Давай поговорим о Максе

— Привет, солнце! — темноволосый парень помахал рукой, растягивая губы в искренней, но привычно грустной улыбке. Он ещё раз улыбнулся, а после сел на давно знакомое и до сих пор ненавистное место — на скамейку прямо напротив лучшего друга. День был солнечный и светлый. Максим почувствовал легкий трепет и теплоту в груди, вспомнив, как мило краснел этот парень всякий раз, когда он в порывах нежности сбрасывал свою маску безразличия ко всему живому и называл того «солнцем». Он ведь действительно был таким — светлым, открытым и очень теплым. Согревающим даже в жуткий мороз и способным растопить любое, казалось бы, давно покрытое коркой льда сердце. — Я наконец-то закончил нашу шарагу! — продолжал делиться парень, крутя в руках букет из белых лилий, которые так любил его друг. — Помнишь, как мы раньше с тобой смеялись, что скорее сдохнем, чем выпустимся. Так вот — у меня получилось сдать все экзамены и защитить диплом раньше, чем умереть. Он хрипло рассмеялся и нервно выдохнул, вспомнив нахмуренную мордашку парня всякий раз, когда сам Макс, уставший от учебы и желающий поскорее с ней покончить, ныл и раздражался, открыто заявляя о том, что себя он убьет раньше, чем получит чертов диплом. Лучший друг всегда обижался из-за подобных мыслей. Хмурился, громко фыркал, а потом говорил свое наивное: «Я в тебя верю». И, как ни странно, эта фраза стала тем самым, что до сих пор держало его на плаву. — Представляешь, наш декан сказал, что мы доканали его в край и ушел на пенсию! — хрипло рассмеялся Макс, стараясь не обращать внимания на жжение в груди и выступившие на глазах слезы. — Помнишь того старого хрыча, на которого я тебе постоянно жаловался? Именно он решил уйти! Такой подарок студентам сделал! И, конечно же, озвучил он это после того, как я выпустился. И кто из нас с тобой после этого неудачник?! Максим снова замолчал и уже не сдерживаясь громко всхлипнул, позволяя слезам вырваться наружу и снова затопить его без остатка. Каждый раз, приходя к лучшему другу, он уговаривал себя не реветь, заявлял, что давно переболело и теперь единственное, что у него осталось — это смириться. Прошло почти два года. Все давно успокоились, отпустили и начали жить дальше. Все, кроме того человека, что сейчас сидел здесь и не мог предать лучшего друга. Не мог, потому что когда-то давно именно этот человек был единственным, кто не просто хотел быть рядом и за него бороться, а кто с ним разговаривал. Не говорил или слушал, а именно слышал. И это значило для Максима многое, если не все. — Наш придурок обещал прийти к тебе в субботу, — сквозь слезы улыбнулся Максим, — он жутко занятой, открыл свою фирму и поступил в универ на вторую вышку. Думаю, ты знаешь. Как мы с тобой и рассуждали — биохимик из него так себе, поэтому он поддался уговорам отца и решил включиться в семейный бизнес. Если бы ты был рядом, то смог бы сказать ему свое излюбленное: «Я же говорил!». Представь, как злился бы наш мистер «Я лучше всех знаю, что мне нужно». Максим вытер выступившие слезы и потянулся вперед, положив цветы рядом с фотографией улыбающегося парня, которому навсегда так и осталось девятнадцать лет. — Знаешь, я никогда тебе не говорил об этом, — усмехнулся Максим, поймав себя на мысли, что действительно раньше не делился с другом такими очевидными вещами, — черт возьми, я так тебя люблю! Прости, что говорю только сейчас, но… Наверное, лучше поздно, чем никогда, верно? Безумно по тебе скучаю. Ты даже не представляешь насколько. До сих пор ощущение, что ты просто ушел к себе в общагу, но вот-вот позвонишь мне или напишешь это свое: «Макс, погуляй со мной, пожалуйста!». Знаешь, как забавно это звучало? Будто бы я — человек любящий кошек, завел себя щенка, которого никогда не планировал, но при этом не могу бросить. Пискнувший телефон заставил Максима вздрогнуть, посмотреть на чужую фотографию и насмешливо выгнуть бровь. — Неужели ты решил напомнить о себе, солнце? — улыбнулся парень, достав мобильный из кармана джинсов и прочитав чужое: «Ты где? Я соскучился». Сообщение заставило парня крепко сжать кулаки и нервно выдохнуть. О нем по-прежнему беспокоились и его ждали. Наверное, лучший друг был бы безумно рад подобному факту и наверняка бы хлопал в ладоши как большой ребенок, коим он, в общем-то, и являлся. — Кажется, мне пора, — грустно улыбнулся Максим, поднимаясь со своего места, — не обижайся, что я так быстро. Обещаю, что в следующий раз проведу с тобой намного больше времени! Будешь меня ждать? Ответом служила лишь тишина, но Максим знал, что это означает «Да». Молчание всегда было их согласием. На все. — Спокойной ночи, родной, — шепотом произнес парень, проведя рукой по фотографии на чужом надгробии, — спасибо, что ты был рядом. И спасибо, что ты рядом даже сейчас. Максим сделал глубокий вдох, помахал на прощание лучшему другу и вышел за ограду, закрывая за собой калитку того места, который стал домом для этого парня. На душе было пасмурно и мерзко — так, как было всегда, когда он приходил сюда. Но при этом, злости, ненависти к себе или боли больше не было. Лишь сожаление, грусть, любовь и трепет — все те чувства, которые он испытывал к самому важному человеку в своей жизни. *** Зазвеневший будильник вторгся в воспаленный мозг будто бы пчела, жужжащая над головой. Максим, сквозь тревожный сон услышал его мерзкое дребезжание и резко распахнул глаза, стараясь унять учащенное сердцебиение. Ему снова приснилось то, чего он так боялся когда-то и то, что не отпускало его до сих пор, став самым жутким кошмаром и при этом показателем того, что бы случилось, если бы он снова не успел… Раньше опаздывать и наплевательски относиться ко всем на свете было обыденно и привычно. Теперь же Максим не мог себе этого позволить, прекрасно понимая, что обратного пути уже может и не быть. — Тебе снова приснилось это дерьмо? — родной и хриплый ото сна голос заставил нервно выдохнуть, а после улыбнуться и сдаться, укладываясь обратно в чужие теплые объятия. — Знаешь… — Максим задумчиво замер и нервно закусил губу, не понимая, с чего начать: — мы можем поговорить об Илье… — Зачем? — озадаченно спросил парень, хлопая своими умопомрачительными ресницами. — Давай лучше поговорим о Максе. Помнишь такого парня? — Оу, еще бы! — закатил глаза Максим, громко смеясь и принимая чужие правила игры. — Это тот придурок, который ненавидел отца и весь окружающий мир, а еще хотел взорвать свой родной Политех? — Ага, он самый, — ехидно прозвучало в ответ, — как у него дела? — Лучше всех, — искренне ответил парень, прижимаясь ближе к родному телу, — потому что ты рядом. — И все же, — не унимался его собеседник, явно продолжая издеваться, — давай поговорим о Максе. — Давай поговорим, — кивнул Максим, по-прежнему улыбаясь от мыслей, что им больше не страшно вспоминать и говорить об этом, — хочешь узнать, благодаря кому он закончил свою шарагу? — Ты же знаешь, что я в курсе. И также знаешь, что хочу. Я всегда хочу говорить с тобой, — тепло ответил парень, прижимаясь еще ближе и крепко сжимая холодную ладонь Максима в своей теплой руке. — Тогда слушай…