Rippin Me Off

http://cs608424.vk.me/v608424656/1609/FfpTeBgufQ8.jpg За обалденнейшую обложку огроменное спасибо Сашусте!

Никогда не зацикливайся на плохом, из-за этого можно пропустить что-то хорошее.© Поцелуй на удачу (Just My Luck)

- Сын Хён! - восклицаешь, пытаясь воззвать к здравомыслию мужа, но, понимая, что это тщетно, хватаешься за голову руками с ужасом смотришь вверх. - Сын Хён! Ты же понимаешь, что это просто нелепо? Тебе ведь уже давно не пять, как Суро! Ты... Ты взрослый мальчик и... - Бо Ра, можно подумать, что я это делаю в первый раз, - перебивает Чхве, продолжая карабкаться по стволу яблони вверх. Итальянские туфли при этом далеко ему не помощники - ноги то и дело соскальзывают вниз, и ты каждый раз при этом испуганно зажмуриваешься. Но это ведь Сын Хён - такие, как он, в лепёшку разобьются, но сделают то, что задумали. - Все мужчины вырастают из мальчишек, а все мальчишки, Бо Ра, умеют лазить по деревьям. Цокаешь языком. Уж не знаешь, каким мальчишкой был твой муж, но лазил по деревьям он явно откровенно плохо. Даже отсюда видишь, как раскраснелось его лицо от стараний, да и пыхтит Чхве при каждом движении, как паровоз. Но ведь всё равно лезет вверх. Десять сантиметров вверх, потом двадцать вниз - такими темпами вам с Суро любоваться на него до самого заката. Но знаешь, что Сын Хёна не переубедить. Это принципиальный вопрос. Самое смешное, что доказывает он сейчас свою состоятельность даже не тебе, а шестилетнему соседскому мальчишке. Воистину, однажды Чхве тебя точно упечёт в сумасшедший дом. Неужели ему так важно быть во всём первым? Усмехаешься. Глупый вопрос. Конечно же, да. Иначе это не был бы твой муж. - Чхве, ты понимаешь, что, скорее всего, вечер закончится тем, что ты шибанешься с этой дол... , - затыкаешься на полуслове, косясь на стоящего рядом Суро, который восхищенно смотрит на Сын Хёна, приоткрыв рот. Определённо, ругательства при ребёнке это перебор из переборов. - Чхве, клянусь тебе! Вот просто клянусь, что когда ты слезешь, то я тебя... - Пользуясь тем, что мальчик на тебя не смотрит, а Сын Хён - очень даже, проводишь по шее ребром ладони, но мужчина только усмехается. - Сын Хён-а! - Я почти уже его достал, - самоуверенно заявляет Чхве. - Да и высота здесь не такая и большая. А вот и он! Качаешь головой, глядя на Сын Хёна с осуждением. Не будь рядом Суро, уже давно бы поговорила с ним по-другому. Но, если отбросить в сторону злость, то... Ты просто в шоке от того, что Чхве без всяких там косых взглядов по просьбе мальчишки полез доставать с дерева котёнка. Нет, перед тем, как начать совершать свой "подвиг", он, конечно, выразительно глянул на тебя, но в его взгляде не было недовольства, скорее - "посмотри, как ты во мне ошибалась". И угораздило же тебя сказать довольно громко в ответ на мольбу о помощи Суро, что вам лучше позвать кого-нибудь из деревенских мужчин. И вот результат! Твой надменный монстр-муж ползёт за пищащим на пол округи "пушистым вредителем", как Сын Хён всегда называл кошек. У Чхве аллергия на шерсть кошек. Он даже принципиально не ходит в гости к тем людям, у которых есть эти животные. А уж о том, чтобы завести подобного питомца дома вообще даже речи никогда не стояло. Точнее, один раз ты заикнулась, что, раз у него аллергия на шерсть, то вы могли бы завести сфинкса, у которого её, как известно, нет. Но твою попытку пресекли на корню одним лишь холодным взглядом. А