Живчик

— Значит так, слушай сюда, — Ваас объяснял, только что пробудившемуся ото сна, Джейсону их дальнейшие планы. — Теперь мы с тобой в одной лодке, hermano. Твой братишка Райли все еще на корабле, стоять он будет неделю-полторы максимум, у Хойта проблемы на острове, которые создаешь ему не только ты, но и я. Зубы он точит на нас двоих, так что и мои, и твои яйца у него на мушке. Но я тебе помогу, взамен на твою помощь. Окей? — Ты такой… суетливый. Боишься? — Джейсон потянулся, наслаждаясь болью в закоченевших мышцах.       Ваас улыбнулся. — Почему так думаешь? — Обычно ты так много не пиздишь без дела. Какой у нас план? — Сделать тихо. Я буду паинькой, ты будешь паинькой. И я перевезу тебя на северный остров, когда верну несчастную крупицу доверия. Остальное будет на тебе. Убийство Хойта и освобождение брата. Усек?       Джейсон подумал и решил, что это большее из того, что может предложить ему Ваас. Броди опустился обратно на пыльную подушку и вперил взгляд в серый потолок каменной лачуги. Пират сидел рядом на хиленьком табурете. Ваас взял Броди за руку, но тот не отреагировал. — Я рад, что ты со мной, Джейсон, — он был влюблен, так безбожно слаб, что аж самому смешно, но сердце почему-то трепетало в груди. — Лучше заткнись.       Не насилие было между ними. Все было взаимно. Они были больны, и их души делились друг с другом болью, делились лекарством. Как же приятно находить себя в другом, неожиданном, абсолютно чужом. Ваас хотел бы в этот миг опуститься ниже, страстно поцеловать эти губы, но только весело рассмеялся показушной недотроге Броди. — Ты очаровательно пытаешься меня укусить своими молочными зубками. Совсем страх потерял, паскуда, пользуешься мной.       Сумасшедший смех прокатился глухим эхо по небольшому помещению. Ваас вынул ножик с пояса, сымитировал череду яростных ударов в грудь Джейсона, а потом игриво полоснул в воздухе его по горлу. — Я бы кончил только от этого, — признался он.       Броди старался держать лицо, когда его жизнь стала висеть на волоске от смерти. Непредсказуемость Вааса и его психопатия действительно могли заставить наложить в штаны. Он нервно сглотнул. — Не смешно. — Сходишь сегодня на охоту? — Как ни в чем не бывало перевел тему Монтенегро. — Чего? — Блять, что непонятного спросил? Это твоя работа, пока ты находишься в моем лагере. У меня тут бездельников нет. — Прости. Ты со мной не пойдешь? — У меня поинтереснее заботы есть на сегодня. Лечу к Хойту, отмаливать грехи. Ради тебя, моя принцесса       Джейсон понятливо кивнул головой, сглотнул вязкую слюну. Немного полежав в тишине, игнорируя взгляд Вааса, он наконец сел на кушетке. Приподнял край футболки, посмотрел на рану: тяжело заживает. Швы больно тянут из-за образовавшейся корочки, края плохо стягиваются и, кажется, опять появился гной: маленькая белесая капелька просочилась наружу. — Херово, — выдал свое медицинское заключение Ваас. Джейсон кивнул.       Далее без слов пират выходит. Броди остается на месте. Через время, похожее на пятнадцать минут или чуточку больше, в помещение заходит Гаррет, при всем параде, ему даже где-то нарыли медицинский халат, который он носил теперь поверх красной майки и черных армейских брюк. Он был в резиновых перчатках, самодельной маске и с полной амуницией: бинты, стеклянный пузырек со спиртом, закрытый марлей, ножницы, пинцет, отрезанные от перчатки пальцы. Все это он неловко нес в обеих руках. Спешил, видимо. По крайней мере, такой вывод можно сделать по выражению лица Вааса, зашедшему следом. Недовольство.       Гаррет смотрит на Джейсона с испугом, его начинает мелко трясти. Он волнуется, боится, что его раскроют. Спит ли он вообще? У парня под глазами синяки, щеки впалые; Броди возвращается в горизонтальное положение, и Уорнер присаживается на колени рядом с кроватью. Пот стекает по его носу, а когда он пинцетом со смоченной в спирте турундой пытается пробраться в рану, то его руки дрожат, в них едва есть хоть немного силы. Джейсон пытается поймать взгляд дока, но тот его старательно избегает, продолжая неловко возиться с ранением.       