trip to San Francisco

      На восьмой день Кевин аккуратно подлезает к сонному Эндрю под бок, зыркая через плечо и кивком головы понукая Нила прийти ему на помощь. Тот стремглав скрывается в ванной. Дэй слышит, как щётка бьётся о дно стаканчика и как журчит кран. Нил наспех вытирает влажную моську о плечо и в следующий момент уже ныряет на кровать с обратной стороны. Правда, на этом огромном матрасе до Эндрю ещё приходится доползти. Сам лыбится от того, что сейчас напоминает шестнадцатилетнего себя, когда в очередной школе их учили ползать по-пластунски под натянутыми канатами.       Поспевает он вовремя — Кевин как раз озвучивает мысль, а Эндрю начинает его отпихивать и ногами, и руками, лишь бы не слышать весь этот бред о том, чтобы опять куда-то ехать. Когда старшего берёт в оборот Нил и начинает Кеву поддакивать, тот всё ещё не соглашается, с головой уходя под простыню. С одеялом было жарко спать, а накрыться всё же чем-то надо. При этом всём Эндрю и глаз открыть не может, потому что после вчерашней ночи чувствует, что вот-вот развалится на запчасти. Он не может так много пить и трахаться, а на следующий день чувствовать себя чудесно.       Когда Нил его седлает, он идёт на компромисс, но только потому, что хочет чтобы это тело с него слезло и всякими двусмысленными притираниями не донимало, ибо «заебал ебать». Сделка содержала всего один пункт, от которого он собственно и не выигрывал, но авансом шли слова «будет весело». Кевин предложил поехать в зоопарк в Сан-Диего завтра, с самого утра. Это и логично, потому что, глядя на карту самого парка, Эндрю мог с уверенностью сказать, что им и пары дней не хватит, чтобы полностью его обойти. Условились только на одном дне. Посмотрят то, что больше всего захочется. Ну, или то, что успеют, потому что этим двоим хотелось всё.       Проблема была даже не в том, чтобы остаться в Сан-Диего на несколько дней, просто близнецу возможность шляться по зоопарку не улыбалась. Отдых намечался в стиле традиционной семьи из учебника по английскому у начальных классов. При этом полигамной и однополой семьи, но с новой этикой это даже не звучало как шутка. Когда Эндрю просит всё же от него отвалить и лучше сварить ему кофе, его единогласно посылают, а крепкие руки Кевина крадут Нила с его колен.       — Нет кофе — нет макак.

***

      Выезжают они не утром, а в два часа ночи, потому что у Миньярда хватает мозгов посмотреть время в дороге — восемь часов в пути заставляют его разозлиться до того, что они все переругиваются и расползаются по разным частям виллы. Мирятся, когда все без сговора встают в полвторого на ранний завтрак. Идти босиком по песку, который ещё не нагрелся до того, чтобы на нём можно было спокойно жарить яичницу, оказывается приятно. Эндрю ни с одним не заговаривает аж до того момента, пока Кевину не приспичило отлить. Тогда на него обрушивается такая гора мата, что Нил на полном серьезе подумывает открыть заметки и парочку новеньких слов туда накарябать. Он жалеет надувшегося Кева, правда обида его теряется в поверхностном сне.       Ближе к рассвету они останавливаются позавтракать второй раз в еврейской забегаловке, и Кевин, всю дорогу, пока не спал, изнывающий о том, что устал от ресторанной еды, плюхается на раздроченные диваны и сразу набирает отцу. Атмосфера становится вполне приемлемой, и Нил даже решается положить ноги Эндрю на коленки. Они до абсурдности много шутят про евреев вплоть до момента, пока к ним не подходит официантка и не начинает странно глазеть на всех троих. После подзатыльника с Ваймаком Дэй всё же прощается и заказывает им три порции шакшуки и какие-то пресные лепёшки. Эндрю просит побыстрее принести кофе, протирая влажный лоб салфеткой.       Миньярд досыпает урванные часы, когда Нил садится за руль уже без былого дрейфа и полностью погружается в спор о новых расстановках. Потом до самого въезда в город они обсуждают инсайды от тренера и пытаются разобраться, кто в какие команды в лиге переходит.       Сан-Диего оказывается чуть побольше Сан-Франциско, но с совершенно иной атмосферой: вся многочисленная архитектура будто застыла во всем своём великолепии, выгодно красуясь на солнце, а жители, поддавшись туристическому искушению, решили никуда не спешить и разделить чьи-то каникулы. Много влюбленных парочек, много красивых набережных и сидящих вдоль них бабушек под зонтиками, много природы, смешанной со всеми прелестями современных городов. Хотя это не мешает Эндрю ворчать с такс на парковку — слишком дорого.       — Как будто ты не можешь себе этого позволить, — встревает Кевин и первым вываливается в знойное калифорнийское пекло.       С Нилом они стонут в унисон, тая после кондиционера машины. Эндрю в белых кедиках и с обворожительной безделушкой на шее смотрится мило лишь до того, пока не видит змееобразную очередь из ста человек. Он сдержался на уродливом дереве, подстриженном в виде слона на входе, но теперь мат полился из него, не останавливаясь, и досталось даже каким-то туристам-китайцам, которые отошли от них подальше.       — Знаменитость твоей задницы помогает только тогда, когда не нужно.       — Завались, хватит нудеть.       Они покупают вип-браслеты, и Эндрю скептически смотрит на то, как Кевин отсчитывает 360 долларов, чтобы если что не стоять в очередях — какие очереди могут быть у клеток с животными, он не представляет. Дэй отпирается от того, что его развели на деньги и переводит тему:       — Вообще были в зоопарках до этого?       — Моей отец держал у себя террариум со змеями и ящерицами. Ну и псарня была, — Нил приподнимает голову, внутренне восхищаясь необъятными территориями парка. — Ещё у его партнёра дома жили экзотические большие кошки, поэтому, считай, я по кускам, но был.       Они шли до кольцевой развилки через магазинчики сувениров на входе.       — Не люблю змей, — отвечает невпопад Эндрю, удивляясь своей болтливости.       — «В других людях нам не нравится то, что мы не можем принять в себе», — с выставленным вверх пальцем говорит Кевин.       Эндрю ускоряет шаг. Ряды магазинов всё не заканчивались, а тенька под ними не было, и становилось невероятно жарко. У Джостена вдруг закружилась голова, и он приложил влажную руку к взмокшему лбу.       — Парни, мы же не взяли головные уборы? — жалобно спросил он у остановившихся старших. Те нахмурились, потому что прекрасно знали, насколько Нилу небезопасно оставаться на открытом солнце надолго.       — Я тебе говорил, балда, — спокойно произнёс Эндрю, хотя Нил уже умел различать оттенки его голоса. Сейчас он был нервным и бесился от всего.       Джостен понуро опустил глаза и вздохнул. Из-за этой чёртовой ссоры он нормально не собрался. Кевин подошёл к ним ближе и тронул каждого за плечо.       — Не ругайтесь, сейчас зайдём в магазин и купим всем по кепке или панамке, нам тоже всё равно нужно, а то если целый день тут протаскаемся, немудрено, что схлопочем солнечный удар.       Эндрю цыкнул и сбросил руку с плеча, но тут же успокоился. Нил получил примирительный взгляд и улыбнулся в ответ. Они прошли ещё пару магазинов, пока не зашли в типичную лавочку со всяким мерчем зоопарка. Кому он понадобился вообще?       — Если кому-то хотелось мерч с зоопарком, то купили бы лучше джерси с нашей командой, — зевнул Эндрю в локоть повязки, забиваясь в угол, где было меньше всего людей.       — А говоришь, у нас одно экси на уме, — подмигнул парню Кевин. — Ты не собираешься выбирать?       — Мне плевать какую.       Нил злорадно усмехнулся.       — Тебе под глаза подойдёт голубая, — Дэй притянул его к стендам с головными уборами, сразу останавливаясь на однотонных панамах.       — Только под глаза? — Нил забирает выбившиеся из колосков волосы за уши и при этом даже не улыбается, поэтому было ли сказанное сейчас шуткой — неясно.       Кевин придирчиво просматривает каждую вещь, крутя её в разные стороны. Нил замечает ценник.       — 40 баксов?! — возмущается он слишком громко, и на него сразу косится полмагазина.       — Пожалуйста, перестаньте думать о деньгах хотя бы сейчас, — вздохнул Кев, притягивая к груди бежевого цвета панамку. — Мы на отдыхе, расслабься.       Нил вздыхает, но быстро веселеет.       — Давай купим Эндрю эту, — прикрывая лицо рукой, улыбается Нил.       Кевин смотрит по направлению его руки и натыкается на забавную зелёную шляпу с лягушачьей мордой и торчащими глазками. Он хихикает, тут же её хватая.       — Я сразу свалю на тебя вину, — предупреждает он.       — Как жаль, что я иду нам за водой, — Нил тупо бросает его одного на кассе, улепётывая за чем-то холодным, сладким и с разноцветными трубочками.       — Дожили, — вздыхает Кевин и кивает продавщице, — безнал.       — Всё? — страдальчески спрашивает Эндрю, выходя следом за ним на улицу.       — Ага.       