Живчик

— Ты меня избегаешь, что ли? — Ваас выцепил Джейсона, когда тот попрощался с Гарретом. — Нет, просто делаю свою работу, — Броди пожал плечами и протер вспотевший лоб тыльной стороной ладони. Ужасная жара резко обрушилась на Рук, солнце пекло особенно нещадно, больше, чем обычно. Времени, тем не менее, становилось слишком мало, и Джейсон переживал об этом, но дела так и не сдвинулись с мертвой точки. Ему уже начало казаться, что он попал в западню — добровольно сдался в рабство, ведь кроме работы на пиратов, он не был посвящен ни в одну деталь их с Ваасом плана, если таковой вообще имелся. — Ты так подружился с этим парнем. Хотя я предупреждал его держаться от тебя подальше, вы все время вместе. Это начинает меня очень злить, Джейсон, потому что ты стал забывать, кому ты обязан. — Голос пирата нервный, словно вот-вот ему сорвет резьбу. Лишь для того, чтобы не превратить свое тело в решето от пуль врага, Джейсон не стал говорить, что он никому ничего не обязан, а тем более кому-то вроде Вааса, который так искусно водит его за нос. — Принцесса, нам нужно поговорить наедине. Ты бегаешь от меня, заставляешь меня гоняться за тобой. Не, без пизды, когда-то это было очень прикольно, но сейчас, сейчас — нихуя не вовремя, амиго, сечешь? — Да, прости. Голова не на месте совсем. — Парень развел руки в стороны и смиренно опустил голову вниз, — Все так круто поменялось. Цитра меня ищет, наверное, возникнут вопросы у Ракьят. Не помешают ли они нашим планам?       Монтенегро по-дружески приобнял Джейсона за плечи и понимающе закивал, двигаясь в сторону навеса, чтобы скрыться от палящего солнца. — Тебя волнует, что произошло между нами, я понимаю. Ты, — пауза, — боишься. Ты дал волю своим желаниям, ты отпустил себя настоящего. Признайся, тебя тянет ко мне. Не-не-не, не переживай, это не страшно. Тебе было хорошо с Цитрой, она давала тебе быть собой безболезненно. Она знает, как забрать боль и как ее причинить. Но это — настоящее рабство, Джей. Зависимость. Я не такой, мне не нужно изменять твое сознание, чтобы ты шел за мной, шел ко мне. Мы… Между нами есть связь, я тебе нужен. — Ты так заговорщически говоришь, мне нихера не становится от этого легче. Не делай мне мозг, Ваас. Давай просто закончим со всем поскорее.       Вааса ранило до глубины души то, что Джейсон наконец пришел к нему, как к половине своей души, к родственному и нужному, а теперь все это утекает сквозь пальцы, как вода. — Расслабься. — Поддерживающе протянул пират. — Не могу. Не могу тут находиться, на меня давит это место и эти люди, ты на меня давишь, Ваас. — Броди схватился за голову, сжал в кулак клок своих волос. — Раньше я был все время в пути. Мне хотя бы казалось, что все в моих руках, и я что-то делаю. А теперь не могу. Ожидание меня убивает. — Джей, Джей, — пират возник перед ним и взял его лицо в свои ладони, направил на себя взгляд. — Все под контролем. На днях я перевожу группу пленных на остров Хойта. В судне будешь находиться ты. Попадешь на его остров незамеченным, а дальше — сам, как ты и любишь.       Броди вмиг взбесился. — И это весь твой план? Я потерял столько времени, чтобы ты бросил меня решать все самостоятельно? Это твоя помощь?! — он грубо оттолкнул от себя пирата и громко зарычал, взмахнув руками. И, не найдя кого бы подходящего ему ударить, стукнул двумя кулаками бамбуковую стену навеса. — Эй, hermano, я выждал точный момент, дату, я буду знать, где находится Хойт, где будет твой брат. У меня внутренний доступ к кораблю, в котором замурован твой драгоценный Райли. Тогда почему ты такой неблагодарный?       