Давай поговорим о Максе

Сентябрь. 1 курс

Красота спасет мир, а безразличие его погубит.

Илья нервно выдохнул, а после искренне улыбнулся, глядя на большое серое здание, возвышающееся над ним и вызывающее трепет и ужас одновременно. Уже с девятого класса парень точно знал, что в будущем хочет заниматься машиностроением. Во-первых, инженерия и проектирование нравились ему с самого детства. А, во-вторых, после окончания Московского Политеха можно было найти неплохую высокооплачиваемую работу, чтобы наконец обеспечить маму и вытащить ее из ненавистного провинциального города и той безысходности, в которой они прожили все восемнадцать лет. Наверное, второй пункт и был самым важным, ведь именно ради него Илья несколько лет самостоятельно занимался после школы, читал тонны научной литературы и проводил время за учебниками, пока его одноклассники гуляли, веселились и полностью отдавались безбашенной подростковой юности. Конечно, иногда Илье хотелось точно так же забить на учебу хотя бы на день, забросить книги и пойти на прогулку с лучшими друзьями, чтобы пить пиво за гаражами, втайне курить, после маскируя запах сигарет ментоловой жвачкой, и громко смеяться, глядя на какого-нибудь человека влюбленными глазами, при этом ловя в ответ такой же взаимный взгляд. Но друзей у Ильи никогда не было, курить он не мог из-за астмы, которую выявили еще в детстве, а на влюбленности можно было ставить большой крест. В городе с населением не больше двадцати тысяч человек понятие «открытый гей» — это уже клеймо. Именно поэтому все то время, что Илья провел в своем родном городе, он терпел только насмешливые презрительные взгляды, слышал тысячи оскорбительных слов в свой адрес и иногда ревел у себя в постели, вновь скрывая от мамы синяки на теле и ту боль, что засела у него в сердце и не отпускала до сих пор. Если углубляться в пору детства и юности, о которых Илья предпочитал забыть как о страшном сне, то белой вороной он был всегда, сколько себя помнил. Даже в детском саду дети и воспитатели не слишком-то его любили, потому что Илья был тихим и зажатым мальчиком из бедной семьи, а еще и сыном уголовника, что для их маленького города было настоящим позором и достоянием общественности. Отец Ильи сел за разбой, когда ему было всего три года, но из тюрьмы он так и не вышел. Пьяная драка с кем-то из заключенных сделала и без того несчастную маму вдовой, что, наверное, было даже к лучшему, но оптимизма не прибавляло. Они всегда жили бедно. Уже с четырнадцати лет Илья начал подрабатывать, помогая маме и стараясь таким образом быть ее опорой и поддержкой. Все лето, пока его одноклассники разъезжали по курортам или отдыхали у себя на дачах, Илья работал там, где его брали. И неважно кем: уборщиком, грузчиком, курьером. Было наплевать на усталость, свое подорванное здоровье и астму. Главное, чтобы мама хотя бы в этом период чувствовала его помощь и могла выдохнуть. Илья знал, что он был единственным, кто мог помочь маме, посвятившей всю себя без остатка только лишь сыну, именно поэтому до последнего старался бороться за них обоих, чтобы доказать всему миру, на что он способен. Поэтому парень постоянно учился, стараясь не обращать внимания на тычки одноклассников и их насмешки из-за его невысокого роста, худого телосложения, бледного изнеможденного лица и дешевой одежды, на которую Илья просто не позволял маме тратить деньги. У них и без того были нужды, не связанные с тем, как стильно он выглядит. В общем-то, его жизнь вплоть до девятого класса была паршивой, но терпимой. До того самого момента пока он не осознал одну простую вещь — ему не нравятся девушки и не понял, что парни, а особенно один из старшеклассников, его очень даже привлекают. Все было до банального просто, но при этом все равно больно и мерзко. Илья невольно начал замечать за собой, что он все больше и больше засматривается на одного парня в их школе — Диму. Тот был высокий, спортивный и до безумия красивый. Увлекался футболом и физикой, постоянно говорил о том, что поступит на физмат в Москву и добьется всего, чего хочет. Наверное, подсознательно именно это и послужило мотивацией для Ильи, который также мечтал добиться всего, чего он хочет и быть рядом с Димой, что настолько его вдохновлял и притягивал. Но при всем при этом, Илья прекрасно понимал, что у него нет никаких шансов. Он часто слышал о том, что Дима не пропускает ни