Живчик

      Это не было ни сном, ни иллюзией, ни галлюцинацией, ни наркоприходом. К сожалению, нежные касания к рукам были реальностью. Обессиленный, Джейсон отмахнулся от чужих прикосновений и поморщился. — Не трогай меня. — Холодно и спокойно приказал Броди. У него не было сил на то, чтобы переживать о реакции Вааса. Да и вообще, каждое их взаимодействие оканчивалось так, словно этот психопат никогда и не хотел убить Джейсона. И только чёрт знает, о чем думает пират. — Любишь ты всё испортить, — печально вздохнул Ваас и закивал, вставая с дивана, легкое разочарование в Броди огорчило его. — Всегда ты всё, сука, портишь! Так что лучше заткнись нахрен, пока язык твой ебанный не вырезал. — Пират закурил. Нахмурился, когда «ебальник» Джейсона искривился, а он сам засмеялся, тихо и хрипло, у него даже слезы выступали оттого, как больно ему смеяться, но он все равно это делал. — Хули ржёшь, осел? — Ты меня не тронешь. Почему я тут?       Ваас задумался, затянулся и потушил осторожно косячок пальцами, убрал обратно в карман и сделал медленный шаг к Броди, внимательно изучая выражение его лица. Татуированная рука потянулась к пирату и пальцами уцепилась за штанину. Джейсон слабо потянул его к себе. Это был не поиск своего спасителя, не просьба о помощи, не просьба быть ближе, этот жест значил, что будь у пиздюка силы, он бы убил Монтенегро. И Ваас это прекрасно понимал. Резко включившись в ситуацию, он двинул кулаком по скуле Броди. — Не выдумывай, блять! Ты моя сука, врубился?       Джейсон простонал, удар пришелся болезненно. Он прикрыл лицо руками, сам давил на ушибленное место, чтобы боль прошла. Ваас тем временем терпеливо, прищурив глаза, наблюдал за поведением Броди. Буря внутри толкала пирата к тому, чтобы забить чудика до смерти, порвать ему всю грудь, вытащить из него все внутренности, но Джейсон отключился. Он страдал от того, как много из него вытекло крови, поэтому, похоже, его организм включался в энергосберегающий режим. Монтенегро провел шершавой ладонью по его взмокшему лбу. Не мог навредить Джейсону в таком состоянии, это не принесло бы ему никакого удовольствия. Наоборот, всем нутром Ваас ощущал необходимость заботиться о придурке, первобытный разум предков кричал, что никто и ничто не может навредить Броди. Они были связаны тем, что обычный человек даже не может осознать. Но ракьятец сможет, и Ваас тоже.       Броди зашевелился, очнувшись, но держал глаза закрытыми. Не мог смотреть, веки словно тонну весили, их было не поднять. Он пощупал место рядом с собой и любопытной рукой наткнулся на колено пирата. — Воды… — Прошептал Джей. Теперь он, как и тогда, в завалах, ждал от Вааса помощи.       Монтенегро потянулся к бидону с водой и подвинул его к дивану. Джейсон поползал по холодному железу ладонью, ухватился за край и попытался наклонить к себе, но этого сделать также не получилось. — Давай я, — тихо предложил Ваас и поднял бидон на колени. Он был уже наполовину пуст после процедур Гаррета, стал легче, чем был, и поднять его не составило труда. — Открой рот. — Однако, высокой концентрации внимания требовало напоить Джейсона.       Броди приоткрыл губы. Ваас выругался и приказал открыть шире. Джейсон послушался и сделал так, как просил пират. Когда первая струя смочила язык, возникло ощущение, будто весь мир поплыл, закружилась голова, даже несмотря на то, что глаза были закрыты. Все словно завертелось, комната вращалась, как карусель. Броди жадно глотал и даже приподнялся навстречу струе, прислонился губами к холодному железу, стал пить, как из кружки. Ваас тихо посмеивался и сильнее наклонял бидон, пока Джейсон не напился и не отстранился, укладываясь обратно на подушку. Он облился, вода потекла по его подбородку; На подушке виднелся мокрый след от вспотевшей головы и шеи Джейсона. Монтенегро просунул руку Броди под голову и приподнял, перевернул подушку и опустил парня обратно. — Вот так хорошо.       