Atlantic

      — Почему она в отключке? Ты что сделал, а?!       — Эй, ничего я не делал! Лучше спасибо скажи, если бы я вовремя не подхватил ее, пришлось бы везти в больницу, и все, кранты твоему идеальному плану!       — Мне кажется или я слышу нотки иронии в твоем голосе на слове «идеальному»? Ты что-то имеешь против моего плана?       — Ничего я не имею против, мне плевать. Но у всех твоих планов есть одна неприятная тенденция: они не срабатывают и в итоге мы оказываемся в ебенях, Чиф!       Два голоса звучали надо мной и были такими громкими, что хотелось закрыть уши, но вот незадача: я не могла пошевелить ни единой частичкой своего тела.       Один из голосов идентифицируется как взбешенный Баджи, и минувшие события тут же всплывают в памяти.       Ночь. Парк. Кейске с его практически искренним «мне правда жаль».       А что было потом?       Последнее, что помню — кромешная темнота и чьи-то руки, держащие меня.       Делаю усилие, чтобы открыть глаза и тут же закрываю из-за яркого света.       Ауч.       — Ой, кажется, она очнулась, — говорит тот другой, ну, который не Баджи, — ты как?       Смотрю перед собой и вижу светловолосого парня, с красивыми, красивыми глазами и доброй-предоброй улыбкой. Он кажется безобидным, но это не останавливает меня от того, чтобы схватить первый попавшийся предмет — подушку, как выяснилось позже — и зарядить ему по лицу.       Подрываюсь с места, мельком окидываю взглядом помещение и, наткнувшись на дверь, бегу прямо к ней.       До меня доносится сдавленное «ну чего ты, нормально же общались», когда я дергаю за ручку и… конечно же она не поддается.       Я взаперти.       С двумя парнями.       Поправочка: с-двумя-парнями-гопниками-членами-неизвестной-опасной-и-наверняка-запрещенной-группировки.       Медленно оборачиваюсь и, серьезно, пытаюсь сохранять спокойствие. Эти два брата-акробата смотрят на меня взглядом «кто притащил сюда эту идиотку?» и, к счастью, не говорят ни слова.       Светловолосый потирает щеку тыльной стороной ладони и кидает на меня укоризненный взгляд, а затем говорит:       — За что ты так со мной?       И звучит так, будто я бросила его у алтаря и сбежала с его лучшим другом на Мальту.       — Чего?! Вы меня похитили, и ты еще спрашиваешь «за что я так с тобой»?       Возможно, человек разумный промолчал бы на моем месте, дабы не провоцировать преступников на более решительные действия, но я — человек иной породы. Мозгов у меня как у спички.       — Никто тебя не похищал, — недовольно ворчит на мои слова Баджи и почему-то старательно избегает моего взгляда, — ты упала в обморок, и я принес тебя сюда.       Под «сюда» подразумевается небольшая светлая комната, с большим таким окном посередине стены. Из мебели: кровать в углу, письменный стол, заваленный тетрадями и бумажками, шкаф, набитый вещами настолько, что дверца вынуждена оставаться открытой, стенд с фотографиями и надписями под ними, читать и рассматривать которые мне точно не следует.       Все же это личное.       Ну, следов деятельности преступной группировки пока не наблюдается. Да и это двое — на преступников не тянут.       — Я Мацуно Чифую, кстати.       Внезапно говорит светловолосый, теперь уже — Чифую.       — Оомори Юта, — говорю и звучу почти дружелюбно.       Чифую тут же улыбается, и от этого становится спокойнее. Но не настолько, чтобы я рискнула оставаться здесь дольше положенного.       — Э-э, ну, спасибо? Рада была познакомиться? И пока?       Моя рука все еще лежит на дверной ручке, и я снова дергаю ее, как бы намекая парням, что неплохо было бы выпустить меня отсюда. Но судя по их молчанию и смятению, отразившемуся на лицах, выпускать меня не собираются.       А вот это уже проблема.       — В чем дело? — спокойно спрашиваю, но слышу, как дрожит голос.       Чифую и Баджи переглядываются, и выглядят в этот момент очень серьезно. А затем Кейске говорит:       — Кое-кто хочет поговорить с тобой.       — Хорошо. Пусть наберет и мы выберем день. Я свободна во вторник, четверг и каждую вторую субботу, — тут же предлагаю я, но по лицу Баджи понимаю, что мое предложение — полное дерьмо.       — Нет, Оомори, сейчас.       Сейчас мне хочется лишь одного — оказаться как можно дальше от этого места, этих парней и всего, что было с ними связано. Как, просто как, безобидный ужин превратился в это?       — Ну, ты не стой, присядь, отдохни, вон какая бледная, — тут же лепечет Чифую и выглядит крайне взволнованным, — Майки любит опаздывать.       Майки.       Это он хочет со мной поговорить?       Не теряя времени, я тут же напрягаю все извилины, чтобы вспомнить хотя бы одного человека с таким именем, но ничего. Не знаю я никаких Майки.       — Я постою, спасибо.       Ребята то ли из солидарности, то ли из вежливости тоже стоят на месте.       Баджи все так же избегает моего взгляда, смотрит куда угодно, но не на меня, и в какой-то момент это начинает раздражать. Благо я не успеваю среагировать на это должным образом, потому что Чифую вдруг говорит:       — Точно не хочешь сесть, Юта? Ты неважно выглядишь.       Его голос мягкий и плавный, отличается от грубого и слегка хриплого голоса Баджи. Да и ведет себя он иначе: более открыто. И кажется, что он искренне волнуется за мое состояние, но это все равно не останавливает меня от едкого комментария:       — Конечно неважно! Это потому, что вы-придурки, насильно держите меня в запертой комнате в ожидании какого-то Майки!       Но когда вижу его грустную улыбку и потухший блеск в голубых глазах, тут же жалею об этом.       Может я спешу с выводами, но Чифую кажется неплохим парнем. И как, черт возьми, его угораздило связаться с гопниками?       Хотя, если быть совсем честной, о гопниках мне тоже мало что известно. Может не все они такие ужасные и опасные, как о них говорят?       Мои размышления прерывает Баджи, когда говорит:       — Он подъехал.       Подходит, открывает дверь и, взяв меня за руку, тянет за собой. Я успеваю обернуться и натыкаюсь на Чифую, который взглядом будто твердит «не переживай, все будет хорошо».       И я слабо киваю, но уже понимаю, что теперь точно ничего не будет хорошо.