Двуликая

      Возмущённые и испуганные резким рёвом мотора и визгом шин люди провожали взглядами блестящий спорткар, пронесшийся по главной дороге. Красный цвет на светофоре только загорелся и люди ещё не успели ступить на проезжую часть, как автомобиль пронёсся мимо с ужасающей для горожан скоростью. Кто-то послал вслед сумасшедшему водителю проклятия, кто-то едва перевёл дух, схватившись за сердце, а кто-то с видом знатока заявил, что такие «дебилы» долго не живут. Прошло всего пять лет, а все уже успели забыть, как этот «дебил» разрезал улицы Сеула практически каждый день. И нет, за всё это время с его участием не произошло ни одной аварии, и ни один патрульный полицейский не рискнул остановить песочного Пса, чтобы выписать штраф, лишить его прав или хотя бы напомнить о существовании правил дорожного движения.       Впереди на пути Чонгука ещё парочка перекрёстков, за которыми улицы поредеют, а жилые дома значительно уменьшается в колличестве. Потянутся территории с предприятиями, молчаливые и тёмные, поля с одинокими домиками, округлые горные вершины, редкие придорожные маркеты и кафешки…       Чем дальше Чонгук отъезжал от столицы, держа направление в свою новую обитель, тем больше полуулыбка, застывшая на лице после свидания с Хисо, казалась мужчине жалкой и безосновательной. Эта встреча была необходима и ему тоже, не менее, чем самой девушке. Чонгуку хотелось понять, кем он являлся теперь спустя все эти годы. Уже давно не было у него повода и удачного момента для переосмысления, а время шло стремительно, не считаясь ни с кем.       В последних из своих выводов Чонгук собирался сохранить Хисо в своей жизни и памяти, как фантом и светлое воспоминание о чувствах, которые поддерживали в нём идеальный баланс. Они держали его на поверхности, не позволяя полностью опуститься на дно той среды, в которой он плавал. Мужчина искренне считал, что это было ему необходимо, хотя за эти года он значительно ожесточился и озлобился. Какое-то наивное доверие, которое он искренне питал к Пакам, подверглось жёсткой критике и сомнениям. Чимин утверждал, что во всём этом виновен он сам и какое-то время Чонгук пытался во всё это верить. Однако в глубине души отвергал обвинения в свою сторону, старался быть послушным, чтобы заслужить помилование. Но к большому сожалению, он лишь наблюдал издалека за тем, как заинтересованность семьи Пак смещалась с его ракурса, сосредотачиваясь исключительно на делах семьи, своих наследниках, их безопасности и только их интересах.       Верному Псу дали под зад, отправили подальше, опасаясь, что балованная башенная псина могла невзначай укусить кого-либо из них. Не было больше между ними доверия, и Чонгук не желал брать всю вину на себя, тоскуя и чувствуя себя преданым всея и всеми.       Сегодня ему разрешили одним глазом взглянуть за закулисье верхушки Sandman. А Чонгук, как жалкий щенок, согласился на все условия и правила, внимательно выслушал все предупреждения и возможные последствия на тот случай, если вдруг он решит своевольничать. За это теперь мысленно избивал себя кулаком в челюсть, выжимая педаль газа с удвоенной силой, будто хотел продавить ею пол и стереть её об асфальт.       Сильнее, быстрее и подальше от ненавистного города и предавших его хозяев.       Как верный человек Чимина, как тот, кто являлся для него главным оружием для запугивания и чуть ли не правой рукой, он считал, что заслужил грёбанную награду. Заслужил Хисо, ведь больше ничего ему не было нужно настолько сильно. Но вместо награды Чонгук получил наказание и отсылку.       Кажется, Пёс и не подозревал, что эта тема всё ещё кошмарила его так мощно, что сладить с собой оказалось задачей почти невозможной.       Ночь медленно покрывала землю, окутывая мягкой темнотой. Любимое время суток Чонгука, время, когда он и все ему подобные выходили из своих укрытий на охоту.       За эти года Пёс основательно обжился в Канвондо, обзавёлся любимыми местами в каждом из городов, присвоил себе и своим дружкам, последовавшими за ним из самого Сеула, прибыльные заведения. Чонгук раскинул своё влияние по всей провинции, как паук свою паутину; посадил своих людей, контролировавших обороты денежных средств и медиа пространство. Одним словом, идеально выполнил то, что ожидал от него Пак Чимин. Тем не менее, прямые приказы от Главы больше не поступали к Чонгуку. Посредником между ними выступал ещё один изгой — Пак Даёнг и, несмотря на возраст, юноша прекрасно справлялся со своими обязанностями.       