Живчик

      Даже крепкий ветер, задувающий в лицо, не мог справиться и унести с собой нездоровое возбуждение Вааса. Пират не мог, казалось, усидеть на месте, он пихал водилу пальцами между ребер, навязывая ему ускориться, потому что иначе они могли не успеть. Ваас хотел верить в чудеса, в сильную волю и сильного человека, а судьба, благосклонная ныне дама, не унимаясь пихает ему в руки то, что он так ищет. Это даже смешно. Монтенегро смеется и перелезает на ходу на заднее сиденье машины. Отвлекшийся за рулем пират заволновался, и машина слегка вильнула в сторону. — Босс! — За дорогой следи! — Ваас сделал последний рывок и оказался сзади. Он перекинулся через кресло, чтобы посмотреть в открытый багажник, где тело Броди подскакивало на каждой кочке. Взволнованно пират потянул к нему руку, все сильнее вылезая из салона, чтобы проверить пульс. И тут его сердце пропустило удар, потому что Джейсон похолодел. Машину тряхнуло, Монтенегро чуть не вывалился и залез обратно. — Ускоряйся, ему пиздец, походу!       Каждому человеку нравится мечтать, нравится рисовать лучшие исходы из тех или иных ситуаций, потому что когда случается именно так, как ты и хотел — тело пронизывает, словно иголками, душевное удовлетворение. Не борясь с разного рода зависимостями, Ваас старательно игнорировал зависимость в том, чтобы получать все, чего пожелает. И он очень желал, чтобы Джейсон, по крайней мере, не умер от руки какого-то педика. Потому что это значило бы только одно, что и Вааса может убить какой-то педик. А терпеть такого унижения ему, пирату, как-то не пристало.       Он присутствовал тогда, когда Броди осматривали уже в лагере. Как отец он гладил его по голове, звал и хлопал по щекам, пока парень, пленный, как оказалось, студент медицинского колледжа, не попросил немного тишины, потому что у него ужасно тряслись руки, пока он зашивал некрасивую рану на животе уже мертвого, как он считал, человека. Ваас замер, безумным взглядом впиваясь в крепкого, но низкорослого, загорелого пацана перед собой. И, Бог видит, начистил бы ему морду за то, что тот ставит свои условия, но, конечно же, увлеченность Монтенегро в Джейсоне превалировала над агрессией. И он кивнул. — Как скажешь, док!       Парень замялся, хотел сказать, что он еще не «док», но только вытер со лба выступивший пот. Он, трясущейся рукой, протер место ранения смоченной в спирте ваткой, чтобы избавиться от выступившей крови. Она уже не била ключом, а, можно сказать, вытекала из холодного тела. Парню стало не по себе от того, что его заставили латать трупа. Он прикрыл рот кулаком, сдерживая внутри рвотные позывы, на его глазах выступили слезы и всё, о чем он мог мечтать, так это о том, чтобы его уже, наконец, грохнули. — Ну что, жить будет? — Ваас похлопал Джейсона по груди и с улыбкой глянул на застывшее в замешательстве лицо студентика. Он явно выбирал, как правильнее было бы сказать о том, что этот человек уже не жилец. И решил, что нет смысла скрывать от пирата правду. Опустив голову, он произнес хрипло: — Вообще-то, я не уверен, что он и сейчас живой. Извините. Мне кажется, что он уже труп.       Ваас громко рассмеялся. Он положил голову Джейсона на свои колени и провел широкой ладонью по его холодному лбу. Да, видок у Броди был еще тот, от мертвеца и не отличишь. Но… — Не, ты просто не знаешь этого парня. Серьезно! Он сбежал, я в него стрелял. Он пришел живой за своей подружкой, я его сжег. Потом я его утопил, а он украл у меня чертов вертолет, прикинь? Но самое смешное, что я его, блять, застрелил! — Пират потыкал двумя пальцами, сложенными в «пистолет», Джейсона в область около сердца. — Я нахуй ему пулю в грудь всадил, и знаешь что? Он все равно выжил! Буквально вчера он умирающий валялся под завалами на солнцепеке, и что? Блять! — Ваас не выдержал и поцеловал Броди в лоб. — Живее всех живых! Так что не парься, док! Встанет!       Парень с ужасом сглотнул, завидуя удаче этого человека. Ему было до жути интересно, что тут случилось, на этом острове, но он боялся лишний раз шевельнуться. — Ну всё, — Ваас поднялся с дивана, устраивая аккуратно Броди. Он его очень ценил. — пошли отсюда, док!       