теперь... Теперь Сын Хён ползёт за представителем кошачьего семейства на старую кривоватую яблоню. Жмуришься каждый раз, когда под весом мужа скрипит очередная ветка, но пока ему везет. Наконец, мужчина хватает пищащий комочек в руку, но котёнок от шока тут же впивается в его кожу острыми коготками. Приходится закрыть уши Суро ладонями, потому что таких отборных ругательств ты, пожалуй, не слышала из уст Чхве никогда. К тому же, Сын Хён начинает чихать. Причём, всё интенсивнее. Так, что ветви яблони вовсю трясутся. Хватаешь со стоящей неподалеку скамейки плед и бежишь обратно к яблоне. Суро всё понимает без слов. Через мгновение уже стоите с ним, словно два пожарника, натянув плед и глядя вверх. - Чхве, кидай его нам! Всё равно ты вместе с ним не спустишься, - заявляешь решительно, и мужчина тут же выполняет твоё наставление. Успешно ловите котёнка, но тот, лишь только коснувшись лапами материи, тут же устремляется прочь. Суро с радостным воплем мчится за ним, и ты уже хочешь присоединиться к погоне, но вдруг за оградой снова появляется бабушка мальчика, показывая жестом руки, что сама с ним разберётся. Улыбаешься, кланяясь ей, а затем снова смотришь вверх на Чхве. Обратный ход у мужчины выходит ещё хуже, чем путь вверх. И, в конце концов, случается то, что ты и прогнозировала - под хруст веток Сын Хён летит вниз. В ужасе смотришь на лежащего на траве мужа. Он, впрочем, довольно быстро садится и даже улыбается. Сразу же замечаешь, что Чхве обхватил правое запястье ладонью. При этом лицо мужчины серовато-белое, как грязная простыня. - Сын Хён, ты в порядке? - спрашиваешь, прекрасно зная, что ответит Чхве. Так и есть - он кивает, но лицо при этом не становится менее бледным. - Дай, посмотрю. - Всё в порядке. Просто ушиб, - тихо говорит мужчина, но руку тебе даёт. Сразу же замечаешь припухлость и хмуришься. Господи, ну вот зачем только этот котёнок выбрал для посиделок именно вашу яблоню? - Бо Ра, правда, всё нормально. Завтра уже... - Никаких завтра, - заявляешь решительно. Мужчины вечно тянут со своим здоровьем, но мало ли у Сын Хёна там перелом? Мурашки пробегают по коже от этой мысли. Тут же поднимаешься на ноги. - Если Юбин нет, то... Я отвезу тебя в ближайших докторат. Чхве пристально на тебя смотрит и качает головой. - Бо Ра, всё нормально. Это просто ушиб. Тебе жутко не хочется прибегать к таким грязным методам, но по-другому Сын Хёна, похоже, не убедить в своей правоте. - Дай мне хоть раз что-то решить самой, - напустив на себя вид посерьёзнее, восклицаешь ты. - Или так и планируешь всё и всегда за меня решать? На самом деле ни капли не злишься на мужа. Ты слишком напугана этой припухлостью, чтобы и сейчас припоминать прошлые обиды. Просто хочется отвезти его наконец в больницу и убедиться, что ничего совсем уж кошмарного с рукой Чхве не случилось. И, к твоему огромному облегчению, Сын Хён соглашается. Поднимается на ноги и идёт за тобою следом в дом. Набираешь номер Юбин и вкратце описываешь ситуацию. Подруга сообщает, что всё ещё на вызове и не знает точно, когда вернётся, но настоятельно всё же советует съездить в докторат, если рука и вправду припухла настолько, как ты описала. Удовлетворённо киваешь, глядя на всё это время пристально смотрящего на тебя Чхве. Мужчина как раз закладывает в рот сразу две противоаллергенные таблетки. - Мы едем в больницу. Он кивает, и ты хватаешь с крючка ключи от арендованного мужем автомобиля. Накидываешь