Громкая музыка, заглушавшая крик мыслей Чонгука, прервалась, обозначая входивший звонок на подключённый к автомобилю телефон. Сделав глубокий шумный вздох, мужчина ответил:       — Уже все темы выучил, мелкий? — грубый голос Чонгука прозвучал по-доброму и улыбка вернулась на его лицо.       — А что, помочь хочешь? — спросил в ответ Даёнг и тихонько посмеялся. Через колонки его голос звучал ещё более отчётливей, чем в жизни.       — Хочу, чтобы ты скорее сказал, зачем звонишь, — попросил Чонгук.       — Дядя просил узнать, как ты, — сказал Даёнг и тут же услышал громкий смешок с той стороны трубки. — Где ты, что собираешься делать?       — Спасибо, мамуль, я в норме, — издевательски проговорил Чонгук, изменив свой голос до подобия детского. — Собираюсь в Чхунчхон, нажрусь, как в последний раз, сниму пару девок на ночь, а к утру двину на крышу встречать рассвет, откуда и спрыгну головой вниз. Какой-нибудь работяга наложит в штаны, когда моя туша прогнёт крышу его честно заработанной тачки.       — Мгм, — согласно промычал Даёнг и, выдержав паузу, спросил: — Ну, а если серьёзно?       — Серьёзно? Идея с девками всё-таки неплохая, — протянул Чонгук.       — Я думал, вы с Хакми пара.       — Пара? — мужчина от души похохотал.       Хисо была единственной, кого ему когда-либо хотелось называть своей парой и единственной, кого он боялся потерять. Теперь же бояться было нечего, да в целом, эта хрень с официальными отношениями его больше не впечатляла. Не возникало больше сладостного и сказочного послевкусия от осознания, что кому-то мог принадлежать, что кто-то мог его ревновать.       А Хакми… она и безо всяких названий достала Чонгука до зуда в теле. Преследовала его, поклонялась ему, сходила с ума и ненавидела его же до пены у рта. Никуда она от него не денется… Или не так. Никуда он от неё не спрячется       — М-м, мелкий, — отсмеявшись, отозвался Чонгук слегка охрипшим голосом, — у меня несколько выходных, а я даже в рабочие дни ничего не планирую…       — У тебя выходных не бывает, Чон, — со вздохом напомнил Даёнг.       — Ве-ерно, — протянул мужчина, — никак тебя не надуть, мамуль. Что ж, начну с главного: я не планирую никого убивать, ни на ком срываться и что-то поджигать. Вот такой ответ устроит?       — Ты в Янгу едешь? — спросил Даёнг догадливо.       — Об этом ты тоже докладываешь?       — Это мой личный интерес, Чон. Можешь ко мне в гости приехать, я приглашаю, — проговорил он искренне с ещё по-детски милой интонацией.       — Посмотрим сериал, съедим пиццу и перемоем косточки бывшим?       — Можно и так, — ответил серьёзно.       — Нет, спасибо, Даёнг. В Чхунчхон вообще сейчас не тянет. Хочу немножко прочистить голову, ладно? — так же серьёзно ответил Чонгук, перестав юлить и дурачиться.       — Тебя подстраховать?       — Если можно.       — Хорошо, тогда отдыхай. Не переживай, я подстрахую.       Даёнг и Чонгук не имели привычки прощаться, потому совсем скоро короткие гудки сменили голос парня. Музыка вновь заиграла на весь салон, а мужчина за рулём внимательнее всмортелся в окрестности, не желая пропустить нужный поворот в сторону уезда Янгу.       После поездки в Сеул, Чонгук хотел было снова оказаться в обществе своих приближённых, в привычной обстановке, где выпивают, танцуют, не стесняются в выражениях, не отказывают себе в нестандартных нарядах, толкают таблетки, продают и покупают всё и всех. Хотел ощутить этот контраст между высшим обществом Sandman и дном, в котором обитал он сам. Словно грёбанный рай и ад. И единственное, что могло Чонгука сейчас порадовать, это собственный статус в аду. Да, чёрт его дери, он здесь главный дьявол.       Чонгук растянул довольную улыбку на лице, вспоминая о том, что на нём до сих пор был стильный костюмчик, без которого его бы не подпустили к месту проведения торжества и на шаг. Татуированные пальцы оттянули галстук как можно дальше, а затем расстегнули несколько пуговиц на рубашке.       