Они смотрели друг на друга долго и испытующе. Джейсон сдался первым. Он тяжело вздохнул и сел на сложенные друг на друга железные ящики. Ваас остался стоять на месте. — Что будешь делать ты? — Пускать пыль в глаза. — И почему ты думаешь, что у нас все получится провернуть? — Ты смеешься надо мной, принцесса. Потому что у тебя все получается. Ты особенный. — Ты ко мне клеишься? — Да. Надеюсь, ты не будешь обвинять меня в том, что я домогаюсь тебя? — Да пошел ты, — Броди покраснел. Случившееся все еще отзывалось в нем легкой волной возбуждения и жгучим чувством стыда. Воспоминания всполохами возникали посреди повседневной рутины и так выбивали из колеи, что Джейсон мог по несколько минут зависать, прежде чем вернуться к какой-либо деятельности. Не верилось, что это произошло. Правда, спустя двое суток Броди стал лучше разбираться в ситуации: он действительно этого хотел. С того самого момента, когда подумал о Ваасе не как о враге, а как о чем-то большем. Цитра показала, что когда ты под чем-то, что изменяет сознание, легче переносить некоторые потрясения, легче принимать сложные решения. И Джейсон только притворился, что он пьян, чтобы не чувствовать тяжесть ответственности на своих плечах. Но это было хуже всего. Во что ему теперь верить, на чьей он стороне? И… Хочет ли он еще? Хочет ли действительно стать с Ваасом, как он говорит, одним целым? И что это значит? Быть союзниками? Партнерами? — Не хочу, чтобы ты общался с Гарретом с этого момента. Иначе я его убью. — Хорошо. Джейсон был честен. Ваас поверил. Они не врали друг другу. — О чем вы говорили? — О том, что я, в общем-то, в норме. Сказал, что мне повезло не заработать сепсис.       Монтенегро подозрительно сощурился и под короткий кивок отступил от допроса. Интересно лишь было: о чем говорит внезапно выступившая испарина на лбу Броди. — Приходи ко мне вечером, если захочешь.

Гаррет

      Джейсон рассказал, как все должно будет произойти: когда Броди придется покинуть остров ради спасения брата, тогда начнется миссия Уорнера. Ему предстояло незаметно выбраться из лагеря Вааса, что не должно быть трудной задачей, он ведь не в плену, да и голова лидера пиратов будет занята совсем другими вещами. В этом, по-крайней мере, заверил Гаррета Джейсон. И после того, доку нужно будет по карте добраться до храма некой Цитры, о которой он не имел ни малейшего понятия. Только смутные представления со слов Броди, но не более. Ему нужно было втереться в доверие Ракьят, убить жрицу, а затем забрать друзей Джейсона с острова. Конечно, это безумие, и Гаррет не собирался никого убивать и, более того, даже встречаться с предводительницей аборигенов. Он заведомо знал, что выйдет из лагеря и сразу направится к особняку Эрнхардта, а там лодка и привет, спасение!       Конечно, затея сулила рисками. Гаррету выделили свой собственный небольшой домик, небольшой контейнер с вырезанным окном, койкой, столом, стулом и вешалкой. Да, довольно аскетично, но при свете керосиновой лампы — вполне сносно. Уорнер уселся на кровать, уставши ссутулился и стал думать: что же его теперь ждет?       Кем он был? Не самый успешный студент в колледже, проблемы в общении с девушками, не тот популярный парень на курсе, с которым все хотят тусить. Да и финансы не позволяли ему устраивать крутые вечеринки и все такое. Но когда друзья предложили сорваться в Гонконг за счет богатеньких родителей одного приятеля, черт, Гаррет, не задумываясь, согласился! Это обещало стать единственным ярким событием в его жизни после того, как ему одобрили стипендию в колледже. Можно ли назвать такую жизнь счастливой? Сейчас, после всего пережитого, сложно сказать.       Его утро часто начиналось с того, что он просыпался, выходил на улицу и оказывал помощь целой очереди оголтелых пиратов, столпившихся возле его хибарки. Кому-то перевязку, кому-то выдать ампулу морфия от «хронической головной боли» и прочее. Ваас снабжал всем, чем мог. На острове были безграничные запасы кокаина, который мог бы идти в свободное пользование среди пиратов, но ведь куда интереснее получать «лечебную» дозу у дока, верно? Так что, по сути, Гаррет играл в доктора, развлекал всех, выписывал наркотики. Иногда доставал пули и стрелы из тел, много шил и вязал. Но трупы, к счастью, не были его заботой. — Док, — полный мужик с коротким афро подошел развязной походкой к сидящему на крыльце Гаррету. — У меня что-то выскочило, ну, на причиндалах. Не глянешь? Не хотелось бы сдохнуть от секса с какой-то городской шлюхой. — Да, конечно. Пройдемте за мной.       