Давай поговорим о Максе

Больше всего я хочу прийти к тебе и лечь рядом. И знать, что у нас есть завтра.

Полгода спустя Максим ежился от холода и неприятного ощущения, пронизавшего его с головы до пят, но продолжал стоять на одном месте, упрямо глядя на могильную плиту с чужим именем и, стараясь не думать о том, какие эмоции бурлили в нем сильнее — жалость к погибшим или же тоска по человеку, которого он когда-то считал своим самым близким другом. Забавно, что когда Илья «умер» в первый раз, Максим не смог побывать на его могиле, не смог выплакать свою боль и хоть немного смириться с утратой человека, который когда-то казался единственным, кто его понимал. Теперь, когда Илья умер снова, у него представилась такая возможность, в какой-то степени благодаря отцу, который за счет своей работы смог добиться того, чтобы Максим узнал, где захоронили Илью и Яна. Да, это было не совсем по правилам, отчего парню приходилось скрывать свои вылазки к Илье даже от Влада, но в этом был какой-то свой ритуал и смысл. Тайна, которая у них с Ильей была одна на двоих — как и в школе. Несмотря ни на что. Находясь здесь, Максим старался не думать о том, что сделал его друг из-за чего Илью даже похоронили под другим именем, чтобы знакомые жертв и мародеры не испортили его могилу. Максим знал, кто здесь лежит и ему этого хватало. Конечно, парень понимал, что приходить сюда неправильно и ужасно по отношению к памяти погибших от рук этого человека, но он не мог иначе… Илья снился ему. Постоянно. Самое жуткое было в том, что бывший друг не снился ему живым. Он всегда приходил мертвым. Обычно вот так — в могиле, когда Максиму снилось, что он сидит на кладбище и рассказывает однокласснику о том, что происходит в его жизни. При чем такие сны были даже будто бы из будущего, когда Максим видел себя взрослого, закончившего учебу или же уже работающего… Но даже не это было для парня самым страшным. Куда ужаснее казались сны, когда Илья приходил к нему, но уже «мертвым», будто бы призраком или воспоминанием, которое ничего не делало, а лишь улыбалось — также холодно, опасно и немного небрежно, как и в школе. Максим даже начал принимать снотворное, чтобы уснуть, но оно мало помогало избавиться от сновидений, а еще заставляло парня чувствовать себя овощем на учебе, чего нельзя было допускать. Как ни странно, избавиться от этих снов помогали вот такие вот «свидания» с Ильей, когда Максим просто приходил сюда, смотрел на могилу с чужим именем и без фотографии, вспоминая все то, что с ними было в школе, при этом стараясь не думать о том, кем в итоге стал Илья, почему он это сделал и самое главное, о чем он думал. После этого становилось легче. Действительно. Илья ему не снился где-то в течение месяца, и Максим мог продолжать жить своей жизнью, при этом вкладывая в каждый день куда больше смысла, чем за все двадцать лет, прожитых ранее. Жить полной жизнью, совсем не так как Максим делал это раньше, было сложно, особенно для него и его склада сознания, которое не хотело мириться с типичным укладом вещей и подстраиваться под то, что было нормально для большинства людей. Но Максим и в самом деле старался, однако больше не для себя, а в память о тех, кого забрал с собой его лучший друг. Ради пятнадцати человек, которые уже никогда не проснуться… А еще ради Влада. Того самого человека, который изменил в Максиме не только его сознание, наполнив жизнь смыслом, но будто бы повернул заветный ключик, доказав, что жить, меняя себя и подстраивая себя под реалии этого мира можно, даже если это безумно сложно. Никогда раньше Максим не пытался следовать чужим советам и впихивать себя в общественные рамки только потому, что это было правильно. Теперь же он старался быть таким, как все и не только потому, что так хотел Влад, а потому что в самом деле считал это правильным. Рядом с Владом все вещи, которые Максим раньше отрицал и презирал, казались пускай и обыденными, но такими важными и приятными. Раньше единственное, что доставляло Максиму радость — это непохожесть на других и осознание того, что он другой. Теперь же, самой главной радостью были сверкающие счастьем красивые голубые глаза и яркая улыбка на его губах. — Мне пора, Илюш, — горько