Сердце можно лечить только сердцем

[Ким Тэхён]

Тэхён понял, что беседа через смс не успокоит Чонгука ровно также как и его любопытство. Можно было забить болт и лечь спать дальше, однако ничего не мог поделать с бушующим на душе ураганом эмоций. Что ж, коль требуется помощь, правильным будет вариант оказать её. Итак, Ким назначил место встречи и спустя полчаса парни пришли в круглосуточную кофейню, расположенную неподалёку от одного университета.

***

Чонгук выглядел более, чем неважно: весь побледнел, глаза – пустая, бездонная яма, а взгляд намертво прикован к полу. Они уселись в самом дальнем уголке, где не было окна, способного отвлечь от предстоящего разговора. Из-за малочисленности посетителей бариста принёс кофе раньше указанного времени. Накрыв кружку обеими ладонями, Ким посмотрел на юношу и приоткрыл губы, бесшумно выдыхая. - В этой кофейне действительно уютная и тёплая атмосфера... – прокомментировал он обстановку, с целью немного разбавить повисшее напряжение. Гук не вымолвил и словечка. Пялился на стоявший прямо перед носом напиток и думал о чём-то своём. Либо же вовсе не думал, иначе как объяснить столь опустошённый, помятый вид? - Чон? Ты хотел поговорить, так почему молчишь? – спокойно и вполголоса спросил того Тэ, дабы не спугнуть. – Что слу… - Прости. – перебил второй, наконец поднимая взгляд с поверхности стола. - За что извиняешься? - Только сейчас осознал, что причинил достаточно хлопот. Если бы не я, ты бы сладко спал. Прости ещё раз. Виноват. - Случившегося не изменить. Лучше поведай о том, что произошло. Чон прикусил верхнюю губу и вобрал в лёгкие воздуха. Нелегко разъясняться с кем-то по данному поводу. Даже Джин всего не знает, что уж говорить о Тэхёне. Тем не менее, поздно помышлять о побеге. Сам кашу заварил, пусть теперь расхлёбывает. - Я… - начал младший, быстро моргая и нервно сглатывая. – Я… у меня… Наблюдая за неловкостью Донсэна, Ким вдруг поставил себя на его место, и начал испытывать смутные ощущения. Да, его потревожили в довольно позднее время и сейчас не в силах выдавить пару связных предложений. Казалось, можно смело начинать жалеть о бессмысленном просиживании штанов за пределами родного дома. Но не жалел. Скорее, наоборот, стремился вникнуть в ситуацию, чтобы принять участие в решении возникших проблем. - Не торопись и соберись с мыслями. – сказал темноволосый. – Ничего страшного, если слова начнут путаться и забываться. В любом случае я… попытаюсь понять тебя. Чонгук, будто не веря своим ушам, пребывал в лёгком замешательстве. Раньше посылал на три буквы, а тут одним только голосом заставляет полностью довериться, подчиниться, отдаться. Называйте, как хотите. Всё-таки, Чон был прав, когда говорил о внутренней красоте Тэхёна, по неизвестным причинам погребённой образом последнего мерзавца и эгоиста. Достигнув наиболее стабильного душевного равновесия, черноволосый коснулся влажными губами края чашки и сделал три небольших глотка. Затем поставил ту на стол и, собрав волю в кулак, перешёл, непосредственно, к сути сегодняшней встречи: - Иногда меня беспокоят кошмары. Настигают врасплох, когда совсем не ждёшь. И все – осколки прошлого. Верно, осколки. Режут, терзают, причиняют боль. Лучшего слова для краткого и исчерпывающего описания своих снов, думается мне, не подобрать. В них представлен маленький, беззащитный я и… мачеха, которая скончалась пять лет назад. Честно, после пережившего в том возрасте, не испытываю горя от её смерти. Как и она, мог бы сказать «заслужила», но, пожалуй, буду выше этого. Тэ внимал, не отвлекаясь. Грудь словно сковали цепи и сдавили, не давая прохода вожделенному кислороду. Чон рассказывал без запинок, изредка беря короткие паузы для подбора подходящих фраз. Понятно, что он целенаправленно строит невозмутимое выражение лица, дабы не демонстрировать волнения. - Где моя настоящая мама знать не знаю. В один момент отец женился второй раз и строго наказал, чтобы я не задавал лишних вопросов. Оставалось подчиниться. За