Пройдясь пальцами по шее Джейсона, Ваас заметил, как пролитые капли воды стали черными от пыли и грязи, он умилился этому, как чему-то естественному и прекрасному, такая уязвимость ему нравилась до злости. Он сжал пальцы на шее Джейсона, бровь дернулась, на лице появился хищный оскал, и Броди слабо кивнул: — Задуши меня. — Ты бредишь. — Ваас прыснул и поднялся с дивана. Собрал свои вещи, что повыпадали из карманов, сложил обратно и вышел на улицу, подышать свежим воздухом и, наконец, заняться делами.       Время тянулось ужасающе медленно, Джейсон думал о Ките и о том, удалось ли ему убежать, не наткнулся ли он на какую-нибудь зверюгу и прочее… Время тянулось медленно. Нездоровая усталость сковывала движения и даже ум, сознание. Они были обращены к телу, прислушивались к внутренним болям, но никак не хотели помочь Джейсону спастись.       Жар тела и воздуха в помещении были невыносимы, Джей ловил себя на мысли, что начинает бредить, когда ему мерещились разные образы перед глазами. Конечно, он осознавал, что это только призраки его больного разума, но верил в них, когда убирал лицо от черных лап чудовища.       Вдруг почудилось, что под майкой разразился пожар, тело задымилось, Джейсон стянут с себя верх и заерзал на мокром, горячем матрасе. Из раны под грудью полилась кровь, смешанная с гноем, Броди ее видел лавой, прожигающей плоть. Ему было страшно, отвратительно, невыносимо, он не мог терпеть своего тела больше. Сначала он тихо застонал, откидывая голову и подставляясь под дуновения ветра, залетающего в открытое окно лачуги. Джейсон с сожалением смотрел на то, как его грязно дразнит Ваас, оставляя одного с открытым окном, зная, что он не может даже приподняться на «кровати». Воздух обжигал горло и легкие, стоны стали громче, сменяясь криками. Джейсон звал, но никто не приходил. Он повернулся на живот, нога свалилась с края дивана, но рукой он дотянулся до бидона, из которого его поил Ваас, притянул его к себе и заглянул внутрь. Прохладная вода, стоявшая в тени, как золото плескалась на дне. Стискивая волю в кулаке, Джей поднял бидон на диван и сам перекатился обратно на спину. Кровь разукрасила его живот и грудь, но была самой меньшей и незначительной из проблем. Джейсон положил бидон горизонтально рядом с собой, но из суженного «горлышка» вода не вытекала. Пришлось подтянуть к губам и наклонить. Спасительная жидкость потекла ему в рот. Словно он находился в пустыне много дней и пил в последний раз тогда, в Америке, он вылакал всё содержимое до капли, но не напился. Захотелось в туалет после такого объема выпитого, но рядом не было ничего, куда можно было бы справить нужду.       Броди попытался встать, но не смог удержаться на слабых ногах. Упав на колени, он больно укусил себя за предплечье, чтобы вернуться в чувство и не зарыдать от своей унизительной беспомощности. Джейсон завыл, но очередная попытка подняться не увенчалась успехом, он снова завалился на грудь, драконя рану в конец. Перекатился на спину, в тень, и стал ждать хоть кого-нибудь. За тем всем он уснул.       Обстановка на острове накалялась, Хойт подозрительно обошел «площадь». Ваас был рядом, ему пришлось вернуться на свои владения, чтобы переговорить с боссом. Хотя тихо и не было, из каждого угла доносились музыка и гогот пиратов, у Монтенегро от настороженности звенело в ушах, когда он следил за развязной и легкой походкой Уолкера вокруг себя. — Птичка напела, что Джейсон у тебя. Он уже умер?       Хойт уперся руками в капот пиратской тачки, покачался с пятки на носок, перевел свой взгляд на Вааса. Тот источал умиротворение, будто был под сильной дурью. Обычно он заведен, когда нервничает, делает что-то импульсивное, но сейчас было не так. Так что Уолкер даже засомневался в своих источниках. Хотя, возможно, такое поведение Вааса как раз-таки и выдавало его с потрохами. — Не понимаю о чем ты, — Монтенегро закапывал себя сам, ступив на очень скользкую дорожку вранья, но не мог остановить себя. — Я убил его еще тогда, когда подорвал на вертушке. — Ваас тоже подошел к машине и запрыгнул на нее. Свесил ноги и покачал ими.       