улыбнувшись, произнес Максим, поймав себя на мысли, что он больше не чувствует грусти и тоски. Только желание поскорее вернуться к себе настоящему и к тому, кто ждал его дома. — Извини, что ухожу так рано и снова думаю о том, что тебя нет со мной так долго, — тяжело вздохнул Максим, — знаю, что ты возненавидел бы меня за это, но изо дня в день я буду представлять, что ты умер не несколько месяцев назад, а тогда — еще в школе. Да, это эгоистично, но так мне проще верить в тебя и в нашу дружбу. Только это помогает мне приходить сюда каждый месяц и не бросать тебя. Знаешь, мне страшно об этом думать, но я раз за разом стараюсь понять, чтобы было, если бы ты тогда остался со мной? Ты бы все равно это сделал? Или же стал бы другим? Мы бы оба могли стать другими… Илья ему не ответил. Что в общем-то было очевидным. Хотя, честно говоря, Максиму и не требовалось ответа, потому что единственное, что ему было нужно — просто снова сюда прийти. Посидеть в тишине. Сказать несколько фраз тому, кто их никогда не услышит и уйти, чтобы уже на выходе из кладбища почувствовать себя намного лучше и спокойнее. Такие недолгие поездки на могилу к другу стали своеобразным ритуалом. И не только из-за снов, а потому что действительно становилось легче. Конечно, Максим понимал, что расскажи он кому-нибудь об этом, его осудят и не поймут. Но ему так действительно было проще: смотреть на чужое имя, на год и дату рождения Ильи и закрывать глаза на год смерти, чтобы сбежать от происходящего. Максим осознавал, что такой способ побега от реальности — отвратителен, но так ему было куда легче справляться с осознанием, что все это натворил его когда-то лучший друг, которого он так и не спас… — Пока, друг, — помахал рукой Максим и, сглотнув горькой ком в горле, накинул капюшон на голову и двинулся прочь с кладбища, не смотря при этом на другие могилы и не ища взглядом Яна, который лежал где-то неподалеку, если верить информации, которую он услышал от отца. *** Дома пахло теплом, уютом, а еще вкусным ужином. Максим улыбнулся, думая о том, что спустя всего лишь несколько месяцев начал называть квартиру Влада своим домом. Хотя, наверное, даже в своей комнате в их с родителями квартире он никогда не ощущал себя так спокойно и уютно как здесь. Максим не знал, с чем это было связано и давно перестал анализировать все то, что вертелось у него в голове. Вернее, старался изо всех сил, чтобы привычный для него самоанализ, почти превратившийся в паранойю, не сломал то хрупкое, теплое и такое нужное, что было у них с Владом. Он никогда не знал, как выглядит любовь, всегда отрицал эти чувства и не понимал, почему все так громко об этом кричали. Однако сейчас, глядя на Влада, колдующего у плиты, Максим улыбался, думая о том, что он чувствует. Он действительно ощущал Влада каждой клеточкой своего тела и это было прекрасно. Именно поэтому не хотелось больше анализировать, сомневаться, думать и ненавидеть себя за подобную тягу. Хотелось просто быть рядом, не думая о том будет ли у них «завтра». Максим наслаждался их общим «сегодня» и тем умиротворением, которое приносил ему только один взгляд на Влада, рядом с которым на душе было просто тихо. И для Максима, привыкшего к вечной буре внутри, этого было более чем достаточно. — Ты так рано вернулся от родителей? — улыбнулся Влад, на несколько секунд отрываясь от своей готовки для того, чтобы подойти к остановившемуся у стены парню и чмокнуть его в губы. — Да, сегодня не стал болтать с ними долго, так как захотел вернуться к тебе, — спокойно ответил Максим, при этом не чувствуя угрызений совести за то, что он по сути обманывал своего парня. Максим понимал, что это неправильно, но он давно решил, что посещения могилы Ильи будут для Влада такой же тайной, как и то письмо, которое бывший друг оставил для Максима. И плевать на то, что большинство, узнав о подобном, заявили бы, что нельзя иметь тайны от своих любимых. Можно, если эти тайны способны сохранить хрупкую психику Влада, пережившего тот ужас, который сотворили Илья и Ян. Максим не мог перестать ходить к Илье. Возможно, когда-нибудь он наконец-то его отпустит, но пока единственное, что ему было по силам — не говорить ничего Владу