hug me

Он понимает, что должен действительно поступить правильно, будет умным мальчиком. Потому и произносит, заглянув в чужие глаза: — Мы должны расстаться. Тэхён убирает руки с плеч, уставившись в чужие глаза. И Чимину снова тяжело на него смотреть. — Повтори. — Я ухожу от тебя. Прости, так нужно. — Нашёл себе нового мужика? — Чимин отворачивает голову в сторону. — Как его… Мин Юнги? — Уже не твое дело. Мне нужно собрать вещи, — голос Чимина дрожит, он заметно волнуется. Потому что не знает, куда пойдёт, не знает, что будет делать. Юнги не будет помогать ему постоянно. — Он тебя выкинет при первой же возможности. Чимин прикрывает глаза и закрывает лицо руками. — Знаешь, сколько ты сидел на моей шее? Он не будет тебя содержать. Ни у кого терпения не хватит. Чимину хочется в очередной раз кивнуть, но он не делает этого. Не поддаётся, сейчас нельзя. Он поддавался всё это время, всё время прогибался под Тэхёна, он не должен делать этого сейчас. — Тогда до встречи через месяц, — Тэхён грубо выталкивает младшего с кухни, прикрывая дверь. — Сам приползёшь ко мне, умолять будешь пустить обратно. Смотри только, чтоб поздно не было Но Чимин не реагирует на это. Несётся в комнату, достаёт из-за шкафа старую спортивную сумку, беспорядочно закидывая туда одежду. Сборы проходят быстрее, чем можно было ожидать, но укладывать вещи трясущимися руками в какой-то момент уже просто невозможно. Одежда неаккуратно лежала в сумке, учебные принадлежности — в рюкзаке. Нужно продолжать. Паника накрывает с головой. Что сейчас делать — он не знает. Соврёт самому себе, если скажет, что совсем не думал о том, чтобы пожить у Юнги, хотя бы первое время. Но пустит ли его сам Юнги. Или сделает это из жалости, которая Чимину не нужна. Из квартиры он выходит, не сказав Тэхёну ничего, сам Ким не выходит, чтобы попрощаться. А Юнги с лестничной клетки и не уходил никуда. — Чимин-а… — тот подрывается, но тут же замирает, посмотрев на сумки в руках младшего. Сумки в один момент оказываются на полу и Чимин падает в чужие объятия, жмурясь и чувствуя наравне с тревогой долгожданное облегчение. Получает поцелуй в макушку, греется в объятиях, губы перестаёт кусать, потому что всё остаётся за спиной. Резко, неожиданно. Словно во сне. Даже не верится. Уйти от этого, уйти от этих отношений действительно было чем-то реальным? Чимин не верит, что сейчас стоит за пределами квартиры со всеми вещами, не верит, что такое могло произойти и произошло в один день, ни во что уже не верит, кроме одного. Верит в Юнги, который обнимает его, шепчет, что всё наладится, а после вновь везёт к себе в квартиру, ещё и всю дорогу успокаивает в такси, сам несёт сумки к себе на этаж, обещает, что не будет выгонять, предлагает крышу над головой, вкусную еду и тёплую постель. Готов предложить и любовь. Чимин весь вечер плачет в чужое плечо, совершенно не может успокоиться и слышит такие нужные слова поддержки. Сам не замечает, как начинает засыпать в чужих объятиях. Нет, уже не чужих. В родных объятиях. Юнги кутает младшего в одеяло, укладывает на кровать и ложится рядом, обнимая как можно крепче. Не спит до первых рассветных лучей, согревает Чимина, пока тот спит, словно сон охраняет, кладёт ладонь на грудь, слушая тихое сердцебиение. Всё будет в порядке. Чимин глаза открывает днём, первые минуты не понимая, что произошло. Лишь потом все воспоминания мелькают перед глазами, заставляя поджать колени и обхватить их руками. Что будет дальше? Как он будет идти вперёд дальше? Что там впереди без Тэхёна? — Проснулся? — Юнги видит открытые глаза юноши, получает кивок в ответ, наклоняется, чтобы поправить взлохматившееся волосы этого маленького ангела. — Хочешь есть? В ответ Чимин мотает головой. — Послушай, маленький, — вздыхает старший, усаживает Чимина рядом с собой. — Ты можешь жить у меня столько, сколько потребуется. Я постараюсь сделать всё, чтобы тебе было комфортно. И в этом году я заканчиваю учиться, буду работать в полную смену, мы справимся. Мы. — Ты слишком добрый, Юнги-хён, — младший утыкается лицом в колени. — Я не знаю, как отблагодарить тебя. Мин ещё некоторое время молчит, не спешит нарушать тишину, обнимает Чимина, не желая отпускать. Самое время во всём признаться? — Чимин, скрывать не буду. Ты мне нравишься, — младший в эту же секунду распахивает глаза, уставившись перед собой. — Но я не собираюсь грузить тебя своими чувствами, не собираюсь давить. Требовать от тебя что-то я тоже не собираюсь. Но хочу, чтобы ты просто знал это. Я правда хочу тебе помочь. Требовать от тебя сейчас взаимности было бы низко. — Юнги-хён… — Отдыхай, — Юнги встаёт и уходит из комнаты. Не хочет сейчас слышать какого-либо ответа: ни положительного, ни отрицательного. Признаваться, возможно, было не самой хорошей идеей. Чимин сейчас может испугаться, может тревожиться только сильнее, находясь в квартире рядом с Юнги, но при этом всё может быть иначе — он может захотеть тепла и ответить на чувства, сделав это исключительно на своих эмоциях, а потом, спустя некоторое время, пожалеть об этом. Но и в себе Юнги не может держать эти чувства. И если решил быть рядом с Чимином, он будет. И не оставит его, что бы там ни было. Потому что Чимин заслуживает счастья. Самого тёплого, самого искреннего. И найдёт его, спустя время. В совместных завтраках, в просмотре фильмов, в прогулках по выходным. В по-настоящему нежных поцелуях, в объятиях. В Юнги, который не будет принуждать к чему-либо, не будет ограничивать свободу, будет по-настоящему заботиться и каждый раз будет шептать на ухо перед сном слова любви. Чимин начинает дышать.