Кевин надевает на себя панаму, подворачивая бортик для лучшего обзора, и как-то совсем загадочно и нагло улыбается близнецу, нетерпеливо смотрящему в его загорелое и свежее лицо. Дэй приглаживает пушистые волосы Эндрю и с гордостью достаёт панамку с лягушачьей мордой, водружая её на голову младшего. Тот застывает, хмурится невероятно сильно и с видимым усердием изгибает светлую, выгоревшую на солнце бровь.       — Я какая-то шутка для вас? — серьёзно спрашивает уже у двоих — Нил подлетает к ним с тремя запотевшими стаканами, не желая пропускать фонтан крови из разбитого носа Кевина.       — Ты милаш, — у Кева в руках быстро оказывается фотоаппарат, и он без разрешения пару раз фотографирует Эндрю, но на всех фотках он выглядит как злой карлик — из-за того, что Кевин снимал сверху с вытянутой руки, фотки получились забавные.       Миньярд молча снимает панаму и делает шаг в сторону Кевина. Тот пугливо делает шаг назад.       — Это идея Нила! Не бей!       Эндрю хватает его за майку, останавливает, встаёт на носочки и тянется к голове Кевина. Тот жмурится, но с него просто снимают шляпу, даже не выдрав клока волос! Эндрю меняется панамами, разворачивая бежевую подвёрнутым бортиком вперёд. Теперь на лице Кевина застыло удивление, а на голове светились два забавных лягушачьих глаза.       — Я не буду её носить!       — Тебе под глаза подходит, — спокойно сказал Эндрю, перенимая из рук Нила полулитровый стакан, наполовину забитый льдом. — Что это?       — Холодное какао, — присасываясь к трубочке, проурчал Нил.       Если бы он был животным, его ушки бы прижались к голове, а хвост заёрзал от удовольствия. Холодное, в меру сладкое какао приятно растеклось по горлу, не позволяя телу вскипеть. Кевин смотрелся на себя во фронталку и крутился в разные стороны. На губах играла мягкая усмешка, а глаза спокойно щурились от солнца. И как это он не надел свои очки? Хотя они точно знали, что он их взял.       — Серьёзно? — Эндрю с сомнением посмотрел на какао. — Ты заплатил, — он обернулся к вывеске, — 8 долларов для того, чтобы половину твоего стакана наполнили льдом?       — Ты попробуй, — поторопил его Нил, уворачиваясь от камеры Кевина.       Эндрю мягко прикоснулся к трубочке, по которой живо потекла тёмно-коричневая жидкость. Какао был по-настоящему шоколадным, несладким и холодным. Это было чудесно. Эндрю облизнул губы от капель и пожал плечами. Восторга у него еда не вызывала никогда, но это было неплохо. Нил удовлетворённо заморгал.       — Правда вкусно, — Кевин не понял, почему оба парня начали вдруг лыбиться, но потом вспомнил, во что был одет.       Он закатил глаза, но не смог сдержать ответной улыбки. Они прошли к большой карте зоопарка и обомлели. Он был поистине огромным, и обойти хотя бы треть за день было нереально. В центре располагалась большая гостиница, куда приезжали люди, намеренные распорядиться своим временем чуть по-иному, чем Эндрю Миньярд.       — Даже не думайте просить остановиться, — хотя он прекрасно знал, что они это сделают, знал с самого начала их пути.       Парни хитро переглянулись.       — С чего начнём?       — Да пошлите просто по кругу, если что, можем снять машину и потом прокатиться.       Они побрели вместе с толпой людей по главной аллее, с одного бока которой была ограда, а за ней — огромное озеро с кучей беспокойных фламинго, копошащихся в воде своими длинными ногами.       — Как же воняет, — скривился Эндрю, пока Кевин с Нилом встали ближе к забору и разглядывали птиц — те были почти что белыми, не такими ярко-розовыми, как на картинке.       — Меня радует, что здесь достаточно большие вольеры, — Кевин догнал их где-то у начала загона с жирафами, раскрывая пачку крекеров.       — А их можно кормить? — с сомнением спросил Нил.       — Нужно! Они это любят.       — Мне кажется, их уже до смерти закормили.       Благо этим животным повезло — их здоровенный загон повсюду был огорожен деревьями и кафе — любопытные и вечно голодные жирафы частенько заглядывали туда, сметая еду посетителей, да те и против-то не были особо — поэтому везде у них был тенёк. Парочка жирафов кружилась совсем рядом с парнями.       — Эндрю, хочешь покормить?       — А их людям можно есть? — спросил он с абсолютно непроницаемым лицом.       — Это не тебе куплено.       — Ты боишься? — поинтересовался Нил.       Эндрю закатил глаза.       — Мне не семь, чтобы брать меня на «слабо», попробуй с Кевином, с ним получится.       