Прошу, прости…

Поздно вечером, когда ночной Сеул горит огнями небоскрёбов, Мина лежит на кожаном диване посреди огромной гостиной. После очередного насыщенного дня за кучей документов и книг для диссертационной работой девушка, вновь допоздна засидевшись, уснула в ожидании мужа после работы. Она знала, что сегодня он задержится, ибо новогодние концерты заканчивались поздно, но обычно Чонгук приезжает домой не позже часа ночи, а на часах уже было далеко за три. Звук от дверного звона раздаётся по всей квартире, в попытке оповестить хозяйку о возвращении любимого, но та крепко спит, сжав в руках подушку, а ногу закинув на спинку дивана. Чон заходит в квартиру совершенно потерянный. Что ему делать? Как ему сказать? А может промолчать? Нет. Он не может так поступить с ней. Но… как он ей это скажет? У парня наворачиваются слёзы на глаза, он их вытирает и, переобувшись, проходит в спальную комнату. Её тут нет. Он понимает, что она и сегодня ждала его допоздна, и это делает ему лишь больнее. Он хочет… он хочет хоть как-то оправдать свой поступок, но. Он не может. Помыв руки и ополоснув лицо, он идёт в гостиную большой уютной квартиры. Он видит свою любимую на диване и невольно улыбается уголками губ. Он прикусывает губу, чтобы не завизжать, как маленькая девочка, от ненависти к себе. — Мина, — парень тихо, с глазами полными слёз, садится напротив дивана на колени. Он осторожно протягивает руку к ней и кладёт её на талию. Она поворачивается в его сторону и нежно улыбается, не открывая глаз. — Пришёл? — она берёт его руку и кладёт себе под голову, сжимая и целуя. — Ми… Мина, мне нужно сказать тебе, — парень бегает глазами по всей комнате в попытках набраться смелости. — Что, малыш? — она кладёт свою ладонь на его щеку и поглаживает её большим пальцем. — Я был у Тэ, — он надеется, что она поймёт и ему не придётся продолжать рассказ. Девушка действительно всё поняла. Она задержала дыхание в испуге, отпустила ладонь парня, отстранила руку от его лица и… стала сжимать губы, сдерживая слёзы. — Прости, дорогая, — он взял её руку и начал целовать её, глазами умоляя простить. — Я не хотел. Я правда этого не хотел. Я… не знаю, как оказался у него, — парень плачет. Мине знакомо это состояние Гука, она знает, что сейчас он может потерять сознание или голову. Она знает, как он себя ведёт, когда виноват и осознаёт это. Но ей нельзя быть слабой и позволить своим чувствам растоптать его окончательно. — Малыш, — она остепенилась, — Гук, всё нормально, правда, — она улыбнулась через боль. Мина не имеет права быть слабой сейчас, когда ему нужна поддержка. — Что в этом нормального?! Ты… ты меня слышишь? Или мне повторить тебе эту фразу в другой формулировке?! — он всхлипывает, злясь на себя, но наезжая на неё. Но он зол и на неё. На её попытки быть для него идеалом в отношениях и лучшим другом. — Я всё слышала, Гук, — улыбка не сползала с её лица. — Я знаю, что ты к нему испытываешь самые тёплые чувства, и, — она подняла брови, пытаясь не заплакать, — я должна была быть готова к такому. — Нет! Ты, — он крикнул на неё, убирая свою руку из её несильно хватки, — ты должна орать на меня! Говорить, какой я гад, а не говорить, что знала, что это когда-нибудь случится! Ты ведь знаешь, как я тебя люблю! Но не злишься? — он как-то жалобно произнёс последнюю фразу. — Ты не злишься, что мои признания не остановили меня, когда я был с ним! Почему? — он перешёл на шёпот. — Потому что ты прекрасен, — она приняла сидячее положение. — Слушай, — она опять взяла его руку, — ты прекрасен такой, какой есть. Прекрасно, что ты испытываешь к кому-то чувство любви и заботы. Ты не должен за это просить прощения. Ты не должен стыдиться этого и обвинять себя. Ты должен быть счастлив, и… если, — она посмотрела на его обручальное кольцо, которое он никогда не снимал со дня свадьбы, — если это счастье не со мной, то я всё равно буду за тебя счастлива. Хорошо? — Ты должна злиться на меня. — Я злюсь, но не на тебя. — Что? — он вопросительно взглянул на неё. — Я не злюсь на тебя. И я не разочарована в тебе. Я тебя выбрала. Я была счастлива жить с этим выбором, но я разочарована в своей опрометчивости. В своих желаниях. Я не могу винить тебя, потому что знала о тебе многое, но всё равно выбрала. Я разочарована в