Гаррет надел резиновые перчатки и смазал их салфеткой, смоченной в спирте. Затем осторожно, немного брезгливо, взял в руки половой член, оттянул крайнюю плоть, для этого пришлось приложить усилие. Головка была воспалена и покрыта небольшими эрозиями с сероватым налетом на них. От органа исходил неприятный запах, Уорнер поморщился. — Прости, док, забыл подмыться. — Нет, дело не в этом. Я думаю, что это кандидозный баланопостит. У Вас есть ВИЧ? — Ваас регулярно раздает экспресс-тесты, я делал последний два месяца назад, все было окей.       Гаррет кивнул. — Оденьтесь.       Он снял перчатки и выкинул их в целлофановый пакет на полу. — Делай ванночки из хлоргексидина и, думаю, нужно поговорить с доктором Эрнхардтом, у меня нет противогрибковых средств. — Спасибо. Надеюсь, мой дружок не отвалится. — Будьте уверены. Не следует так беспечно относиться к своему здоровью. Даже если вы рискуете умереть каждый день, — Гаррет игриво подмигнул. И поспешил ретироваться, потому что ему все еще было не по себе от зловонного запах.       Прогуливаясь по лагерю, он забрел на главную площадь. А затем углубился к окраине и вышел на знакомую территорию с клетками из бамбука. В них никого не было. Уорнера передернуло от воспоминаний, но он пошел дальше. Зашел в открытые двери деревянного здания, там обычно сидят конвоиры, пьют и играют в карты. Абсолютно пустое помещение, но краем глаза Гаррет видит плетенный браслет, пропитанный кровью. Он поднимает его в трясущиеся руки и сдерживает рвотный позыв. Он сотни и сотни раз видел его на руке той, к которой неровно дышал. Она была очень красивой и всегда такой нежной, доброй, она всегда было внимательна ко всем. Самый светлый человек, которого Гаррет знал. Он был безумно влюблен, но у Британи уже был парень. Конченный урод, который ее никогда ни во что не ставил, а Гаррет все время фантазировал, как они расстаются, Британи ищет в нем утешения, а дальше — их счастливая жизнь. — Что с ней, — Гаррет решительно подошел к Ваасу, хотя все его тело дрожало от ужаса. Он сжимал в кармане ее браслет. — Продали одному типу, но… Она ему не понравилась в постели, понимаешь? Этот хрен всегда проверяет, прежде, чем внести полную сумму. Эта сучка, кажется, укусила его за член и он ее — бум, прямо между глаз. — Ваас не смотрел в это время на дока, но когда повернулся, тот стоял, отвесив челюсть, и слезы так и текли ему в рот. — Воу, прости, пацан. Забыл что вы, вроде как, из одной партии. Мне не нужно было расстраивать тебя, да? — Пират осторожно двинулся навстречу Уорнеру, аккуратно взял его за плечи. — Нужно было соврать, что за откуп вернул ее родителям, точно. Чтобы ты не разводил нюни. Господи, док, собери сопли! Что за мужики у вас в Америке пошли? — Она… Она любовь всей… всей моей жизни… Я… — голос совсем не слушался Гаррета. — Всей жизни? Да пошел ты, американский мудак, ты еще и не начал жить, ясно? Ты еще не видел дерьма. Будут суки, которых ты «полюбишь», да я тебе какую хочешь отдам. Ну-ну, не реви, — Ваас по-отцовски обнял задыхающегося Уорнера. — Прости меня, док. Прости. — То есть, если бы Джейсона убил какой-то урод, тебе было бы все равно? — О чем ты? — Пират настороженно улыбнулся. — Ты говорил, что любишь его. Ты готов был убить меня, если бы я не спас ему жизнь. Ты… Так сильно его любишь? — голова дока покоилась на плече Монтенегро, и тот мог чувствовать, как дрожит Гаррет.       Ваас задумался и тихо рассмеялся. Что бы он чувствовал? Было бы ему больно, если бы Бак убил Джейсона? — Я был бы зол, что этот уебок изменил бы мне. Это же жесткое кидалово, он не умирал от моей руки, когда я его взорвал, но откинуть копыта от руки грязного пидораса? Ебучего ножика? Это слишком.       Вес чужого тела внезапно стал в разы ощутимее. Пират оглянулся на Гаррета через свое плечо. Отрубился. — Ты не он… Да. Пошли отдыхать, док, пошли.       Ваас водрузил чужое тело себе на плечо и понес; Уложил своего дока в постель и легонько похлопал по плечу. — Ты хороший парень. Жаль, что ты оказался тут, очень жаль.