Хойт хмыкнул, Ваас знал, что он не верит и видит его насквозь, знает о каждой лжи, что капает липкой смолой с губ пирата. Но Уолкер продолжал следовать правилам игры, в которую играет Монтенегро. Он прикинулся дурачком и звонко спросил: — То есть, если я осмотрю тут все, то не найду Джейсона Броди, да?       Ваас кивнул. Спокойно. Сейчас это было не вранье. Его принцесса и правда не здесь, она там, далеко в замке, который охраняют не только красные драконы-пираты, но и промытомозглые ракьят. В своих парнях Ваас не сомневался, как и не сомневался в своей сестре. Джейсон был под покровительством двух сильнейших людей на острове, не стоило бояться Хойта пока что. Как только тот выдвинет свои правила, Ваас что-нибудь придумает.       Уолкер бесцеремонно отошел от тачки и махнул своим ребятам, крикнул: — Обыщите тут каждый угол!       Монтенегро улыбнулся сквозь недовольство, он не любил, когда шарятся на его территории. — Ты попросил у меня помощи, Ваас, — начал затирать Хойт, — чтобы поймать Броди. Я пожертвовал ради тебя своими людьми. Надеюсь, это было не зря и ты меня не обманываешь.       Они оба перекинулись взглядами, говорящими сами за себя. Взгляд Вааса говорил, что он охуенно как наебывает Хойта и держит Джейсона при себе, взгляд Уолкера говорил, что он все это знает. — Ничего, босс! — подошел к машине один из наемников Хойта. Уолкер понятливо угукнул. Сценка, поставленная в лагере, была лишь для потехи, для галочки. — Хорошо. Ваас, я рад, что ты мне не врешь. Ты хороший партнер.       Вскоре оба вертолета Хойта покинули остров. Ложь, особенно такая неуместная, будет стоить Ваасу жизни. За ним теперь уже ходит призванная Уолкером смерть и дышит в макушку. Но пирату было спокойно, он верил в свою бессмертность, ведь его судьба предрешена, он никогда не умрет от чужой руки, потому что таким был Джейсон, его неугомонная душа.       Возможно, стоило меньше рефлексировать и больше отдыхать, мысли завели Вааса в такие философские дебри, которые могли бы с легкостью поломать мозги к чертовой матери, а ему в последнюю очередь хотелось слетать с катушек. Больше, чем уже, по крайней мере. Однако, после встречи с Хойтом возникло липкое чувство неудовлетворения, будто что-то вырвали из груди, оставив только всепоглощающую воронку, в которую попадало самообладание Вааса. Он потер лицо руками и похлопал себя по щекам. Открыл глаза, стал разглядывать всех снующих покругу пиратов. Всё, как всегда, и это его мир, его королевство, он здесь властвует и решает, как и чему быть.       Пират со всей силы пнул деревянный ящик по левую сторону от него, ломая на нем бочину. Он отлетает и падает замертво, хрустит последнюю секунду и остается на месте. Ваас хранит в себе неумолимую агрессию, животную злость и ярость, желание крови и контроля. Он так боялся потеряться в эту секунду, что мигом сорвался с места и быстрым шагом направился к недавно прибывшим новым пленникам с Рука. Это никому не нужный мусор, пираты захватывают их, чтобы продолжать держать деревни и население в страхе перед собой, поэтому с этими заключенными часто расправлялись самыми ужасными способами: продавали по дешевке, заставляли делать грязную работу в лагерях, бросали, как пушечное мясо и просто убивали, как развлечение. Девушек использовали еще и как сексуальные объекты, за них часто платили больше за океаном, поэтому к ним относились сдержаннее и внимательнее, к тому же они слабые и могли не выдержать боли и кошмаров, происходящих вокруг, но в то же время они были самыми отчаянными и убивали сами себя при первой попавшейся возможности. В конце концов, для Вааса они все — деньги или свиньи, не люди. Единственный, кто из статуса безвольной мрази выбился в люди — Джейсон. «Сукин сын Джейсон», — выругался мысленно Ваас. И мысли о Броди только сильнее распалили в нем то самое страшное, что таила его душа.       