Пленный затрясся и прикрылся руками. — Только не убивайте меня, прошу! — Захныкал он, безвольно опускаясь на пол. Ему показалось, что теперь, когда он сделал свое дело для пирата, тот не найдет больше резона для того, чтобы держать пленника. Убьет и дело с концом. — Эй, — Монтенегро опустился рядом и положил руку на спину парню, успокаивающе поглаживая. — Не-не, я не стану, ты чего заплакал-то? Ты же вон какой рукастый! Понимаешь, этот парень… — Ваас направил дуло пистолета на посиневшее тело Джейсона, — он мне пиздец как дорог, да? Тут у меня все такие оболтусы, они только стрелять и умеют. Ну, бойцы. Я их к нему не подпущу, они же его разорвут на части. Этот парень перебил столько моих людей, чужих друзей и братьев… Его тут не очень любят. Но я! — он толкнул себя пальцами в грудь, — Я его люблю.       Парень под рукой Вааса тихо хныкал, но уже успокаивался. Теперь он не хотел знать больше, чем ему следует. — Амиго, я реально хотел тебя замочить, когда ты сунулся на мой остров, ебаный ты герой! Блять, тебе очень повезло, что ты знаешь, как спасти чужую жизнь! За это я спасу твою, хорошо? — Пират помог подняться своему новому «доку» и повел его в новую, более комфортную клетку, нежели та, в которой он до этого торчал.       Жизнь шла своим чередом. Уже вечерело, стало прохладно, и весь остров смог расслабиться. Что-то в последнее время погода слишком уж разошлась, наверное, дура Цитра разозлила своих Божков. А может и Джейсон. Ваас хмыкнул, крепко затягиваясь и выпуская дым из легких. Затяжка принесла приятное расслабление, и пират поплыл. Потер лицо рукой, снимая последние остатки напряжения. И вновь задумался о том, как, все-таки, смешно судьба преподносит свои дары. Настоящее безумие: встречаться с Джейсоном каждый раз и убивать его, снова, и снова, и снова. Даже похоже на сказку. Он медленно зашагал обратно, к Броди. У него больше не было дел на северном острове, однако теперь он не мог его покинуть потому что оказался в няньках со свирепым и могучим воином Ракьят. Ваас рассмеялся, но его улыбка быстро сползла с лица, когда он заметил лужу крови под машиной, на которой они привезли Джейсона. С кузова текло так, будто там быка прирезали и оставили сушиться. Пират подбежал ближе тяжелыми шагами и заглянул внутрь, морщась. Кажется, что этого не было, когда он заглядывал туда в последний раз. Но на самом деле все куда прозаичнее: после того, как Джейсона сюда привезли, Ваас побежал командовать, чтобы к ним срочно шел доктор. Не оказалось времени, чтобы оценить обстановку.       Монтенегро залетел в лачугу, где отдыхало безжизненное тело парня. Сейчас оно казалось еще более мертвячьим, чем прежде, даже губы посинели. Ваас забеспокоился и заносился по помещению, как в жопу ужаленный, не мог найти себе места и, в конце концов, припал на колени возле диванчика, на котором покоился Броди. — Джей, просыпайся, — он похлопал его по щеке, вглядываясь внимательно в лицо, пытался найти признаки жизни, малейшие шевеления, дрожь ресниц хотя бы. Но Джейсон не реагировал. Ваас продолжил его трясти за плечи, навис сверху, положил руку на его лоб. Холодный. — Не тупи, тварь! Давай, открывай глаза, ебаный в рот! Джейсон! — Пират начал орать ему в лицо и больно прищипывать, но парень даже не дернулся. Ваас прикрыл рот рукой, провел пальцами по бородке и обреченно выдохнул. — Блять, Джейсон, ты же не умрешь сейчас? Почему он это сделал, а не я? Твоя жизнь — моя, Джес, сука, не отдавай ее так просто! После всего, что я позволил тебе сделать!       Пират расхаживал по комнате и размышлял вслух. Вскоре до него дошло, что Броди наверняка необходима вода, чтобы восстановиться. — Да, точно, вода! Ты же пить хочешь, да, Джесс? Сейчас, дружище, сейчас!       Ваас сносился в соседнее здание за водой и уже шел с пятилитровым бидоном. Он поставил его на край дивана, потому что нужно было открыть Джейсону рот и осторожно вливать воду внутрь, иначе тот мог просто захлебнуться и утонуть! По крайней мере, так считал Ваас. Он надавил парню пальцами на щеки, размыкая его челюсти. Они легко поддались, и для Монтенегро это было хорошим знаком, хотя бы потому, что в своей жизни он много трупов повидал. Наклоняя одной рукой и прижимая к себе бидон, он принялся осторожно вливать воду в рот Джейсону. Кажется, она просто затекала в него, но он не пил. Не глотал. Ваас взвыл, отставил воду в сторону и перевернул парня. Все вытекло обратно на диван, тут же впитываясь в обивку матраса. Пират засуетился, испугался, что сам утопил Джейсона. — Да что за хуйня, амиго! — выругался он и схватился за волосы на ирокезе.       