Давай поговорим о Максе

Я знаю боль. Сначала тебе кажется, что сможешь вынести ее. А на деле оказывается, что не можешь. И когда это происходит, Ты либо находишь причины жить дальше, либо… Итак, когда вы перестанете испытывать боль, У вас появится желание жить.

Илья ничего не чувствовал, кроме усталости. Ни страха, ни ужаса, ни боли. Все эмоции будто бы отключили, оставив его барахтаться в каком-то непонятном вакууме. Он даже не думал о том, что будет, если Марк умрет. Честно говоря, эта мысль вообще не допускалась в его воспаленном сознании. Он был уверен, что с ним все будет хорошо, потому что этот засранец обещал поход в кино. И Илье почему-то отчаянно хотелось ему верить… Все это время, пока врачи боролись за чужую жизнь, Илья будто бы находился в другом мире и издалека смотрел за тем, что происходило. Он видел, как в больницу экстренно поступают другие студенты, слышал повсюду крики и плач родителей, но при этом не понимал, как такое вообще возможно. И самое главное, что он сам делал здесь — рядом с Марком? Почему поехал именно с ним, оставим позади Макса — человека, которого раньше всегда ставил в приоритет всему? Ответов на эти вопросы у Ильи не было. Да и нужны ли они? Единственное, что до сих пор являлось неизменным и стояло у него перед глазами — испуганное лицо Марка, холодная усмешка Яна. И выстрел — тот самый звук, который теперь будет сниться Илье в кошмарах… С того самого страшного дня прошло уже целых две недели. Но для Илья эти дни пролетели как один большой миг, состоящий только из недосыпа, постоянной пустоты и неприятного запаха больницы, от которой его воротило, но куда он продолжал ходить изо дня в день. Илья не знал для чего он это делает. Да, Марк выжил, и самое главное — его жизни уже ничего не угрожало. Поэтому можно было просто расслабиться, получить свою порцию благодарности и постараться жить дальше. Но Илья так не мог. Он то и дело приходил в палату к человеку, с которым они раньше если не враждовали, то явно друг друга недолюбливали. А теперь что? Илья и сам не знал ответа на этот вопрос. Каждый день он сталкивался глазами с благодарным взглядом Маши — сестры Марка, которая при встрече обнимала блондина и благодарила его за спасение брата. А Илья смотрел на красивую девушку в инвалидном кресле, потом смотрел на хмурого Марка, лежащего на больничной койке, но не чувствовал к ним жалости. Потому что знал — Марк Давыдовский такого не приемлет. Наверное, именно поэтому Марк его и не прогонял. Он только терпеливо ждал пока Илья посидит с ним около получаса в полной тишине, оставит пакет с фруктами на тумбочки у кровати, а после, пожелав скорейшего выздоровления и, сказав дежурное «До завтра», уйдет, чтобы прийти уже на следующий день и повторить все сначала. Это стало их неким ритуалом. Изо дня в день. Минута за минутой. Илья продолжал приходить, а Марк пускай и кривился при виде него, но не прогонял. И это тоже стало своего рода победой. Для них обоих. Потому что один не мог выразить благодарность через слова, а второй просто не хотел оставаться один… Илья знал, что сейчас лучшим решением будет уехать в родной город как минимум до сентября, постараться отдохнуть и забыть о том кошмаре, что произошел со всеми ними. Но он не мог этого сделать. Не мог бросить человека, который его всегда здесь ждал, хоть никогда и не говорил об этом. Пускай к Марку приходили не только Илья и Маша, но также друзья парня, блондину все равно приятно было думать о том, что именно его Давыдовский был рад видеть как-то по-особенному. Возможно, Илья и выдумывал, но Маша рассказывала, что с друзьями Марк в основном обсуждал произошедшие в универе события, потому что молчать об этом было слишком тяжело. С Машей они говорили на нейтральные темы, чтобы не затрагивать самую больную для них обоих — Яна. Только с Ильей все было иначе. Они оба молчали. И почему-то именно это казалось куда важнее, чем тысяча слов. — Что в мире происходит, за пределами этой осточертевшей больницы? — хриплым и все еще слабым голосом спросил Марк, заставив Илью вздрогнуть и выплыть из суматохи собственных мыслей. — Что конкретно тебя интересует? — выдавил из себя улыбку Илья, смотря на лежащего на кровати парня настороженно и немного обеспокоенно. Марк был бледным, очень-очень ослабленным и будто бы неживым. Его кожа казалась Илье прозрачной, а потрескавшиеся и искусанные губы почему-то отдавали синевой. Это иногда наводило Илью на мысли, что на самом деле он спит и Марка, который сейчас лежал на кровати и внимательно на него смотрел, здесь и вовсе нет. Будто бы он там — вместе с пятнадцатью тех, кто уже никогда не вернется. Парень не ответил. Лишь устало пожал плечами и снова замолчал. Но Илья понял его без слов, зная, о чем именно Марк хотел спросить и не понимая, для чего он завел с ним этот разговор. Потому что был благодарен за спасенную жизнь? Или потому что хотел попрекнуть общением с Яном, который сотворил с ними такое? — Я не знал о его планах, — едва слышно произнес Илья, — мы не были друзьями. Просто иногда ходили вместе покурить. Он знал, что это глупо и не хотел оправдываться перед Марком. Но желание расставить все точки над «i» было сильнее, чем желание держать лицо перед этим придурком. Илья не понимал почему, но ему не хотелось, чтобы Марк терпел его присутствие только потому, что он не бросил его в тот страшный день… Это было сложно