До Янгу несколько часов езды по извилистой петляющей и в меру пустынной дороге, проходящей мимо горной системы Тхэбэксан. Мало, кто жил и мало, кто вообще ездил в сторону к границе с Северной Кореей, куда держал своё направление Чонгук. Там он имел небольшой домик, один из множества объектов недвижимости, принадлежащих ему в пределах провинции по эту сторону границы.       Злость после посещения Сеула понемногу стихала, хоть Чонгук и знал, что навсегда уйти она не сможет. В голове он прокручивал и перечислял всё, чего он добился с момента, как потерял Хисо. Пытался убедить себя, что это был равноценный обмен, искренне гордясь своими успехами. Одновременно с этим, он стал забывать о понятии честности, верности, милосердия, доброты и преданности, так как всё вышеперечисленное не дало ему в жизни ничего хорошего.       В последнем более менее крупном населённом пункте, которое проезжал Чонгук, он остановился, чтобы купить в местном круглосуточном магазине еды. Далее он двинулся медленнее, три часа езды без остановки давали о себе знать. Глаза немного слезились, но спать не хотелось, ведь мужчина привык к хаотичному распорядку дня и ночи.       Небо медленно светлело и к тому времени, когда Чонгук подъезжал к своей цели, чтобы рассмотреть дорогу, свет фар уже не был ему необходим. Предрассветное время казалось ему самым тихим и таинственным в сутках, потому мужчина расслабленно откинулся на спинку сидения, наслаждаясь.       Светлая, но уже значительно поблекшая из-за влияния погодных условий крыша простенького дома виднелась из-за низких деревьев смешанного типа. Хруст гравия и мелких сухих веток под колёсами приятно ласкал слух Чонгука. Зря он приехал сюда на такой низкой и заднеприводной машине. Из-за местных частых дождей почву могло прилично размыть, а мужчина — застрять здесь на неопределённое время. Разумеется, в современном мире это не являлось большой проблемой. Всегда можно было позвонить товарищам или определённым службам, чтобы решить любую проблему.       Выйдя из автомобиля, Чонгук потянулся и размял шею, после чего забрал пакет с продуктами. Он захлопнул за собой дверь, но не стал блокировать машину.       Домик выглядел совсем простеньким, если сравнивать его с роскошью другого жилья Чонгука. Внутри спальня, просторная кухня, соединённая с гостиной, ванная комната и надёжное подвальное помещение, площадью с весь этаж. Метрах в трёх от дома располагалось небольшое озеро. Из-за отсутствия и малейшего ветра, поверхность его была гладкой и почти прозрачной. Лёгкая дымка тумана перемещалась вдоль берега, а водная поверхность отражала и многократно умножала любой звук, даже малейший шорох.       Чонгук вошёл в дом, предварительно открыв дверь с помощью ключа, найденного в тайничке у окна. У порога он сбросил с себя туфли и прошёл к кухонной рабочей поверхности. Набрав воду в электрический чайник, Чонгук включил его. В одном из шкафчиков находилось несколько упаковок с травяными чаями, один из которых мужчина выбрал для этого утра.       Чайник вскипел быстро. Чонгук залил чашку кипятком и направился в спальню, чтобы освежить воспоминания о своём последнем визите сюда, а заодно и скинуть с себя пиджак с рубашкой.       В кармане пронзительно зазвонил телефон и Чонгук, взглянув на дисплей, отключил звук вызова. Если Хакми хотела достать его, то сделает это во что бы то ни стало тем или иным способом. На расстоянии или в предельной близости. Но несколько дней тишины у него точно имелось в запасе. Даёнг сумеет ему их обеспечить.       Чонгук застыл посреди спальной на несколько минут, воззрившись в окно, после чего медленно сошёл с места. Взяв со стола горячую чашку со свежезаваренным чаем, он стянул с ног носки и вышел за пределы дома, оставив дверь открытой. Не мешало бы освежить затхлый запах внутри помещения.       Широкая деревянная тропинка из досок холодила босые ступни Чонгука, позволяя им отдохнуть после неудобной обуви. На мужчине осталась только тонкая белая майка, едва скрывавшая татуировки, и брюки. Тропа из досок плавно переходила в широкую платформу для лодок из такого же материала.       Сунув одну руку в карман брюк, Чонгук медленно прошёлся по влажным доскам миниатюрного причала, всматриваясь вдаль, где практически ещё ничего не было видно из-за утреннего тумана. Небо у востока уже осветилось, однако солнце ещё не показалось над гористым горизонтом. Сейчас оно взойдёт, и Чонгук допьёт свой чай, после чего примет душ и уляжется спать до самого вечера, а то и ночи.       