одной юбки и даже, если бы можно было представить его тягу к парням, то сам Илья был бы последним человеком, которого выбрал бы предмет его обожания. Все это лежало на поверхности, но Илья не был бы самим собой, если бы продолжил трусливо жить с этой правдой, не рассказав о ней тому, кого так сильно и трепетно любил. Он решил это сделать на выпускной — свой из девятого класса и Димин из одиннадцатого. Переживал тогда до безумия, трусил, но все равно упорно шел вперед, выхватив Диму после торжественной линейки и попросив того выйти с ним за здание школы. Дима вышел. Дима выслушал. А после оставил на память о себе два сломанных ребра и разбитую губу. В общем-то, Илья даже не хотел его винить. Он знал, что так будет. В их городе вряд ли можно было найти толерантных людей, готовых мириться с его ориентацией и уж тем более, еще меньше было тех, кто мог сдержаться, когда какой-то «мерзкий гей» как назвал его Дима, признавался ему в любви. Илья его не винил и даже наврал волнующейся и поседевшей от нервов маме, что по пути из школы на него напали хулиганы. Несмотря на случившееся Илья по-прежнему был уверен, что сделал все правильно. Дима должен был уехать учиться в Москву и вряд ли бы часто возвращался в родной город, именно поэтому Илья решил поступить радикально — предпочел поставить на своей невзаимной влюбленности точку и просто жить дальше. Однако Дима все решил за него. Он действительно уехал, но перед этим рассказал своему приятелю из класса Ильи о том, что их местная «серая мышь» оказалась голубых кровей. И после этого, если бы у Ильи спросили, какой был худший из дней в его жизни, он бы ответил: «Первое сентября в десятом классе». Именно в этот день его первый раз избили, разорвали новые тетради, швырнули в унитаз купленный для старшей школы рюкзак и несколько раз били по почкам — так, чтобы Илья задыхался от слез и боли, судорожно ища ингалятор и радуясь тому, что он оказался не в рюкзаке, а в кармане куртки. Илья сделал глубокий вдох и стараясь отпихнуть от себя неприятные мерзкие мысли, зашел в здание Политеха, очень надеясь на то, что хотя бы здесь его не будут судить по одежде и ориентации. — Смотри куда прешь, придурок! Громкий разозленный голос заставил Илью вздрогнуть и громко ойкнуть, осознавая, что он задумался настолько, что на полном ходу влетел в какого-то парня, который стоял у гардероба и о чем-то общался с разношерстной компанией из парней и девчонок. — Извините, — едва слышно произнес Илья, осторожно поднимая взгляд и тут же замирая от ужаса и шока. Перед ним стояли четверо парней и одна девушка. Но лишь двое притягивали взгляд Ильи настолько, что он практически задыхался в эту минуту осознавая, как же сильно он вляпался. Первым был тот самый парень, в которого Илье «посчастливилось» врезаться. Высокий, худощавый и русоволосый. С красивыми яркими голубыми глазами, встрепанными волосами, септумом в носу и насмешливой самодовольной улыбочкой, которой он наверняка успел очаровать половину девчонок местного Политеха. Но даже не он сейчас привлек внимание Ильи, а другой человек. Тот самый второй, который оказался его давней влюбленностью Димой. Еще какие-либо комментарии тут были излишни. Конечно, Илья знал, что Дима хотел на физмат и даже слышал о том, что у него действительно получилось поступить в Москву на бюджет. Но, помня об амбициях этого человека, Илья ожидал, что он учится как минимум в МГУ, а как максимум уже на стипендии за рубежом, но никак не в Политехе. — Какие люди! — расплылся в ядовитой улыбке Дима, заставив Илью нервно сглотнуть и осознать — ничего не закончено. — Знаешь этого неуклюжего? — ехидно поинтересовался голубоглазый, разглядывая стушевавшегося Илью как мерзкую букашку под своими брендовыми кроссовками. Не так давно Илье казалось, что, переехав в Москву, он наконец сможет стать свободным от той травли, предрассудков и ненависти, с которыми он столкнулся просто потому, что не мог одеваться так как они, не любил алкоголь, не слушал популярную у одноклассников музыку и не мог заставить себя полюбить девушек ввиду собственной физиологии. Однако сейчас, глядя в насмешливые глаза парней, Илья понял, что его персональный ад, кажется, всего лишь вышел на новый, более изощренный круг. — О, еще как! — мерзко заулыбался Дима. — Помнишь я тебе рассказывал про одного убогого, который признался мне в любви в моем родном захолустье?! Так вот, это