для того, чтобы не делать ему больно. — Знаешь, — улыбнулся Максим, глядя на чужую ровную спину и внезапно поймав себя на мысли, что вновь прочувствовав смерть после своеобразного «общения» с Ильей, он еще ярче начал ощущать все то, к чему привыкли другие люди и чего раньше он никогда не чувствовал и не понимал — любовь к жизни, и любовь к Владу, — пока ехал к тебе, поймал себе на мысли, что непременно должен признаться тебе в любви. Спина Влада напряглась, а сам парень замер с кухонной лопаткой в руках, что заставило Максима невольно улыбнуться. Они редко говорили о чувствах. Наверное, даже ни разу не обсуждали этого после тех самых ужасных событий в универе. Максим просто сказал Владу, что никогда больше не отпустит его, а тот не стал возражать… Уже через месяц они съехались, потому что вместе оказалось куда легче переносить ту пустоту и черноту, которая образовалась в душе. — И почему ты решил, что я и ты — это любовь? — усмехнулся Влад, при этом глядя на хмурого Макса с любопытством и испугом, который парень отчаянно пытался замаскировать, но брюнет все равно его почувствовал, потому что давно научился видеть Влада насквозь. — С самого детства ты был единственным, кто мог меня чувствовать, — спокойно ответил Максим, пожав плечами, — я всегда знал, что ощущаю этот мир не так, как другие. Я меньше вас всех сопереживал, меньше чувствовал, меньше разговаривал. И именно это стало причиной, почему у меня не было друзей. Изначально я думал, что ты со мной только потому, что наши родители дружили и буквально заставили нас общаться с самого детства. Но мы росли, а ты не уходил… — Но потом появился Илья, который так удачно заменил тебе меня, — холодно произнес Влад. В эту самую секунду, глядя на лицо парня, Максим был на сто процентов уверен, что говоря об Илье голубоглазый сейчас думал не о том, каким он был, а о том, что он сделал. И это было ужасно, по крайней мере для самого Максима, который все равно считал Илью своим другом и не мог воспринимать его иначе несмотря ни на что. Хотя бы потому, что в школе именно этот человек помог его пройти через все подростковое дерьмо, а еще своей «смертью» спас парня от того будущего, которого могло бы у него быть, если бы он продолжил и дальше общаться с этим человеком. При этом Максим никогда не винил Илью, чего не скажешь о Владе и других людях. Для Максима Илья оставался все тем же безмозглым и озлобленным школьником, которым был и сам парень когда-то. Только вот Максим постарался переступить через собственную злобу и ярость, а Илья… Он не смог. Или не захотел. — Ты снова о нем думаешь? — вывел из своих мыслей Максима тихий голос Влада. — Я не могу о нем не думать, — честно признался брюнет, пожимая плечами, — как и ты. Как и все остальные, кого это коснулось. — Макс… — Мы не об этом сейчас, Влад, — покачал головой Максим, прерывая парня, — да, в школе я выбрал Илью. Но не потому, что он был мне ближе, а потому что я хотел избавиться от тебя. Ты мне нравился. Очень. Это было дико и мерзко для меня, особенно, когда я осознал, что наши чувства взаимны. Я хотел уничтожить то, что испытывал к тебе. И из-за своей глупости чуть не уничтожил тебя. И нас. — Ты всегда был тем еще придурком, — рассмеялся Влад, при этом отчаянно пытаясь скрыть за своим смехом собственную горечь и грусть. — А ты всегда был до тошноты милым и правильным, — парировал Максим, — но при этом ты был единственным, кто всегда если не понимал меня, то чувствовал. Ты каждый чертов день поддерживал меня. Даже тогда, когда я орал на тебя, не разговаривал с тобой неделями и игнорировал твое существование. Даже, когда ты говорил, что ненавидишь меня, я знал, что могу позвонить тебе, если мне будет плохо и ты меня выслушаешь. Несмотря ни на что. — Это потому, что ты всегда был моим другом, — ответил Влад, откладывая лопатку в сторону и вновь бросая на Максима осторожный, но при этом теплый взгляд. — Нет, — помотал головой Максим, — это потому, что ты всегда меня любил. — Кто-то стал слишком наглым и самодовольным? — усмехнулся Влад, при этом Максим успел заметить за его напускным спокойствием смущение и недоумение, что зная характер Влада, казалось даже милым. — Я просто констатирую