Броди громко зашипел, как будто ему стало больно, чтобы привлечь внимание доктора. Гаррет, словно очнувшись, смотрит ему в глаза. Долго и многозначительно. И если бы кто-то из них в эту минуту взглянул на Вааса — сильно бы пожалел об этой неосторожности в жестах. — Кончай валять дурака, док. Разве у тебя больше нет дел? — Холодно спросил Ваас. — Извини, да, я сделал все, что ты просил еще вчера вечером.       Молчание. Пауза. — Вообще-то, Ваас, раз уж ты не хочешь сходить со мной на охоту, почему бы мне не взять с собой его? — Съязвил Джейсон. Понимает, скотина, на каких правах он тут находится. Ваас разозлился на то, как неумело Броди пытается его спровоцировать. Он только пожимает плечами, будто ему все равно и выходит на улицу. Впрочем, после этого Джейсон не видел его до следующего дня.       Вечер Броди посвятил тому, чтобы обучить Гаррета навыкам охоты и совсем немного рукопашному бою, владению ножом и луком. Вышло все таким образом, что охотился Уорнер, Джейсон был рядом на правах учителя и не напрягался. Но это только потому, что док настоял беречь рану.       А дальше — как день сурка. По утрам беседы с Ваасом, планы, вечером — охота с Уорнером и его обучение. И так со среды до субботы, как выяснилось. Впрочем, Гаррет многому успел научиться, он был силен по своей натуре, умен и сдержан, очень внимательный и способный, как ученик. По правде, не попади он в такую передрягу — он стал бы дома отличным доктором, спас бы множество жизней, наверняка.       Когда Джейсон бесстрашно заканчивал наносить Гаррету татау прямо в логове Вааса, он был уверен в том, что делает. Это всего лишь перестраховка. Ему кажется, что Ваас его не обманет, но полностью психопату доверять тяжело. Впрочем, за жизнью в лагере Броди немного поднабрал весу, рана затянулась, хотя все еще требовала ухода. Все шло в порядке вещей.       И в один из дней Ваас разрешил Джейсону «отлучиться». Они оба сыграли дурачков, будто Броди не уехал к доктору Э., чтобы навестить своих имбецилов-дружков. Конечно, так их называет только Монтенегро.       Небо было идеально чистым, когда Джейсон встретил своих друзей сидящих на лавочке возле дома Эрнхардта, они беззаботно болтали ногами в воздухе. — Какого черта, что вы тут делаете? — Взорвался Броди. — Спокойно, друг, — вступился за всех Оливер, — тут безопасно. Эй, девчонки сказали, что не видели тут пиратов с тех пор, как оказались здесь. Так ведь?       Лиза и Дейзи молчали. — Я сам знаю, что они тут были. Они постоянно сюда заглядывают, вы о чем вообще? — Джейсон рассмеялся. — Нет, точно тебе говорю. Я не знаю, бро, может в каком-то другом месте. Я ни разу не видел своими глазами ни одного. — Девчонки, почему он так говорит? — Успокойся, Джей, — подала голос Дейзи, Лиза сверлила взглядом землю под ногами, — Он накуренный. Но, правда, мы аккуратны. Мы услышим, если подъедет машина и спрячемся. А облав на это место нет смысла делать. Мы устали сидеть в сырой пещере и есть еду с костра. Тут хотя бы есть рабочая кухня. Хочется только немного почувствовать, что мы дома. Или… скоро там будем… — Твою мать, Дейзи, о чем вы думаете? Неужели вы не понимаете, как безрассудно вы рискуете жизнями? Если продолжите жалеть себя и допускать такую вольность — дома вам не видать. Пираты не будут церемониться, вам всем просто пустят пулю в лоб, а потом… — Джей, умоляю, закрой свой рот, — истерично встряла Лиза. — Как ты можешь так говорить? Не ты ли живешь у пиратов. У урода, который застрелил твоего брата. М? Разве ты не в опасности? — Это… Правда? Ты с пиратами? — У Дейзи округлились глаза, они намокли от шока и… обиды, может. — Почему мне нужно оправдываться за это? Я ни с кем, я сам по себе, господи! Я сделал все, чтобы вытащить ваши задницы, а сейчас просто пользуюсь возможностью спасти брата! Какое вам дело, каким образом я это делаю? — Не дури, — Олли глянул на друга покрасневшими глазами, — это же полная лажа. Типа, окей, мы твои рабы, чувак, только помоги спасти моего брата. Мы же кореша, да? — Он убил Гранта. — Это он виноват во всем. — Это он… Спас меня и не вынес мозги Киту ради меня, понятно? Он по-другому ко мне относится, дорожит, что ли… Так нужно сказать.       