замок воспоминаний

Внутри была обычная, максимально обычная комната подростка. Какие-то плакаты, заваленный разными вещами стол, незастеленная кровать и разбросанная по полу одежда. Перешагнув через лежащую на полу толстовку, Чанбин сел на стул у стола и принялся осматриваться. Здесь всё было очень знакомым, слишком сильно, но Чанбин готов был поклясться, что никогда здесь не был. Раздвинув книги и скомканные бумажки на столе, он нашёл «тетрадь по математике ученика 10 класса Со Чанбина». Почерк несомненно его, даже манера записывать примеры лесенкой тоже его, но тетради такой у него никогда не было. Больше, чем примеров тут было разных надписей и рисунков: «This is Changbin! нет, не то» «hey yo нет» «Changbin got the beat! лучше, но не то» Ещё множество разных вариантов, и в конце уже известное «Changbin on the beat! CGBOTB», обведённое много-много раз. Больше, чем надписей, рисунков и всего остального было мест, в которые явно просто тыкали ручкой, оставляя продавленные яркие точки. -Чанбин! Дверь распахнулась, и в комнату затопала его мама, закинув кухонное полотенце на плечо. -Мама? -Что ты делаешь?! Чанбин не нашёлся с ответом, и мама выдернула из его рук тетрадь, от чего у него на пальцах появились маленькие порезы от бумаги. Мама очень долго сверлила глазами тетрадь, сжимая губы, а потом принялась рвать её на мелкие части. -Мама! -Опять ты за это! Я тебе сколько раз говорила: забудь об этом! Ни я, ни твой отец, ни твои бабушка, никто не позволит тебе вот этим… — мама выразительно помычала, что обычно означало, что она придумывает цензурные слова, — вот этим ужасом! Тебе сказали: сиди учись, поступишь на бухгалтера, как я, как твоя бабушка, как твоя прабабушка, ни о чём другом даже мечтать не смей! -Мама, я не понимаю, о чём ты! -Всё-то ты понимаешь, поганец! Довести меня хочешь, да, свести в могилу раньше времени?! Вот это вот своё! — мама взбешённо потрясла кусками тетради, а потом швырнула их в сторону мусорной корзины, но не попала, и оборванные листы взметнулись в воздух. — Даже! Думать! Забудь, Со Чанбин! Из комнаты своей неделю не выйдешь, и ноутбук я забираю! Всё! И мама выбежала из комнаты, шибанув дверью так, что со стола свалились несколько книг. Она никогда так не кричала на него, а тем более Чанбин не мог представить, как она рвала тетрадки. Сейчас он сидел, боялся двигаться, чтобы снова не навлечь маму сюда, и до детских слёз не понимал, что сделал не так. -Почему она так со мной?! Резко обернувшись, Чанбин увидел на кровати себя. Мелкого, щуплого подростка, который сидел в углу на подушке, вырывал страницы из какого-то учебника, комкал их и с силой кидал в стену. -Почему я не могу быть кем хочу?! Да мне нахуй не сдалась эта бухгалтерия, ненавижу я её, ненавижу, чем что-либо когда-либо! Ненавижу её, и ненавижу маму! Внезапно подросток-Чанбин поднял взгляд из-под острой чёрной чёлки и зло глянул на Чанбина. -Ты бухгалтер? -Д-да. -Да какого хуя ты её послушал?! -Я не слушал…я не помню тебя и этого всего… -Не помнишь, — в голосе подростка скользнула ужасная горечь предательства. — Я же так хотел стать…блять, Чанбин, ты ужасен. Ты стал как они. У тебя была ровно одна мечта, а ты о ней не помнишь. Ну да. Чанбин вскочил со стула и собирался кинуться к себе же, но картинка резко съехала, и он оказался в белой низкой палате. Вокруг койки стояли четыре врача, а на ней снова он, с электродами на лбу, по которым, видимо, шёл ток. Потому что его выгибало, он кричал, больше Чанбин ничего не увидел, потому что картинка снова съехала, и он вывалился из двери в коридор замка.