Импульсивно Ваас наклонился и пару раз надул легкие Джейсона, делая искусственное дыхание и, наверное, это был хороший знак, что ничего внутри парня не забулькало и больше жидкости из него не вытекло. — Ну ты же живой, говнюк! Просыпайся нахрен!       Пират зарычал и стукнул кулаком Броди по плечу. Злость и безысходность смешивались между собой и приносили только боль. Ваас не хотел, чтобы Джейсон откинулся. Не хотел этого больше всего на свете. Он мог бы убить кого-угодно сейчас, но хотел, чтобы Джейсон, мать его, Броди жил. Он протиснулся между спинкой дивана и телом парня, обнял и прижал его холодную тушку крепче к себе, мягко гладил по рукам Броди и часто дышал в его шею, обеспокоенно бегая глазами по комнате. — Ладно, отдыхай, — прошептал Ваас и прикрыл глаза. Он хотел согреть Джейсона своим теплом, чтобы больше не лежать рядом с ним в ужасе.       Утро для Вааса наступило рано. Раньше, чем для всех остальных пиратов, потому что долго спать он просто не мог. Каждый раз, как он закрывал глаза и засыпал, ему снилось, что Джейсон проснулся. И если в первый раз он на это повелся и наслаждался сном, то потом, после первого пробуждения и разочарования, он сразу же открывал глаза. Однако, похоже, что Джейсон и правда был в какой-то странной связи с богами острова, потому что, когда Ваас приподнялся на руках, он заметил, как медленно и слабо вздымается грудная клетка Джейсона. Пират подскочил и перевернул парня на спину, забираясь сверху на его бедра. Он коснулся ладонью лба Броди и встрепенулся. Теперь он горел, ужасно горел! Однако, это означало только одно. Ваас наклонился и приложился щекой к груди Джейсона, его сердце слабо отбивало ритм, но все же билось! — Да! Да, мать твою! Моя любовь целебна, видишь, Джейсон?! А ты ее, сука, и не ценишь!       Пират задрал майку Броди и посмотрел на ранение. Гноилось, причем страшно гноилось, видимо, за то время, пока Джейсон был «мертв», гадкие гниды решили позариться на его тело. Но и то было лучше, чем настоящая смерть. — Проклятый ты сукин сын, Джесси, возможно ли вообще тебя убить? — Весело спросил Ваас. Но, похоже, Джей был еще не в состоянии даже соображать своей башкой, не то что воспринимать речь и отвечать на нее. — Жди здесь. Я думал, что ты Белоснежка, а ты оказался Спящей Красавицей!       Пират спрыгнул с парня и вышел на улицу, громко свистнул с двумя пальцами во рту. — Дока сюда! Ведите дока! — Монтенегро замахал руками, чтобы его пираты пошевеливались с помощью.       Его подчиненные закивали и некоторые из них побежали за пленным студентом.       Ваас вернулся в лачугу и сел рядом с Джейсоном. Он взял его руку в свою и сжал. Она была горячая. За ночь так сильно все поменялось, но сейчас, по крайней мере, было видно, что Броди живой. И Монтенегро становилось спокойнее. Честно сказать, он здорово испугался, когда увидел, сколько крови потерял Джейсон. Хотя сейчас он и не выглядел здоровее, он был даже не красный от температуры, он был грязно-зеленый, был бы желтый, если бы не загар. Тем не менее, все было хорошо, пока билось его сердце.       В помещение завели настороженного парня, который вчера помогал Ваасу вытащить Броди с того света. И сейчас он уставился на парня на диване широко раскрытыми глазами, он не мог поверить в то, что тот вчерашний мертвец сейчас хрипло, отчаянно втягивает ртом воздух. — Видал, док? — Ваас ласково гладил Джейсона по груди. — Я же говорил, что он не умрет. Его невозможно убить! — он неверяще покачал голой и перевел взгляд со страдающего лица Броди на напуганное лицо своего пленного доктора. — Только вот меня беспокоит его рана. Подойди, глянь-ка. Эй, вы, — он обратился к конвоирам. — Оставьте нас. Док ценит тишину, а вы, нахрен, слишком громко дышите!       