своё молчание взамен получил хорошее отношение с его стороны. Но в присутствии мачехи, тот становился слабым, во всём придерживался мнения жены. Эта ведьма стремительно набирала власть. Наказывала за незначительные проступки, пока никто не видел. Дальше – хуже. С мелких подзатыльников перешла на жестокие избиения. Закрывала в тёмном чулане, морила голодом и наносила страшные увечья. В некоторых местах до сих пор остались шрамы… - Чонгук сжал губы до побеления. Переведя дух, продолжил чуть стеснённо. – Эти моменты засели в моей памяти и не покидают на протяжении долгих лет. С одной стороны, вроде смирился и опустил, а с другой… мучаюсь, страдаю, ощущая безысходность. Юноша умолк. Боле не хотел продолжать, потому что озвучил всё. Тэхён замечательный человек, которому не страшно довериться. Вместе с тем, почему-то казалось, что не стоило делиться с ним подробностями своего тёмного прошлого. Возникло чувство вины за сказанное и очередные самокопания. Каким образом отреагирует старший? Не сочтёт ли слабохарактерным парнишкой, что мучается по ночам от кошмаров? Меньше всего хотелось услышать «Понятно» или «Ужасно. Ну, ты держись как-нибудь». Иными словами, зачем было трепаться ради неудовлетворительного ответа? Сам осознаёт хреновость положения. Поэтому парень старался не углубляться в похожие темы, ибо зачастую сталкивался с безразличием и видимостью поддержки со стороны. Тэхён находился в состоянии полнейшего шока. Одно – смотреть фильмы с насилием и зверским отношением к людям, а после забывать о них. Другое – сталкиваться с этим в реальной жизни. В детстве с ним не обращались как с ненужной вещью. Родители лелеяли сына, отдавали всю любовь и поддержку, всегда находили время, чтобы выслушать типичные подростковые волнения. Он запомнил их чистыми, непорочными, сопереживающими. Бабушка чуть построже, хотя по природе своей добрая и отзывчивая натура. Не семья, а сказка! С Чонгуком же дела обстоят не наилучшим образом. Этот улыбчивый, сияющий, будто лучик солнца юноша, выпнул каменную дверь, за которой прятался мрачный и немногословный Ким. Никогда не сдавался, шёл навстречу и всячески пытался наладить контакт. Теперь же, отстранённого от внешнего мира, зашуганного ребёнка, непривычно видеть перед собой. Жизнь непростая штука, сваливает проблем на голову, и оставляет одного разгребать получившийся снежный ком. В соло справляться значительно труднее: долго, муторно, нервозатратно. Следовательно, необходим напарник, готовый протянуть руку помощи. Тэхён принял твёрдое решение стать для младшего опорой; плечом, на которое можно положиться. - Чонгук… - Тэ, несколько выпрямившись, сложил одну ладонь в другую. – Пожалуйста, прости, что в начале нашего знакомства вёл себя как настоящий подонок. Игнорировал, обходился с тобой грубо и временами надсмехался. Из-за своих принципов я закрыл глаза на то, что ты тоже являешься живым человеком с поразительно щепетильной историей. Мне искренне жаль… Черноволосый поднял карие глаза и, выслушав, как-то неестественно улыбнулся. - Хён, я давно простил тебя. Всё нормально. – махнул тот рукой, мол «нашёл, о чём переживать». – Каждому существу свойственно совершать ошибки. - И вот опять… прощаешь и делаешь вид, будто совсем не больно. – заметил Ким. Парнишка замешкал. Натянутая улыбка исчезла с непонимающего, рассеянного лица. - Нельзя так относиться к себе, понимаешь? Ты привык прятать боль, гнев и разочарование за маской счастливца. Постоянно помогаешь и не умеешь отказывать. Именно по данной причине люди пользуются тобой, втаптывают в грязь и не считаются с твоими чувствами. Им куда важнее получить заряд энергии от общения с тобой, нежели попытаться понять. Где все друзья, когда тебе жизненно важен совет, утешение? Скажешь, мол «заняты, и без меня проблем хватает»? Боишься потревожить? Предпочитаешь разжёвывать всё самостоятельно? Уверен, ты и не замечал, как твоей прущей из всех щёлок добротой пользуются ради своей же выгоды. Донсэн всхипнул и задрожал, подобно