себе и в своей эгоистичности. — Нет, — он начал качать головой, отрицая и не желая слышать такое. — Да, Гук, — он поцеловала его ладонь. — Всё будет хорошо, слышишь? — она улыбнулась ему. — Что будет хорошо?! — Завтра мы поедем в агентство с утра. Поговорим о нашем расставании и как это сделать, чтобы причинить меньше ущерба. А пока что, — она устало потянулась на диване, — я хочу поспать, если ты не возражаешь. — Расставание, — он проговорил это себе под нос, бегая глазами по полу в непонятном смятении. — Нет! Мина, прошу! — он схватил ее руку и притянул к себе, умоляюще расцеловывая. — Прошу! Не бросай меня! Я не смогу без тебя! Прошу! Умоляю… — Гукки, не нужно, — она погладила его макушку. Она вела себя так сдержанно по сравнению с бурей эмоций, что сейчас испытывала. Она всегда была такой. Она всегда умела взять себя в руки, когда то было нужным. Она умела всегда успокоить любимого, но сейчас всё идёт не по обычному плану, ведь… она разбита изнутри. Она не может поверить, что её муж вернулся к бывшему. Пять лет. Они вместе пять лет, но… он вернулся к нему. Не важно: под чем он был, как он сожалел; её муж поехал к бывшему и, судя по его мольбам, занялся любовью с ним самым страстным образом. Лишь одна мысль о том, что её мужа, её мужчину, её любимого трогал кто-то, у неё сердце разбивалось на тысячи, нет, миллионы кусочков, а затем собиралось обратно и повторяло весь этот процесс бесчисленное количество раз, с каждым разом делая лишь больнее. — Мина, — он обессилено упал на ее колени, — я люблю тебя. Прости меня… — Гукки, иди в комнату, сладкий, — она подняла его голову обоими ладошками. — Пойдём спать, а завтра всё обсудим, хорошо? — Иди, — она легонько кивнула. — А ты? — Я посплю здесь. Я нагрела место, а в комнате опять придётся долго ершится от холода. — Можно я… — Нет, я хочу побыть одна, Гукки. Прости, — она виновно посмотрела на него из-за резкости в словах. Гук встал с пола с распухшим лицом. Он потянулся к ней и надолго задержал свои губы на её лбу, вдыхая свежий и такой родной аромат её любимого шампуня. Она закрыла глаза и наслаждалась последним моментом. Она не даст себя больше тронуть. Она не виновата. Характер. Проклятый характер и гордость. Она не допустит чужого человека так близко. С завтрашнего дня. Гук направился в комнату. Он сложил одеяло так, чтобы было удобно его перенести из одной комнаты в другую. Мина не слышала звуков закрывающейся двери, поэтому она терпела. Скоро он закроет её и она сможет молча выплакать всё, что копится по сей момент в ней. Но ещё не время. Она легла обратно, свернувшись в позу эмбриона. Она ждёт. Он накрывает её тёплым двухместным одеялом, которое подарила на свадьбу его мама с пожеланиями о вечной жизни в тепле и счастье друг с другом. Да. Тёплая жизнь. Сейчас лишь это слово могло быть наказом одеялу. Он уходит. Закрывает дверь, не заходя в комнату. Он осторожно движется к гостиной. Он ненавидит себя. Чонгук заставил свою любимую усомниться в её собственном выборе. Он знает, как она страдала изнутри, но он должен видеть это, чтобы добить себя. Показать самому себе, что он жалкий, раз позволил себе её обидеть. Его гордую Мину… Чон Мину. Девушка держится за сердце и до крови кусает губу, извиваясь от боли во всем теле. Она мечтает о том, чтобы проснутся в крике на своей тёплой постели и обнять дорогого ей человека со словами: «Плохой сон». Плохой сон. Она покачивается лёжа с одного бока на другой, в руках сжимая одеяло, от которого так приятно пахнет её… когда-то её, мужчиной. Гук садится на пол, поджимая колени к себе, схватившись за волосы и оттягивая их до боли. Он чувствует себя ничтожеством. Пять долгих лет. Пять долгих лет они создавали идеальную крепкую семью и готовились завести ребёнка. Маленький миксированный комочек счастья. Забавно, что каждый из будущих родителей мечтал о схожести ребёнка с его второй половинкой. А теперь… их больше нет. Нет семьи Чонов. Он знает, что она его не простит. Он знает её порой скверный и дотошный характер. Он всё испортил. Они оба сидели до утра в муках, думая о разводе. Мина встаёт с места, пока Чонгук пялится в пол, тянется, пытаясь прийти в себя. Она собирается пройти к ванной, чтобы быть готовой встретить его, когда он проснётся. Она проходит к коридору. — Гук?