть то, чего ты когда-то лишилась - радость материнства. Напряжение куда-то уходит, и ты улыбаешься. Может, пора уже думать более оптимистично? В конце концов, у Чхве осталось всего три дня, а затем... Ты уйдёшь. Ты совершенно точно от него уйдёшь.