Все три пары глаз уставились на Джейсона в недоумении. — Да… — Олли.       Лиза — слезы. Дейзи просто вперила взгляд куда-то в сторону горизонта. Стало так больно и холодно, осознание — ты не друг им больше. Они ненавидят тебя за ожидание, за каждый день ада, ненавидят, но не понимают, что ты не виноват. В голове возник образ Вааса. Не Цитры. Остаться здесь ради него? Стерлись последние грани морали: Джейсон знал, что он убийца, что никогда не станет прежним и не хочет им быть. Быть прошлым Джейсоном. И с Цитрой не хочет — каждый раз после их встреч он не знал, кто он и где находится. Он всегда был пьян, всегда не в сознании, она его пытала, она воздействовала на него. Только Ваас был искренним. Искренне злым, искренне добрым. Непосредственным. Его тонкие губы шепчут: «Я люблю тебя, Джейсон». Это вся любовь.       Броди не понимает, как он оказался уже в лагере, в конуре Вааса. Тот сидел за столом и маялся какой-то херней, бумажной работой. Джейсон же — на полу, в углу, сильно нервничал. Подбрасывал пластиковую бутылку с водой так, чтобы она крутилась в воздухе и вставала на пол. Пока пират не гаркнул: — Прекрати, блять, уебывай отсюда. Нехуй сидеть тут, мешать мне. — Монтенегро схватился за голову и начал усиленно вчитываться в текст документа. — Хочу упороться. — Броди дал слабины. Он был слишком возбужден от бессилия. — Даже не думай. — Монтенегро отвечал без интереса, на автопилоте. — Умоляю, Ваас. Дай хоть чего-нибудь, я так больше не могу. Я устал думать, мне тоже страшно, мне больно. У меня щас разорвется башка на мелкие кусочки.       Пират резко развернулся с недовольным лицом. Он нахмурил злостно брови и скривил губы. Физиономия его выглядела по-человечески удрученной, не такой жуткой, какой она бывает большую часть времени. «Ты ведь всего-лишь человек», — подумал Броди вдруг.       Ваас вышел, но вскоре вернулся обратно с зип-пакетиком, а в нем — белый порошок. — Что это, кокаин? — спросил Джейсон, поймав и прижав к груди подачку.       Пират грубо кивнул и вернулся к работе. — Нюхай, но не пробуй в рот. — Почему? Сожгу слизистую?       Опять кивок. Больше Ваас не соизволил проявить внимания. Броди его впервые видел таким серьезным. Он все же насыпал немного порошка на ладонь. — Тут комочки. Это ничего? Это нормальный кокс? — Блять, завали, Джейсон. Верни, если не будешь. Все нормально, это мое.       Что-то подсказывало верить пирату. Броди закрыл одну ноздрю, а второй вдохнул содержимое ладони. Нос резко обожгло, Джейсон закашлялся от того, что попало в носоглотку, зачихал, глаза заслезились, но он терпеливо откинулся спиной к стене. Это был его первый раз. Нет, он пробовал траву, экстази, но никогда ничего более серьезного. Первые секунды не происходило ровным счетом ничего. Спина Вааса, все еще склонившегося над бумагами, тусклый свет лампочки, закатное солнце в окне и жар в носу. Настоящий пожар в носу! Тут всю усталость сняло рукой, Джей приободрился. Его голову заполонили всякие разные идеи! Вот он убивает Хойта, убивает всех пиратов, спасает своих друзей, целует любимую девушку и возвращается в родную Америку, жить американкой мечтой. И чувствует в себе силы на все это. Да, точно, он чувствует себя очень могучим. Таким, каким его видит Цитра. Она правда все видит, не в шутку! Это не извращенное сознание, у острова своя жизнь. — Ваас, ты прав. Мы с тобой — одно целое. Цитра была права. Она пыталась уберечь остров от нас.       Монтенегро вскинул голову и ошалело обернулся на Джейсона. Броди — бредит. Это было достаточно интригующе для того, чтобы оторваться от дел. — Ты так думаешь, а, принцесса? Правда так думаешь, м? — Да-а-а… — блаженно протянул Броди. И хитро улыбнулся.       