факты, — фыркнул Максим в ответ, — и мы оба это знаем. И, если честно, только твоя любовь заставила меня вытащить себя с того дна, на которое я себя загнал, пытаясь сбежать от твоей любви. — Макс… — Погоди! — помотал головой Максим, — Просто дай мне закончить. Мне это нужно. Сейчас. Мне нужно хоть раз сказать тебе, какой я дебил и как сильно я ценю то, что ты делал и делаешь для меня. Ты единственный человек, которого я по-настоящему чувствую. Ты и Илья. Но не тот Илья, который загнал меня и мои мысли в это дерьмо, а тот, который меня из него вытащил. Вместе с тобой… Знаешь, никогда раньше я не чувствовал ничего к другим людям. Наверное, только родители значили для меня что-то. У меня никогда не было друзей. Настоящих. Кроме тебя. И только потеряв тебя, я перестал верить в дружбу, даже ненавидел тебя за это, потому что мне казалось, что ты развратил нашу дружбу, так как заставил меня чувствовать к тебе что-то. Мне всегда было легче обвинять тебя в чем-то, чем признать, что я сам в тебя влюбился или чем сознаться в своей неправоте. Но самое забавное было даже не в том, что я отчаянно перекладывал всю вину за свои поступки на тебя и на других, а в том, что чем больше я от тебя бегал, тем сильнее я тонул в тебе. Только вот понял это только тогда, когда чуть не потерял тебя. — Макс… — вновь постарался перебить его Влад, видя состояние брюнета и осознавая, насколько сложно ему говорить обо всем этом. — Нет, — вновь помотал головой Максим, хрипло выдохнув, — дай мне закончить. Знаешь почему Илья оставил тебя в живых тогда? Он знал, насколько ты мне дорог. И, наверное, я все-таки хоть что-то для него значил, если его желание не делать боль мне победило над его ненавистью к тебе. Я никогда раньше не говорил тебе этого, и не уверен, что скажу снова, но… Я люблю тебя, Влад. Пиздец как сильно тебя люблю. Повисла тишина. Максим замолчал, чувствуя, что буквально задыхается от всех тех эмоций, которые он сейчас чувствовал и, которые вылил на Влада просто потому, что не мог справиться с ними в одиночку. Для Максима эмоции всегда были чем-то непонятным и страшным. Тем, что он чувствовал не так как другие люди, считая себя каким-то бракованным и неправильным. Теперь же, находясь рядом с Владом, он чувствовал то, что никогда не ощущал. Целый спектр эмоций. Они будто бы чувствовались на кончике языка, заставляя Максима раз за разом замирать от того, что было привычно другим людям и чего раньше практически не ощущал он сам. Максим не раз слышал от других людей, что он представляет опасность именно потому, что не выражает никаких эмоций. И, честно говоря, ему это нравилось. Он годами душил в себе все то, что испытывали другие люди: радость, грусть, симпатия, радость, боль, страх. Все это было ему практически чуждо. Теперь же, проводя так много времени с Владом, он осознавал, насколько уязвимым становился. Это пугало и окрыляло одновременно. Влад не стал отвечать ему. Он просто выключил плиту, прерывая свою готовку, после чего также молча подошел к Максиму, спокойно сел на стол, а после открыто и ярко улыбнулся, притягивая брюнета к себе и без каких-либо объяснений, вовлекая его в поцелуй. Максим ответил сразу же, осознавая, что никакие ответные признания и долгие разговоры здесь были не нужны. Потому что они оба чувствовали все то, что было между ними. И больше ничего не требовалось… Целоваться с Владом было круто. Это Максим осознал еще после их первого поцелуя, но при этом раз за разом открывал для себя этого парня заново, полностью теряясь в тех ощущениях, которые ему дарили чужие мягкие губы. Влад мог одновременно быть страстным, немного грубым и при этом до ужаса теплым и уютным. Настолько «для Максима», что брюнета это даже иногда пугало. Он знал Влада всю свою жизнь, но раньше и подумать не мог, что этот человек может целовать настолько прекрасно, что весь рой мыслей Максима был способен исчезнуть полностью, подчиняясь лишь одному — чужим губам. Влюбиться во Влада было просто. Он красивый. Открытый. Харизматичный. Куда сложнее было принять эту любовь. И, наверное, еще долго бы Максим ходил вокруг да около, делая два шага к Владу и десять шагов от него. Но он его чуть не потерял. И, наверное, именно это