ветровку и распахиваешь дверь, нетерпеливо ожидая, пока Сын Хён выйдет из дома. Закрываешь дверь на замок и открываешь перед мужчиной дверцу автомобиля. Чхве молча садится на сиденье и покорно ждёт, пока ты займёшь водительское место. Вздыхаешь, мысленно считаешь до десяти и заводишь мотор. Через пару минут автомобиль уже плавно едет по шоссе, а ты с недовольством включаешь дворники, когда начинается мелкий дождь. В салоне по-прежнему стоит тишина, и ты, посмотрев на мужа, прекрасно понимаешь, почему. Стиснутые зубы, бледное лицо, напряженное тело. Чувствуешь боль Чхве, словно свою собственную, и на глаза наворачиваются слёзы. Ты действительно хотела зацепить его, сказав про мужчин из деревни, но ведь при этом не думала даже, что он всерьёз полезет на эту долбанную яблоню. - Сын Хён-а, - произносишь тихо и тут же вскрикиваешь, когда замечаешь вильнувший на вашу полосу движения автомобиль. Он не причинил бы вам вреда, так как совершил свой странный манёвр довольно далеко, но от страха тут же съезжаешь на обочину и резко там тормозишь. Только сейчас замечаешь, что судорожно вцепилась в руль. Только сейчас понимаешь, что сегодня впервые села за руль после той страшной аварии, которая унесла вашего с Чхве ребёнка. Ты слишком испугалась за Сын Хёна, чтобы подумать об этом. Сделала всё на автомате, а теперь... Теперь ты словно очнулась. Становится больно дышать из-за обжигающего комка в горле. Потому что на мгновения воспоминания о том дне становятся такими чёткими, что страх пробирает тебя холодом до костей. Словно зомби, открываешь дверцу автомобиля и медленно идёшь от него, закрывая лицо трясущимися ладонями. Почему-то нет слёз, и это странно, ведь ты хочешь заплакать. Из-за себя. Из-за вашего так и не родившегося ребёнка. И даже из-за Чхве. Но не можешь. И это неправильно. Опускаешься на корточки у края оврага. Дождь кончился, но на предсумеречном небе по-прежнему плотные тучи. Всё вокруг такое же мрачное, как и твоя жизнь - беспросветная и серая. Ты так много потеряла, но ничего до сих пор так и не приобрела. Абсолютно никчемная, абсолютно пустая жизнь. Тошнит от этой безнадёжности. Чхве подходит к тебе сзади и обнимает за плечи. Просто садится в своих идеально отутюженных брюках на пыльную, влажную от прошедшего дождя землю и крепко прижимает к себе, словно боится, что ты уйдёшь. Даже смыкает руки в замок, хотя это очевидно приносит ему сильную боль. - Я люблю тебя, Бо Ра, - говорит тихо, с каким-то надломом в голосе. Словно каждое слово на выходе больно царапает горло. - Я так сильно тебя люблю. Я даже не представлял, что можно настолько сильно любить. Закрываешь глаза. - Я не знаю, кого ты любишь, Сын Хён. Потому что та Бо Ра, что жила с тобой, раз за разом прогибаясь под твои желания, это не я, - произносишь тихо. Кажется, что при этом даже ощущаешь привкус горечи во рту. - Ты ничего обо мне не знаешь. Ничего. - Ты ошибаешься, - говорит, перекладывая руки. Видно, что Чхве больно, но он ни на секунду не отпускает тебя. Прячет лицо у тебя на плече. - Я знаю, что когда ты спишь, то время от времени почёсываешь свой нос. Уж не знаю, что там тебе снится, но этот процесс неизменен. Знаю, что шрам на твоей стопе результат падения с качелей, когда тебе было шесть. - Замираешь, не веря в то, что слышишь. - Я знаю, что твою собаку звали Перчик. Это была мальтийская болонка, и она прожила у вас всего три года. Ты две недели