он! Повисла оглушающая тишина, в которой Илья отчетливо слышал громкое биение собственного сердца. Парень зажмурился и сделал глубокий вдох, осознавая, что бить его вряд ли будут вот так открыто, но прохода теперь не дадут точно. Неужели он настолько неудачник раз Бог в очередной раз решил над ним посмеяться?! Или же все намного прозаичнее и Бога банально нет? Есть только он и вот такие самодовольные уроды, которые привыкли самоутверждаться за его счет. Дружный смех всей компании вывел Илью из состояния транса, заставив того вздрогнуть и резко перейти на шаг, чтобы просто затеряться в толпе и пережить свой очередной провал. Однако уйти ему так и не дали. Тот самый голубоглазый парень с пирсингом в носу, с силой дернул Илью за руку, заставив его сдавленно зашипеть от боли и послушной марионеткой застыть напротив ухмыляющихся и, кажется, раздраженных парней. — Разве мы разрешили тебе уходить? — выгнул бровь голубоглазый. — С чего ты решил, что последнее слово за тобой? — Я просто… — Илья опустил взгляд в пол и сжал руки в кулаки, стараясь держать себя в руках и банально не расплакаться. Он никогда не был сильным, не любил насилие и не умел за себя постоять. Наверное, именно поэтому и стал излюбленной мишенью для своих гомофобов одноклассников. Но при всем при этом он искренне верил, что Москва — это огромный и достаточно толерантный город, от чего проблем здесь возникнуть не должно. Кроме того, старые ошибки Илья учел и не собирался светить своей ориентацией. Однако, кто вообще его спрашивал? — Ты такое жалкое чмо, — ядовито прокомментировал Дима, заставив остальных рассмеяться, — что в школе, что сейчас. Даже, если бы я был геем, ты думаешь у меня на тебя встал бы? Услышать подобное было неприятно и больно, но ничего иного Илья не ожидал. Именно поэтому он промолчал и уставился тяжелым взглядом на свои пыльные потасканные кроссовки, стараясь не задумываться над тем, что вся его одежда наверняка стоит дешевле, чем просто трусы у того самого голубоглазого. — У вас тут стадный инстинкт проснулся? — раздался из-за спины громкий насмешливый голос, заставивший Илью вздрогнуть и осторожно развернуться. Перед ним стоял высокий темноволосый парень, одетый более чем странно для первого дня в этом учебном году: черные кожаные берцы, такого же цвета приталенные брюки, свободная футболка и длинный черный плащ, похожий на дождевик, притом что на улице было пускай и прохладно, но абсолютно солнечно. — Блять, Колесников! — раздраженно выругался голубоглазый, глядя в насмешливые темные глаза только что подошедшего парня. — Ты то что доебался? Свали и не мешай нам. — Не мешать чему? — ухмыльнулся тот самый Колесников, окидывая застывшего Илью насмешливым взглядом. — Тренировать навыки своей ущербности на других людях? — Мы поймали пидора, — заулюлюкал Дима, заставив Илью подумать о том, что у него слишком плохой вкус раз когда-то в школе он смог искренне полюбить этого морального урода, — первый учебный день ознаменовался появлением в стенах Политеха нашей голубой принцессы! — С каких пор пидоры гнобят других за их ориентацию? — хмыкнул брюнет, заставив парня с кольцом в носу задохнуться то ли от возмущения, то ли от злости. — Владюш, малыш, иди куда шел, хорошо? Иначе я позвоню твоему папуле и скажу, что ты снова пытаешься самоутвердиться за счет других людей. Как думаешь, он обрадуется? — Ты мерзкий кусок дерьма, — злобно выплюнул тот, которого назвали Владом и не обращая никакого внимания на застывшего от подобной сценки Илью, схватил за руку такого же опешившего Диму, и потащил его к выходу из здания. Остальная компания последовала за ними. — Спасибо, — едва слышно пролепетал Илья, чувствуя себя в очередной раз униженным, но при этом ощущая уважение к этому незнакомому парню. Впервые в жизни кто-то за него заступился. Конечно, Илья понимал, что этот самый Колесников встрял только потому, что имел явный конфликт с Владом и был готов защищать кого угодно, лишь бы насолить ему. Но это не имело никакого значения, сейчас даже было плевать, по каким причинам парень решил встать на его сторону. Факт оставался фактом — впервые в жизни кто-то пошел против толпы ради него. Для того, чтобы Илью оставили в покое. — Пустяки, — отмахнулся от него брюнет. Илья набрался смелости и осторожно посмотрел в ледяные пугающие глаза напротив, при этом поймав чужую теплую улыбку. Такое сочетание было