Монтенегро ворвался в здание, где на низком потолке на крюках были подвешены изнеможденные человеческие тушки. Ваас не долго выбирает себе жертву, хватает первого попавшегося мужика и, выхватив нож с пояса, режет веревку. Тело падает на пол с грохотом. Не говоря ни слова, пират ударяет тяжелым ботинком мужика по голове, опускается рядом с ним на корточки, подбирает штаны с колен и смотрит в наполненное болью и ужасом, сморщенное от алкоголя, лицо деревенщины. Плюет в него, ударяет в нос. Мужик хрипит, не может дышать носом, но все равно пытается, захлебываясь в собственной крови. Ваасу не нравится то, что он не реагирует. Пират вскакивает на ноги, достает пистолет и метко стреляет промеж глаз. Пленные вокруг начинают вопеть, мычать, рыдать и молиться, но кто-то уже смирился. И тех, кто никак не реагирует, Ваас поочередно отстреливает, оставляя висеть их безжизненные туловища под потолком.       Несколько парней повыглядывали из своих комнат, все еще держа карты, в которые рубились. Они все, или, по крайней мере, многие, волновались за состояние Вааса. Он их кормил и давал работу, в каком-то роде даже заботился и всегда просил выполнять только то, что в интересах всего пиратского общества. Поэтому морды они состроили виноватые и сострадающие. Ваас не мог этого не заметить, он не хотел видеть эти жалеющие взгляды. Он встал, как вкопанный, а потом заорал: — Спрячьтесь, нахуй! Не суйте носы не в ваше, сука, дело!       Пираты, вздохнув и вскинув брови, показывая, что они терпят неадекватность лидера, но принимают ее как должное, возвращаются обратно к игре. Но она уже не такая веселая, им же теперь придется убирать за выходками Вааса.       Он смотрит на себя в зеркало и винит в том, что стал выглядеть, как говно, говорит себе, что нужно перестать жрать столько много хуйни, но в ту же секунду приземляется на диван, закидывается препаратами и уходит на отдых.       Ваас сдавленно рассмеялся, пока его облизывал кайф после таблеток. — Сука Бак, это ты меня сдал, амиго, грязный ты хрен, — он смеялся так, что пришлось вытирать выступившие с глаз слезы.       Монтенегро был во власти невидимой руки Хойта, он не мог просто так навестить Хьюза и грохнуть его, они с Уолкером были близкими подружками, и это было бы слишком очевидно. Ваасу надо было выпустить зверя, который сделает все за него. Нужно было выпустить Джейсона. У этих двоих явно найдется о чем поговорить друг с другом, нужно только подтолкнуть их. Хотя Броди еще так слаб, отпускать его одного было бы безумием. Просто стоит немного его подержать под своим крылом, ну а потом пусть летит, раненный птенец.       Происходящее казалось Джейсону адом. Он только открывал глаза после обморока, как падал в него обратно. Вновь и вновь. Было больно, когда чужие пальцы ковырялись в его ране, шприцами отсасывали гной изнутри, поливали антисептиками и промывали спиртом участок кожи возле ранения. Он даже не понимал, кто занимается этим. Знал, конечно, что не Ваас, не такие грубые руки, не такие горячие, как у него, да и дыхание отличалось от дыхания пирата: спокойное, не глубокое, размеренное. У Вааса оно было другим, особенным, свирепым и пугающим. Не таким убаюкивающим.       Скоро этот ужас закончился, в комнате снова никого не оказалось. Джейсон чувствовал себя лучше и сильнее, видимо, он спал. Окно было закрыто. Небо темное, наступила ночь. Прилив сил накатил на Броди, так что сна не было ни в одном глазу. Он думал, что может сбежать прямо сейчас, но умом понимал, какая это глупая затея: у него ничего нет, только гноящаяся рана, трясущиеся от усталости руки и ватные ноги. Хотя бы на размышления можно было потратить подаренное время. Джейсон думал, как ему быть дальше. Конечно, не трудно сбежать отсюда. Пускай эта уверенность и иллюзорна, она утешала. Но дальше нужно было найти Кита и вернуть нож Цитре. Найти Райли. И тогда они смогут вернуться домой. Наконец-то вернуться домой.       