не разговаривала с отцом, когда он усыпил её из-за тяжелой болезни. - Резко оборачиваешься к Чхве, с удивление понимая, что мужчина оказывается тебя слушал. И больше того - он не только слушал, Сын Хён еще и слышал тебя. Почему же он раньше не показывал этого? Почему позволил тебе считать его равнодушным эгоистом? - И знаю, что потом ты отказалась заводить другую собаку. Потому что никто всё равно уже не будет таким, как твой Перчик. Именно поэтому ты хотела завести этого уродливого лысого кота. Потому что он - не собака. Я знаю, что ты всегда пересаливаешь яичницу. И никакие кулинарные курсы, боюсь, уже не изменят этого. И я знаю... Я знаю, что ты меня всё ещё любишь, Бо Ра. Может, не так, как раньше. Может, уже ничтожно мало, но всё-таки любишь. С грустью усмехаешься. Не нужно семи пядей во лбу, чтобы понять, что такая болезненная любовь не стирается за год, да и, наверное, за несколько лет. Тебе просто всё ещё хочется надеяться, что она хоть когда-то отступит. Позволит тебе наконец дышать полной грудью и не оглядываться всё время на прошлое. Но пока надежда ничтожна мала. Потому что в связке с Чхве эта ненормальная привязанность раз за разом откидывает тебя назад, лишая шанса спастись. - Это ничего не меняет, - пытаешься воззвать к разуму Чхве, но тщетно. Еще сильнее прижимает тебя к себе. - Чхве... - Ты всё-таки признаешь, что ещё меня любишь? - перебивает Сын Хён с такой детской радостью в голосе, что всю твою меланхолию и апатию, как рукой снимает. Нет, ну он просто невозможен. Ощущение, что муж тебя не слушает или попросту перематывает мало его интересующие части. И это даже не злит. Это здорово утомляет. Потому что с Чхве всё время так - проще уступить, чем бороться. - Бо Ра, если ты считаешь, что я недостаточно хорошо тебя знаю, то помоги мне узнать. Покажи то, что ты там от меня прячешь. - Дотрагивается ладонью до твоей груди. - Просто покажи. Позволь мне разделить это с тобой. Ты хочешь взбунтоваться, привычно огрызнуться или заплакать, но неожиданно слова застревают на языке. Смотришь, приоткрыв рот, на то, что не заметила раньше из-за вашего разговора. Серые тучи немного расступились, открывая взору золотисто-розоватый предзакатный небосвод над верхушками деревьев. И это настолько красиво, что абсолютно не хочется портить этот момент какими-то спорами. Да и вообще какими-то словами. Лишь ветер, качающий рожь над полем, ваш автомобиль, стоящий на обочине с распахнутыми дверцами, да вы вдвоём, сидящие на земле и притихшие. Наверное, всё дело в закате. Наверное, от этого тебя вдруг охватывает какое-то давно не испытываемое чувство умиротворения. Словно вдруг появилась надежда на что-то хорошее. Словно всё ровно так, как должно быть. - Поехали в больницу, - говоришь тихо, но когда Сын Хён не реагирует цокаешь языком. - Чхве, я всё понимаю, но я реально уже околела сидеть на ветру. Да и твоя рука напоминает мне всё больше лапу Микки Мауса из Диснейленда. Молодой человек поднимается на ноги одновременно с тобой и неожиданно улыбается. - Ты помнишь? - спрашивает, пока вы идёте до автомобиля. Делаешь вид, что не понимаешь, о чём говорит Сын Хён, но тоже улыбаешься, пользуясь тем, что идёшь впереди мужа, и он не видит твоего лица. - Помнишь или нет? - Там нечего вспоминать, - напустив на себя сердитый вид, заявляешь ты и плюхаешься на водительское сиденье. Потом вспоминаешь, что у Сын Хёна правая рука не функционирует, и, бурча