стало самым страшным и прекрасным одновременно, позволив парню понять, насколько коротка жизнь. Максим в действительности начал дорожить тем, что имеет. Родителями. Ильей. Владом. Вот так просто… Без тонны мучительных разговоров с сами собой, без самоанализа и самокопания. Ничего этого больше было не нужно для того, чтобы осознать простую истину — он хотел быть счастливым рядом с тем, кого он любил. И имело ли значение, что он знал Влада с самого детства, что когда-то считал его своим другом, и что Влад тоже был парнем? Раньше бы Максим сказал, что да, продолжая бегать от себя настоящего, скрывая свои чувства за напускной холодностью и безразличием. Теперь же он грубо целовал Влада, заваливая его на кухонный стол, и не ощущал ничего кроме собственного возбуждения и чужих горячих губ, очерчивающих изгибы его шеи. Пискнувший на столе телефон заставил Влада вздрогнуть и постараться отодвинуть от себя Максима, чтобы посмотреть, кто решил им помешать. Однако такой расклад брюнету совершенно не нравился. Он всегда был эгоистом, пускай сейчас и старался с этим бороться, но делить с кем-то Влада по-прежнему не мог. Да и не хотел, честно говоря. — Подожди, — остановил парня Влад, заставив Максима раздраженно выдохнуть и отодвинуться, недовольно наблюдая за тем, как Илья улыбается, с кем-то активно переписываясь. Максим посмотрел на Влада и невольно улыбнулся сам, подумав о том, что его недавние слова не совсем правда. Он не просто любил Влада, он его обожал. И казалось, что с каждым днем все сильнее и сильнее… Раньше парень думал, что вообще не способен на эти сильные чувства. Более того, он никогда не верил в их существование. Теперь же, чем больше он смотрел в яркие голубые глаза, то будто бы тонул в них все сильнее и сильнее. Самое забавное заключалось в том, что Максима более чем устраивало с каждым днем все больше привязываться к кому-то. Наверное, еще год назад парень бы возненавидел себя за это и постарался бы избавиться от этого чувства. Но сейчас он им наслаждался. Наслаждался всем Владом. Без остатка. Он любил как он выглядит, любил его стоны и открытость во время секса, любил, как он дует губы, когда на что-то обижается. Максим даже любил, когда Влад злился, превращаясь из открытого и спокойного парня, в раздраженного, капризного и злого. Да, они не всегда понимали друг друга. Иногда Влад бесил до ужаса и от него хотелось уйти. Но… Максим только думал об этом и никогда так не делал, потому что немного остыв, как и сейчас, смотрел в голубые глаза напротив, и отчетливо видел в них себя такого, каким он был рядом только с этим человеком — настоящего. — Это Илья, — пояснил Влад, будто бы прочувствовав недовольство Максима, — они с Марком зовут нас завтра потусить у них. Ты как? Думаю, нам бы не мешало расслабиться. — До сих пор не верю, что эти двое реально спелись, — фыркнул Максим, заставив Влада снова улыбнуться, — еще более неправдоподобным кажется то, что они съехались. — Мы тоже съехались, — парировал Влад, — что в этом такого? — Но это мы, а это они! — округлил глаза Максим, а после, немного обиженно добавил: — И вообще, какого черта Илья написал тебе, а не мне? — У тебя телефон постоянно на беззвучном и ты проверяешь социальные сети раз в неделю, — ухмыльнулся Влад, вновь притянув недовольного брюнета к себе за шею, — поэтому не ревнуй и не бесись. Он по-прежнему твой лучший друг. А я по-прежнему только твой любимый парень. — И так будет всегда? — внимательно глядя на улыбающегося Влада, спросил Максим, стараясь при этом игнорировать собственный мозг, намекающий на то, насколько глупо и по-детски он себя ведет, задавая подобные вопросы. — Так будет всегда, — твердо ответил Влад, после чего вновь улыбнулся и, не говоря больше ни слова, притянул Максима к себе, вовлекая его в очередной горячий и такой нужный им обоим поцелуй. И больше ничего не было. Только теплые губы Влада. Ощущение земли под ногами. Спокойствие. А еще осознание того, что у каждого из них есть сегодня. И не важно, что будет завтра. Даже если этого завтра не случится, у них есть «сейчас». Есть их уют и их маленький мирок, который Максим никогда больше не разломает своими страхами и сомнениями. Чтобы не случилось.