И Джейсон очень надеялся, что он не может вспомнить свою жизнь до Рук только потому, что его били по голове так много раз, что отшибли память, а еще потому, что тело его не слушалось, борясь с инфекцией. Однако, он мог представить перед глазами карту острова, он знал, где находится, видел перед глазами лицо Цитры… лицо Вааса. Его напугало это на секунду, но когда в голове пронеслась лихая мысль «Рук — дом», Джейсон посчитал, что она звучит вернее, чем «Калифорния — дом». — Не думай об этом, не думай, — Броди потер переносицу, а потом раскинул руки по сторонам. Той, что уперлась в спинку дивана, он ее и обхватил. Сжал в пальцах твердую набивку, деревянный каркас под грубой тканью. На черном фоне закрытых глаз Джейсон под своими пальцами представлял крепкое плечо Вааса. Сам не знал почему, но его возбуждало, в плане, действительно возбуждало то, как он близко мог подобраться к Монтенегро. Он всегда казался далеким, хотя и привычным, в общем, тем мудилой, который маячил повсюду и мешался, частью острова. Таким же, как и Цитра. Возможно, без Вааса Джейсон бы так не прицепился к Руку.       На утро следующего дня, Ваасу самому понадобилась помощь, он перебрал с таблетками и отходняки застали его врасплох. Так что сначала на катере, потом на машине одной, на другой, проверив возвращенные аванпосты, и снова на катере, он добрался до дома старика Эрнхардта. Он вошел, смотря на носок своих ботинок, на котором зацепился листочек какого-то цветка, что растет вдоль дороги. А когда поднял взгляд, реакция хищника заметила, как скрылась за стеной уже знакомая ему брюнеточка, ненаглядная девчонка Джейсона. Это открытие привело Вааса в восторг. Он широко улыбнулся, но прикрыл оскал, когда услышал стариковские шаги на лестнице. Пират решил не выдавать своего знания, в конце концов, нет резона рваться и возвращать всех своих пленников обратно, а Ваас уверен, что тут все, когда в твоей тачке только два человека сопровождающих. Монтенегро просто не мог так размениваться своими людьми после того, как Джейсон всех переубивал. Ваас заберет красавицу Лизу тогда, когда ему понадобится вернуть Броди к своим ногам.       Эрнхардт перебирал в сухих ладонях какие-то бумажки, рецепты, скорее всего. Когда он увидел Вааса, у него глаза на лоб полезли. Не часто тут бывает он собственной персоной. — Чем могу помочь? — Кажется, с последней встречи, старик совсем захворал с дурью, голос у него дрожал и посвистывал. — Надо полечиться. — Ваас стал по-свойски расхаживать покругу, брал в руки различные вещички с полок и разглядывал их, дожидаясь, пока химик догадается, о каком лечении его просят. — А… Да, точно-точно. Э-э, погоди здесь, ладно? Я сейчас.       Старик медленно пошел на кухню, к слову, там спряталась Лиза. Послышалась возня в гарнитуре, хлопки дверцами и ящичками, а потом неосторожный шепот, срывающийся на писк. Ваас, довольный, как удав, изворачивается и кладет подбородок на свое же плечо, притираясь к самому себе.       Доктор выходит с таблетками в пластиковом пакетике на молнии, протягивает Ваасу и шмыгает носом. Упороться успел на кухне. И это комплимент для репутации пирата. Монтенегро медленно принимает из чужих рук пакетик и испытующе, прищурив глаза и улыбнувшись, впивается глядом в потерянное выражение лица Алека. Они соприкасаются ладонями, между которыми только таблетки, держатся за руки какое-то время, но Ваас сдается первым и стягивает пакетик в карман штанов. — Спасибо. Там мои парни еще заглянут, возможно. — Пират подмигнул и, развернувшись на пятках, вышел в приподнятом настроении на улицу.       Он мог только предполагать, почему девчонка так осмелела, чтобы выползти из какой-то дыры, где их всех держат, наружу в дом, который постоянно навещают его парни. Наверное решили, что захватив аванпосты по пути до сюда они защитили территорию.       Вааса это очень сильно злило, но он сдержался, чтобы не расстраивать Джейсона. — Отвезите меня к Белоснежке.