Парень медленно зашагал к дивану и присел на колени возле него, скорее от бессилия, чем от удобства. Он не ел уже несколько дней, и у него кружилась голова от всего навалившегося стресса. Однако, он не хотел, чтобы его сочли бесполезным, поэтому аккуратно поднял майку Броди и осмотрел рану. — Она гноится… — осторожно заключил парень. — Да я вижу, док! Его надо вылечить! — Ваас внимательно смотрел на доктора и заставлял того нервничать еще сильнее, его голос звучал так, словно для него это все лишь игра. Возможно, так и было, в какой-то степени. — Да… Да, надо, но… Я только медбрат, а там… Наверное, там все гноится, под раной… Органы очень уязвимы и… Его надо к хирургу, я так не смогу. — Голос парня задрожал, и он провел пальцами по горячему боку Джейсона. Возле его уха воцарилось недовольное молчание. Он осторожно повернул голову и наткнулся на пару светлых серых глаз, в которых отражалась вся тьма, которую только мог уместить в себе человек. Стало так страшно, что тело парня задрожало само по себе, он зажмурился, ожидая удара, и уже принялся молиться за здоровье близких, но пират лишь глубоко вдохнул. — То есть, ты не знаешь, как это лечить? — спокойно спросил Монтенегро и опустил ладонь на щеку Джейсона. — Нет, я… В теории я знаю, но это работа хирурга, а я только студент, я… — док начал заикаться и потеть, а со стороны послышалось тихий смех. — Так учись, док! Это твой пациент! И ему нужна твоя помощь, — Ваас сжал плечо пленника и легонько встряхнул, чтобы тот перестал, наконец, трястись. — Испытание жизни, дружок! — он наклонился ближе к уху дока, — От того, выживет ли этот мудак или умрет, зависит и твоя жизнь, понял? Как только он издаст свой последний хрип, я всажу пулю в твою черепушку.       Парень закивал и слезы непроизвольно потекли из его глаз. — А что… Что, если он поправится? Что, если я вылечу его? Что со мной будет?       Ваас хмыкнул и задумался, порционно выдыхая воздух из легких с мычанием. — Я возьму тебя к себе на работу. Не бойся того, что останешься на этом острове. Ты бы все равно никогда не вернулся домой. Блять, и я устал это повторять каждому еблану, который надеется на выкуп: мы просто трясем с ваших родственников бабло, а когда мы получаем бабки, мы продаем вас в другие руки, вот так вот. Но если ты вылечишь его, — пират потыкал в Джейсона, — то останешься тут. У тебя будет все: деньги, девки, наркота, свобода! Но, конечно, только на этом острове. Хотя, кто знает! Может, ты сможешь завоевать мое доверие!       Кажется, такой ответ устроил парня и он еще раз склонился над раной. — Нужны антисептики и инструменты, я не знаю… Хотя бы скальпель. Но самое главное это лекарства. Антисептики, — он кивнул, понимая, что уже называл их, — и… и… Тут таких, наверное, даже нет… — Я понял, парень. Я знаю, где их взять. — Ну тогда я буду ждать лекарства. Можно мне быть с ним рядом?       Ваас вновь застыл в размышлениях. Он очень сомневался в том, что пацан решит убежать, хотя все же был у него уже один такой, но вот он уже лежит на диванчике и жалко цепляется за жизнь; Они с доком смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока парень не отвернулся. — Можно. Если с ним что-то случится, если он умрет при тебе, ты тоже умрешь. Его жизнь лежит в твоих руках. Но а я дарю ему твою жизнь. Знаешь почему?        Парень сглотнул и неуверенно спросил: — Почему? — Нет, ответь мне: почему я подарил ему твою жизнь?       Док покопался в своей голове и, вспомнив довольно яркое высказывание, предположил: — Потому что ты его любишь?       Ваас закивал головой, вынул пистолет из кобуры на поясе и покачал им. — Да. Очень люблю.       Любовь — это безумие, и Ваас его любил. Он любил многое, любил свои зависимости, любил свободу, любил, когда все было под его контролем. И, конечно, как и любой человек на земле, он любил себя и свою жизнь. И он считал, что наконец нашел вторую часть себя. Та часть, что была оторвана от него, абсолютно идентичная, проживающая все те же самые эмоции, что и он, но испытывающая боль оттого, что они не слиты воедино. Они могли бы быть Богом, если бы были одним целым, но вторая половина не понимает этого. Она хочет другого, хочет уничтожить брата-близнеца и получить автономию. Но только Ваас знает, как больно этой половине будет, если они потеряют друг друга. Ваас тоже будет страдать. Поэтому он хочет, чтобы Джейсон жил, часть его души. Они не смогут стать поистине сильными друг без друга, без той войны, что они ведут.       