осиновому листочку. На красных щеках вырисовывались мокрые дорожки, капельки слёз падали на свитер. Гук горько плакал, а Тэхён терялся в догадках, почему позволил этому случиться. «Разрешил» себе повысить тон, о чём вскоре пожалел. Уж кому, а ему точно не удаётся нормально вести беседы с окружающими. - Ч-чон… я не… я не хотел. Извини. - Нет. Ты прав… - на выдохе ответил юноша, вытирая тыльной стороной кисти влагу с подбородка. – Я действительно слабак. Никчёмный, трусливый и глупый. - Прекрати. Не отзывайся о себе в таком ключе. - Почему же? Мной вертят в угоду собственным интересам, а я неустанно позволяю этому продолжаться. Хах, так жалок… Выдержав паузу, темноволосый встал с места и подошёл к Чонгуку. Смотря сверху вниз, молодый человек разжал напряжённые кулаки и, выдохнув, притянул содрогающееся тельце к себе. Мокрая мордашка уткнулась ему в грудь, а пальцы сжали ткань кофты в районе пояса. - Многие говорят, что я проницателен. С лёгкостью «вычитываю» эмоции человека. Но ты… уникален. Сколько бы ни анализировал, не в состоянии был капнуть глубже, в самую подноготную. – Тэ тихо усмехнулся. – Несмотря на эту мою способность, часто приходится держать рот на замке. Ибо когда начинаю высказываться, причиняю другим лишь боль. Чон швыркал носом и плакал, однако не так обильно, как до «прихода» друга. Меньше дрожал, постепенно успокаиваясь во вместительных, тёплых объятиях. - Знаешь, я извинился далеко не для успокоения души. Скорее потому, что проникся рассказом и понял всё свое ничтожество перед тобой. Ким положил руку на голову Чонгука и принялся медленно, с предельной лаской проводить ею по шелковистым волосам. Впервые ему захотелось стать для него хорошим, порядочным человеком; человеком, на которого стоит рассчитывать. - Ты не ничтожный. – вдруг прозвучал приглушённый голос Чона. – Ты тот, кто всегда честен со мной. Из-за того, что не можешь лгать, доверие усиливается в сто крат. Я не знаю, что на уме у друзей потому, что те показывают только малую свою часть. Джин Гу и ты исключение. Тем не менее, даже Джин Гу не сравнится с хёном… Чонгук медленно отдалился от чужой груди и блестящими глазами взглянул вверх, на Кима. - Хён непростая, многосторонняя личность. Личность, что привлекла меня ещё на дне рождения Юнги. Пускай особо не ладили друг с другом поначалу, однако сейчас… вижу, как ты искренен. Я отчаянно отказывался верить в происходящее. Повседневная рутина отразилась на моём состоянии крайне негативно. Глаза заполонил непроглядный туман. А ты… отрыл мне их, заставил взглянуть на мир по-новому. Да, плачу. Плачу навзрыд, ибо задели за живое. Но сей факт не мешает быть благодарным. Я… настолько сильно благодарен тебе, хён. Течение времени остановилось на этой прекрасной минуте близости и искренности. Отныне он не жалел о том, что позволил Чонгуку стать другом. Возможно ли, что судьба специально подослала ему столь великолепного юношу? Иначе как растолковать бурю в душе, не утихающую с момента первой встречи? Будни, похожие на день сурка, скрасились и засияли палитрой самых различных, не сочетающихся красок. - Я тут подумал и пришёл к выводу, что план с дневником страха отменяется. Изначально он предполагал, что ты будешь справляться с преградами один. Теперь в нём нет надобности. – с нежностью в голосе заключил Тэхён. Юноша смахнул остатки слёз с нижних век и вопросительно свёл брови. - Что? Почему? Ты же уверял меня в его эффективности и необходимости. Уголки губ брюнета поднялись выше, делая улыбку «квадратной» и до жути милой. Широкая ладонь его легла на остывающую, гладкую щёку младшего. Большой палец принялся непроизвольно поглаживать кожу, вынуждая Чона переставать дышать и растекаться лужицей. - Знаю. Однако, с этого момента буду заботиться о тебе и оберегать. - Хён… но ведь тогда тебе предстоит чаще пересекаться со мной. - Колин Маккалоу говорил: однажды ты станешь кому-то нужен как воздух, и кто-то станет как воздух нужен тебе. Поэтому я не в силах оставить тебя…