странным, но отчего-то завораживало. — У тебя какие-то терки с Кузнецовым? Или с Владом? — Мы с Димой учились в одной школе, — пояснил Илья, не видя смысла скрывать очевидное, — и он… В общем, мы не слишком ладили. — Вот оно что, — задумчиво произнес брюнет, одарив Илью настороженным внимательным взглядом, — занеси его в свою тетрадь смерти. — Что? — захлопал глазами Илья, с недоумением глядя на ухмыляющегося в ответ парня. — Ты настолько потерянный, что никогда не читал эту мангу и не смотрел аниме? — выгнул бровь брюнет, вновь заставив Илью почувствовать себя ущербным. — Как-то не доводилось, — смущенно пробормотал первокурсник, пожимая плечами, — кроме того, я не особо любитель… Подобного. — Понял, — кивнул незнакомец по-прежнему ухмыляясь, — ну значит просто сделай коктейль Молотова и швырни в ебало этого обмудка. — Что? — снова захлопал ресницами Илья, не понимая шутит ли этот парень или говорит всерьез. — Хочешь, научу? — продолжал веселиться брюнет, глядя в растерянное лицо мальчишки. — Чему? — осторожно спросил тот. — Любить мангу и аниме или делать коктейли Молотова?  — И тому, и другому, — хрипло рассмеялся брюнет, заставив Илью нервно сглотнуть от чужого завораживающего, но отчего-то кажущегося опасным смеха. Колесников не говорил больше ничего, а Илья просто замер на месте, не зная, как правильно себя вести. Наверное, все-таки стоило уйти, но он почему-то по-прежнему не мог сдвинуться с места, не желая вот так отпускать человека, который впервые был к нему если не добр, то хотя бы не опустился до оскорблений как все остальные. — Ты первокурсник? — вновь первым начал разговор брюнет, заставив Илью вздрогнуть и закивать в ответ. — Как зовут? На кого учишься? — Я Илья, учусь на кафедре машиностроения, — выдавил из себя улыбку парень, надеясь, что сейчас он не слишком-то нервничал и не походил на дерганного идиота. Все-таки он не привык к тому, что с ним хотел разговаривать хоть кто-то кроме мамы, поэтому даже такое мимолетное внимание к своей персоне заставляло Илью теряться и тушеваться. — Оу, занятно, — ухмыльнулся брюнет, с нескрываемым интересом разглядывая застывшего напротив парня, — а я Макс, с химических технологий, — представился парень, а после протянул руку, опешившему от такого Илье и добавил: — будем знакомы. — Да, конечно, — болванчиком закивал Илья, накрывая своей ладонью чужие длинные пальцы и с непонятным трепетом ощущая, какая крепкая и холодная у этого Максима рука. — Ты чего такой потерянный? — хрипло рассмеялся Макс, первым выдергивая руку. — Стесняешься из-за недавнего представления? Ой, да забей ты на них! Влад дегенерат, а остальные ребята его подпевалы. Они отстали в развитии вместе со своим главарем. Ничего нового. — Я просто… — Илья замялся и нервно закусил губу, взвешивая все «за и «против», — этот парень — Дима, мы учились с ним в одной школе и он сказал правду — я гей. Илья понимал, что признаваться в подобном, когда только-только начал строиться диалог хоть с кем-то — это глупо, но в то же время он не видел смысла врать и скрывать себя настоящего. Дима все равно всем расскажет, какой смысл оправдываться? Но при всем при этом, все равно было до безумия страшно и неуютно. Этот Макс пугал до чертиков, казался опасным и странным. Поэтому Илья бы даже не удивился, если бы он сейчас достал из кармана своего безразмерного плаща тот самый коктейль Молотова и швырнул прямо в него. — Малыш, ты серьезно думаешь, что в Москве этим можно кого-то удивить? — рассмеялся брюнет, заставив Илью посмотреть на него с явным недоверием. — Не знаю из какого ты там Мухосранска, но здесь всем абсолютно на тебя наплевать. Да, конечно, у нас есть такие вот особо одаренные типы, с которыми ты уже столкнулся. Но мир уебками полнится, как говорится. — И где так говорится? — не сдержался от шпильки Илья, немного расслабляясь и перестав так сильно зажиматься и напрягаться. — Мной так говорится, — отмахнулся от него парень, после чего наградил Илью настороженным долгим взглядом и продолжил: — понимаешь ли, Илья с машиностроения, есть геи, а есть пидорасы, как Влад и Дима. Если ты не относишься ко второй категории, то мы можем подружиться. Илья недоуменно выгнул бровь, недоверчиво посмотрел на ухмыляющегося Максима, а после неуверенно улыбнулся и наконец позволил себе рассмеяться, чувствуя в груди что-то трепетное, теплое и нежное. Что-то настоящее и такое важное…