Ваас красивый, сильный. — Не отказывайся от меня, прошу, прошу, Ваас, — самозабвенно умолял Джей. Он подполз ближе к сидящему на стуле пирату, чувствовал себя он при этом очень странно. Будто потерял над собой всякий контроль. Это приятно, он давно желал отпустить себя, скинуть груз вины, ответственности. Постоянные упреки ото всех: от друзей, от Цитры. Всем мешает Ваас, а Джейсон сейчас с ним. Это дико. Безумно. Приятно. — Я — это ты, а ты — это я, — Броди попробовал эти слова. Делиться сумасшествием с ним, с человеком, который забрал жизнь его брата, забрал жизнь Джейсона, но подарил это чувство. — Я — Бог. — Джей залип, он никуда не смотрел, но его глаза были открыты. Он прильнул к ногам Вааса и не видел его бешеный взгляд. Пират был неподвижен. Смиренно наблюдал за происходящим, не проронил ни слова. Грудная клетка Броди яро вздымалась, лицо потерянное, но дыхание… Жаркое, даже через жесткую ткань брюк оно обжигало кожу. Эрекция не заставила себя ждать, но Ваас не шелохнулся. Он ждал. А Джейсон сжимал штанину пирата в кулак. — Возьми меня, — прошептал Броди. — Что, прости? — так же тихо спросил Ваас. — Возьми меня, Ваас. — не отрывая взгляда из ниоткуда повторил Джей.       Пират подскочил со стула, подхватил Броди под руку и с силой толкнул его тело на матрас в углу. Парень сразу принял коленно-локтевую и спрятал лицо в скрещенные руки. Как же страшно, волнительно. Цепкие пальцы пирата схватились за край брюк, дернули на себя и Броди уперся в твердый выступ на штанах Вааса. Он стиснул зубы и сильно зажмурился. Послышался шелест открывающейся упаковки, пират снимает штаны, тишина. И вот — Джейсон густо краснеет и весь сжимается, но Ваас не нежничает. Сперва это ужасно больно, но Броди терпит, а потом…       Утро настигло неприятными воспоминаниями. Стоны, охи, яркими вспышками перед глазами кадры того, как Джейсон скулит и прогибается под пиратом, просит о большем. Рана чешется и повязка вся слетела. На душе так гадко, что хочется выть и сбежать куда-нибудь. Броди смотрит на себя — он в штанах, оглядывается по сторонам — Ваас все так же сидит за столом, что-то остервенело строчит на бумаге ручкой. Не обращает внимания на шевеления в углу.       Джейсон начинает захлебываться в истерике. Как же ему страшно и противно, он безудержно зол, сейчас встанет и сотрет с лица земли весь этот лагерь. Ваас поворачивается, когда замечает что-то непонятное: Броди колбасит, он странно скалится, у него дергаются брови. — Ты выглядишь, как придурок. — хохочет Монтенегро. — Закрой рот! — Вопит пострадавший, — Ты накачал меня и воспользовался мной! — Не будь такой сучкой, Джейсон, ты умолял меня присунуть тебе! Ты распластался передо мной и растопырил свои дырки. Ты мне вчера вообще в хуй не впился и если бы сам не попросил, я бы на тебя и не взглянул, понятно?       Броди захныкал от ненависти к себе и к Ваасу. — Я убью тебя, ты конченный психопат! — Джейсон вскочил с места и бросился на пирата, свалил его со стула и только замахнулся для удара по лицу, как твердый лоб врезался в его нос. Мгновенная дезориентация, толчок, и вот уже Ваас восседает сверху на нем. Держит за руки. Джейсон плюется, находит силы освободить руки и врезать обидчику по роже. — Пошел нахуй! — кричит он, — Ты… Это ты виноват, ты знал, что так будет! Ты гей, ты меня изнасиловал, ты… — Эй, закрой рот, сука! — Джей затих. — Слушай сюда, — Ваас схватил парня за щеки. — внимательно, слышишь, ублюдок? Когда вчера ты, ебанная мразь, попросила у меня дурь, я вышел и в пакетике размолол аскорбинку, понятно? Хуй бы я тебе отвесил дозу за бесплатно, это мои бабки, окей? Даже грамм из тысячи килограмм я бы тебе пожалел вчера дать. Так что это ты гей, понятно? Ты сам захотел, чтобы я трахнул тебя, как суку. Это ты, в здравом уме стонал подо мной и клялся в любви, ладно? Нам обоим это понравилось, так что не порти впечатление, принцесса.       Броди замер от шока. — Не может быть, ты мне врешь…       Ваас медленно встал, подобрал с пола пакетик с «кокаином» и кинул его Джейсону. Забрал со стола свои документы и без слов вышел. Броди окунул палец в белый порошок и облизал его. Это была просто аскорбинка.