Третий тур

В час тяжкой битвы впервые увидел Гимли Блистающие пещеры Агларонда и полюбил их всем пылким гномьим сердцем. И после войны он вернулся сюда, и подземные чертоги озарились огнями, и зазвучали под гулкими сводами эреборские песни и стук молотков. Но чем больше красоты прибывало в пещерах, тем мрачнее становился их повелитель. В музыке звенящей воды слышался ему нездешний голос, звезды в подземных озерах сияли, как нездешние глаза. И не было Гимли покоя в милых сердцу пещерах. Лишь однажды прозвучал под этими сводами голос эльфа, лишь однажды ожил мрамор под его руками, лишь однажды легкие шаги потревожили каменный пол. Сияющими глазами смотрел в тот день Леголас из Эрин Ласгалена на чудеса Агларонда и будто заново — на боевого друга, с которым привык делить хлеб у костра. И Гимли, опьяненному красотой, почудилось, что вот сейчас — можно. Можно признаться во всем, отринув страх, можно говорить вслух, и небо не обрушится на голову. Но в зеркале темной воды разглядел он прекрасного эльфа, похожего на ясень в солнечном свете, — и приземистого, бородатого гнома; и хмыкнул, не сказав ничего. Весь подземный город, с его блистающими чудесами, отдал бы сейчас Гимли, не жалея, чтобы обратить время вспять, чтобы сказать — и быть услышанным. Но он повелевал лишь Агларондом.