под нос проклятья, вылазишь из салона. Захлопываешь за мужем дверцу и снова занимаешь водительское место. Заводишь мотор, недовольно посматривая на улыбающегося во все тридцать два зуба Чхве. Даже знаешь, что он вспоминает сейчас, и от этого слегка краснеешь. Господи, какими же придурками вы были до того, как поженились. - Чхве, прошу, заткнись. Не смей ничего сейчас говорить! - А я ничего и не говорю, - невозмутимо отвечает муж, пристально глядя на тебя мгновение, а затем отворачиваясь. - Я скучаю по тем временам. - Ты веришь, потому что и сама понимаешь в это мгновение, что очень скучаешь по тем временам, когда ты еще не старалась быть для Сын Хёна идеальной женой, а он умел хоть изредка "расшнуровываться". - И я и вправду скучаю по тебе, Бо Ра. По всему тому, что ты для меня делала, и что я из-за собственного идиотизма не ценил по достоинству. Даже по твоим пересоленным яичницам жутко скучал весь этот год. - Никакие они не пересоленные! - возмущаешься тут же, забывая об истинных истоках этого разговора. Чхве с момента похорон твоего отца с аппетитом пожирал приготовленные тобой яичницы каждое утро, и ни разу тебе не жаловался. А это не в традициях Сын Хёна - терпеть себе во вред. Тот Чхве, которого знаешь, обязательно бы ткнул тебя носом в недочёт. Так что за этот год ты точно научилась... Неожиданно ошеломлённо понимаешь, что за год без Чхве ни разу не готовила яичницу. Ни себе, ни, тем более, кому-то другому. Ты питалась в основном в ресторанах или продуктами быстрого приготовления. Как еще при такой "диете" умудрилась не растолстеть до размеров среднестатистического бегемота? Начинаешь проматывать в голове всё то, что ты с собой умудрилась сотворить за это время, и к моменту остановки автомобиля напротив дверей небольшого доктората аж самой становится дурно. Понимаешь, всё ещё окончилось относительно хорошо, с учётом того, какими людьми ты себя окружала и какими способами "расслаблялась". - Бо Ра, ты идёшь? - голос Чхве выводит из досадных воспоминаний. Молодой человек уже вышел из автомобиля и стоит, внимательно на тебя глядя. - С тобой всё нормально? Ты побледнела. Выходишь из машины и решительно направляешься к дверям доктората. Нажимаешь на звонок, игнорируя вопрос Сын Хёна. С тобой не всё в порядке. Давно не всё в порядке. С самого развода родителей ты падала вниз. Не те друзья. Не те интересы. И даже мужчина не тот. Ты всё глубже и глубже погружалась в вязкую темноту с каждым новым более-менее значимым событием в своей жизни, но теперь... Теперь ты впервые осознала, что, как никогда, хочешь выбраться из этого мрака. И, главное, ты впервые веришь, что сможешь это сделать. Просто нужно что-то отпустить, а что-то наоборот принять. И просьба Чхве показать себя настоящую так соблазнительна сейчас, когда ты и сама почти забыла, кем являлась хотя бы десять лет назад. Но ты хочешь вспомнить. Очень хочешь. Потому что та Бо Ра нравилась тебе значительно больше этой. Оборачиваешься к Чхве, когда дверь открывается, и на пороге появляется пожилой мужчина в очках. Берешь Сын Хёна за руку, кланяясь доктору. Молодой человек напрягается на мгновение от неожиданного прикосновения, а потом тоже сжимает твою ладонь. Оказывается, это не так трудно, как ты думала, - взять его за руку. - Ачжосси, здравствуйте. Вы не осмотрите руку моего мужа. Он упал с дерева, и, боюсь, что только ушибом, как уверяет этот упрямец, тут всё же не обошлось.