Именно поэтому Ваас вез от Эрнхардта какие-то пилюли, склянки и бутылочки, шприцы, но даже у него не нашлось ни скальпеля, ни чего-то еще. Однако, это была не беда, потому что у Монтенегро в ящике была целая пачка лезвий, что, в общем-то, ничуть не хуже хирургических снастей.       Когда он вернулся к Джейсону, то увидел, как док прикладывает влажную тряпку на лоб Броди, а второй вытирает пот с его шеи. Ваас медлит и наблюдает за процедурами, ему интересно. Он неспеша, мягкими шагами подходит ближе, придвигает деревянный ящик к койке и опускает на него все медикаменты. — Вот, док. Тут есть всё. Ему можно дать что-нибудь для расслабления?       Парень нахмурился, не понимая о чем идет речь. Ваас распознал замешательство в этом взгляде и махнул рукой. Действительно, это было уже лишним. Пират хотел побыть с Джейсоном наедине сейчас, но тому требовалась профессиональная, или почти профессиональная, помощь, так что он просто отсел в другой конец комнаты и раскурил косяк. — Как тебя зовут, Док? — Гаррет Уорнер. — А, точно. Знаю о тебе, но как-то забыл поглядеть кто ты такой. Этот парень, — Ваас засмеялся и влюбленно посмотрел на Джейсона, — Весь мой остров выкосил. Еще бы немного и до меня дорвался бы. Нужно было возвращать свое влияние.       Гаррет не хотел знать, что между ними приключилось и почему человек, потерявший столько, не рассержен. Человек, который, похитив Уорнера и его друзей, при них же завалил двух мужиков, так воодушевленно относится к тому, кто убивает его подчиненных. Это все было безумием! Сумасшествием. — Тебе надо бы приодеться в форму.       Ваас сидел сзади все то время, что Гаррет обрабатывал рану и заботился о Броди. Парень тяжело вздохнул. Он представлял Джейсона, как настоящего воина и грозу пиратов, проникся к нему уважением, поэтому подсознательно не хотел его предавать и облачаться против него. Но не только из-за мысли о предательстве. Он боялся. Боялся, что Броди, даже слабый, убьет его, как только очнется.       Именно этого и хотел Ваас. Он хотел, чтобы Джейсон думал, что его спасли пираты, что Ваас позаботился о нем, как о своем, вложил в него все свои силы и средства. И всё только для того, чтобы дать ему, еблану, конченному психу, понять, как важна их связь! Кто они друг другу, в конце концов! — Всё, вали отсюда, если закончил. Там тебя ждут парни, скажи им, чтобы дали тебе шмотки и приличный спальник. — Извини, Ваас, — Гаррет покорно склонил голову и повернулся к нему. — Я не ел уже два дня, можно я… Черт… — он понял, что вновь не может сопротивляться страху, голос снова предательски задрожал, срываясь на жалкий писк. Особенно стыдно стало тогда, когда пират рассмеялся и закивал головой, соглашаясь накормить своего личного доктора.       Джейсон не выглядел здоровее после визита доктора и лекарств, но уже дышал легче и, кажется, жар спал. Ранка выглядела чистой после того, как над ней поработал Гаррет. Ваас улыбнулся и подумал, какой, всё-таки хороший этот парень. Но никто не мог даже рядом встать с Джейсоном Броди. Ваасу нравилось то, что он чувствовал, когда неосознанно чужие пальцы сжимали его руку, нравилось, что он помогает Джейсону снова выжить. — Ты бессмертен и это бесценно. Моя бессмертная половина. Мне так интересно, Джейсон, кто сильнее: я или ты. Сначала я не задавался этим вопросом, но я убивал тебя столько раз, а ты все никак не сдохнешь. Я не удивлюсь, если не задушу тебя сейчас. Если после того, как я порежу тебя на куски и скормлю свиньям, ты вернешься за моей шкурой. — Ваас гладил Броди по голове. — Ты тоже не сможешь убить меня, Джейсон. Потому что ты — это я, а я — это ты. А ты, походу, пиздец как любишь жизнь.       Джейсон заворочался, закрытые глаза задрожали. Ваас так впечатлился, что не сдержал удивленного смешка. — Заткнись, — едва слышно промямлил Броди. — Заткнись, мне стыдно это слушать… — Он приоткрыл один глаз и посмотрел перед собой, но тут же зажмурился. — Господи… — простонал Джесс, — Пусть все это окажется сном…