С одной стороны надводной платформы были расположены простенькие круглые перила, на которые внезапно уселась маленькая птичка. Движение и характерный звук частых взмахов крылышек привлёк внимание Чонгука. Он усмехнулся, смотря, как длиннохвостая синица прыгала по перилам, мило крутя головой и рассматривая человека своими чёрными глазками-бусинками. Грудка из бело-серого пуха переходила к крыльям из серых, чёрных и нежно-розовых пёрышек.       — Привет, пташка, — со смесью удивления и некой самоиронии поздоровался Чонгук, склонив голову набок.       Птица поразила мужчину своей памятью, ведь последний раз он видел её ещё весной. А около года назад ей посчастливилось быть спасённой мужчиной. Синица тогда ещё была желторотиком, который только учился летать. Упав в озеро с раскрытыми крыльями, она никак не могла взлететь и лишь трепыхалась, теряя остатки сил.       В тот день Чонгук решил, что это был какой-то знак свыше. Он ведь называл Хисо Пташкой и вот, в один из дней, когда тоска по ней была особенно ощутимой по случайному стечению обстоятельств настоящая птичка нуждалась в его помощи. Мужчина осторожно достал птицу из воды, дал высохнуть, отойти от шока и беспрепятственно улететь прочь.       Вскоре синица снова вернулась и на следующий день прилетела так же. Она с интересом разглядывала мужчину с одной из веток у его дома. Упархивала и возвращалась опять, каждый раз приближаясь более смело и легко. Чонгук же взял за привычку оставлять для синицы воду и немного зёрен.       Спустя пару недель птичка привыкла к человеку, а приглушённая осторожность давала ей смелость поклевать зёрна прямо с ладони Чонгука.       Приятное воспоминание пролетело в памяти Пса, заставив криво улыбнуться. Он медленно раскрыл ладонь и поднёс её ближе к птице, беспокойно запрыгавшей по деревянной перекладине. Чонгук застыл, выжидая, пока маленькое создание сядет к нему на руку. Та подбиралась ближе и снова отпрыгивала, опасливо поглядывая вверх, на лицо человека. Она крутила маленькой головой, заинтересовано заглядывая в ладонь, по всей видимости ещё помня, что там могли быть какие-то угощения. Однако сейчас в ней ничего не было, потому птичка переместилась дальше, на более безопасное расстояние от Чонгука. Тем не менее, мужчина по-прежнему стоял неподвижно, наблюдая за ней и чувствуя какое-то неоправданное разочарование в том, что птица больше не могла ему доверять.       Предопределив примерный ракурс полёта синицы, одним резким движением руки Чонгук перехватил её во время взлёта. Маленькое создание затрепетало в его сжатой ладони, испуганно раскрыв клюв. Сглотнув, Чонгук поднёс пташку ближе к лицу, всматриваясь в перепуганную птичью мордочку. Такая маленькая, а тепло от её тела всё равно хорошо ощущалось кожей. Маленькое сердечко колотилось в подушечку под большим пальцем.       Вздохнув, Чонгук усмехнулся стараниям птички освободиться. Он неторопливо отпил из своей чашки, вдыхая пряный аромат чая. Взгляд его стал холодным и задумчивым, губы сложились в тонкую линию.       Власть над чужой жизнью давала интересные ощущения, только ими он и удовлетворялся последние годы. От его решения многое зависело. Из-за него некоторые люди не спали ночами, опасаясь, что в одну из них он придёт за их душами.       Сжав пальцы с силой, Чонгук ощутил, как трепещущая жизнь в маленьком тельце птицы внезапно оборвалась. Мягкость плоти смягчила хруст косточек. Голова безвольно обвисла, а клюв так и остался открытым.       Буквально несколько секунд назад в чёрных маленьких глазах брезжила жизнь, теперь же в них всё потухло.       Чонгук перевёл взгляд с птицы куда-то в сторону. Изогнув брови, он тихо усмехнулся и бросил маленькое тельце на пол причала. На ладони осталась кровь, потому мужчина небрежно протёр руку о брюки. Бросив взгляд на мёртвую пташку, Чонгук сделал глоток чая и неторопливо направился к дому.       Солнце всходило и лёгкий ветерок пошевелил чёрные с синим волосы Чонгука. Наступало утро и Пёс, как и хотел, собирался поспать, пока дневное светило вновь не спрячется за горизонт, а маленькие пташки не разлетятся по своим убежищам.