объяснить. Илье нужно было находиться здесь просто так. Не из-за спасенной жизни Марка. Не из-за собственного одиночества. А просто потому, что он хотел сюда приходить. И потому, что Марк также хотел, чтобы он был здесь. — Как Макс поживает? Снова нарушил их тишину Марк, отчего Илья лишь усмехнулся. Так много за эти две недели они, кажется, еще ни разу не говорили. — Пытается жить дальше, — пожал плечами Илья, не зная как лучше описать состояние друга, — как и все мы. — Это правда про второго парня… Начал было Марк, а после то ли заметив взгляд Ильи, то ли передумав, устало помотал головой и снова сделал то, что уже стало для них привычным — замолчал. Илья улыбнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь тем, что сейчас у них было — солнечным светом, уютной тишиной и воздухом — одним на двоих. Тем самым, которым они до сих пор могли дышать. И сейчас, глядя на бледного, слабого, но при этом несломленного Марка, Илья поймал себя на мысли, что они справятся. Оба. Раны от пережитого ужаса сначала будут долго кровоточить и болеть, но потом все-равно покроются коркой и затянутся. Они смогут собраться по кусочкам и вновь станут целыми. Только вот одно было очевидным — уже никто и никогда не станет прежним. — Пойдешь со мной в кино? — с усмешкой в голосе произнес Марк, заставив Илью распахнуть глаза и с недоумением посмотреть на него. — А разве не из-за халявного билета в кинотеатр ты так усердно спасал мою шкуру? Илья улыбнулся, так как не видел никакого смысла спорить с Марком. Пускай он не совсем понимал себя и свои чувства, но не хотел снова прятаться в тот самый кокон, в котором привык жить все это время. Ян показал ему насколько короткой и яркой вспышкой может оказаться жизнь. И самое главное — он научил Илью жить. Действительно просто жить, как бы странно это не звучало с учетом того, что совершил Ян. Весь этот ужас показал Илье, что он не имеет права прятаться за бессмысленное «завтра», которое в силу определенных обстоятельств вообще может никогда не наступить. Конечно, ему было страшно. Особенно с учетом их прежних взаимоотношений с Марком. Кроме того, Илья до сих пор не понимал, что он чувствует к этому человеку. Однако одно он знал точно — он не может просто взять и прекратить сюда приходить. И разве важны причины? Чем бы это не было: сочувствием, симпатией или даже прошлой ненавистью и желанием посмотреть на страдания врага. Илья чувствовал, что это и в самом деле не имело никакого значения. Он ощущал эмоции по отношению к Марку, а значит — он жил. До сих пор. Несмотря ни на что. И, честно говоря, самым главным объяснением было то, что к Марку тянуло. Очень. Поэтому Илья больше не видел смысла бегать от этого осознания, переживать, бояться и думать, что над ним снова хотят посмеяться. Сейчас ему казалось, что жизнь слишком коротка, чтобы вообще хоть о чем-то переживать. А еще Макс всегда говорил ему, что нужно быть сильным и смелым. Но в итоге эту самую смелость Илья обрел только благодаря Яну и его чудовищному поступку… В тот самый день, глядя в чужие холодные глаза. В ту самую минуту, когда он крепко сжимал руку Марка, а второй ладонь зажимал его рану. В ту самую секунду, когда он всхлипывал и жмурился от страха, слыша выстрелы и крики… Он перестал бояться. Перестал, потому что жизнь больше не казалась долгой и бесконечной. Она была мимолетной, будто бы у бабочки. Все его планы, сомнения, потаенные желания и мечты были разрушены, как карточный домик под лавиной одной простой истины — они все смертны. И никто не знает, когда именно ему уготовано уйти. Илья больше не хотел сомневаться, прятаться и поддаваться своим страхам. Даже если его по итогу снимают скрытой камерой для того, чтобы снова опозорить — это будет лучше, чем прятать себя настоящего под привычным молчанием, терпимостью и безразличием. Ян изменил его. Это Илья ощущал уже сейчас, спустя всего две недели. Ян сломал в нем того самого слабака, который отчаянно хотел быть смелым, но боялся и зарывал голову в песок. Ян научил его не судить людей по обложке, не злиться на того, кто косо на тебя смотрит и не строить планы. Ян будто бы подарил Илье новые глаза, при этом лишив жизни пятнадцать человек. Пускай Илья и не знал никого из погибших, но изо дня в день он думал о том, что должен быть сильным, свободным и счастливым хотя бы ради них. Ради тех, кто больше никогда не сможет проснуться. — Пойдем в кино, — наконец-то отмер Илья, с улыбкой смотря на притихшего и явно взволнованного Марка, — но только, если ты полностью оклемаешься и встанешь на ноги. — Не если, а когда, — резко поправил его Давыдовский, усмехаясь. И эти слова не звучали, как вызов. Они стали своего рода девизом для них обоих, потому что больше не должно было быть никаких «если», теперь оставались только «когда». Илья не знал, когда именно они оба не смогут проснуться, но больше не хотел тратить свое время впустую на эти бессмысленные «если». Они все должны были жить на полную катушку ради тех, кто этого уже никогда не сможет сделать. Ради того, чтобы память о них была жива пока бьется сердце Ильи и тысячи других студентов их университета. Ради того, чтобы планы Яна так и остались планами. Их невозможно сломать пока они едины и пока они личности. Пока они верят в светлое будущее и в хорошую жизнь. Добро всегда побеждает зло. Именно поэтому они должны не существовать, а жить. Несмотря ни на что.