Нил заулыбался, а Кевин пихнул один крекер в рот Миньярду, другой в руку. Вооружённый печеньем, он пошёл ближе к уже трём скопившимся вокруг жирафам, ещё сильнее тянущим свои длинные шеи от интереса. Эндрю выглядел так, будто хотел усмирить быка на родео, а не покормить смешных и любопытных жирафов. Те были лупоглазыми, а их смешные рожки торчали, будто антенки. К нему подошёл недавний малыш — он был не такой крепкий и высокий как остальные, но всё равно казался громадным по сравнению с парнем.       — Солидарность коротышек поражает.       Эндрю, уже протянувший вперёд руку, оглянулся, злым прищуром вычисляя того, кто это сказал. Жираф же имел свои планы и ждать кого-то не собирался — крекер его интересовал больше человека. Но всё же животному явно понравилась мордашка Эндрю, поэтому сначала жираф наклоняется и лижет его лицо длинным синим языком, попутно воруя печенье прямо изо рта, а только потом забирает лакомство из застывших рук. Миньярд театрально изгибает брови в немом ужасе и поворачивается к парням. Те почти валяются на дорожке, задыхаясь от засевшего глубоко внутри смеха. Во весь голос смеются над его возмущенным и оторопелым лицом, Нил хватается руками за живот, а Кевин перегибается через перила и чуть не заваливается в соседний загон. Мимо проходящая работница в рабочем комбинезоне и шляпе на завязках делает ему строгий выговор и грозит штрафом.       — Это было моё! — возмущается Эндрю, указывая на довольного и как будто даже улыбающегося жирафа.       Это добивает лисов — они начинают по-настоящему задыхаться от смеха.       — Хватит ржать, придурки! — Эндрю кидает в Кевина бутылкой с водой, больно попадая по груди, а Нилу даёт пинок под зад.       — Этот поцелуй можно считать за измену? — шепчет Кевин, еле успокоившись, и начинает утирать слёзы ладонями.       — Долбоёбы, — Миньярд вспоминает, что его только что облизал чёртов жираф, и умывается водой.       Парни кормят остальных с осторожностью и отвёрнутыми лицами. Эндрю сидит в теньке и даже один раз хмыкает, но улыбка тут же пропадает с его лица.       По дороге им встречается верблюд, и только благодаря чуду они уворачиваются от его плевка. Потом они идут к слонам, и Кевин с Нилом гладят их по морщинистым хоботам. Нилу пока они нравятся больше всего. Спокойные и задобренные морковкой слоны хлопают им вслед огромными ушами. К вольеру с тиграми парни подходить боятся, когда Эндрю стоит сзади них — он мог бы их туда сбросить в отместку.       — Пошлите в то здание, — Нил показал пальцем в сторону длинного павильона.       — А что там? — спрашивает Кевин, убирая ото лба холодную бутылку колы.       — Обезьяны.       — Пошли!       — Нет, — категорически отрезал Эндрю и даже остановился посреди дорожки, мешая остальным людям идти дальше, но его грозная аура подсказывала им не врезаться, так что все стали обходить по кругу.       — Почему?       — Я ненавижу обезьян, — скривился Эндрю.       — Мы сегодня смотрели «top 5 funniest monkeys», и ты ничего что-то не сказал, — сложил руки на груди Кевин.       — Потому что вы смеялись настолько сильно, что не услышали, — закатил он глаза.       — Так почему они тебе не нравятся? — спросил Нил, подбиваемый желанием услышать что-то нелепое.       — Они слишком похожи на людей, — Эндрю нахмурился, — и противно едят.       Нил заулыбался:       — Ну, Кевин тоже отвратительно ест, ты даже подзатыльники давать ему перестал.       — Я всё слышу, — Кевин прикрыл трубку от вдруг позвонившего Ваймака и злостно зашипел.       — Я подожду на улице, идите, — упрямился Эндрю.       — Ну, эй, — огорчился младший, украдкой хватая близнеца за руку, тот не дёрнулся, хотя обычно в людных местах это происходило постоянно, — там прохладно, вообще быстро пройдём, там, по сути, просто коридор.       Эндрю не мог отказать ему. Кота в сапогах Нил, конечно, не переплюнул, но было близко.       — Чё встали посреди прохода, пошли, — Кевин, необычайно весёлый после разговора с отцом, бодро зашагал в сторону выставки, точно зная, что Нилу удалось уговорить Эндрю.       Двоим младшим пришлось нагонять Дэя с особым усердием, потому что его шаги были соизмеримы с их двумя. Когда они вошли в темное здание, их тут же обдало потоком холодного воздуха, а глаза стали бегать в полумраке. Пройдя чуть вперёд, они увидели два ряда крупных застеклённых вольеров, у каждого из которых стояли маленькие таблички с информацией о каждом из видов обезьян. Первыми им встретились игрунки — маленьких обезьянок даже с прекрасным зрением Кевина было сложно отыскать среди ветвей деревьев. Они прошли приличное количество отсеков, когда им попались носачи — Эндрю скривился, завидев их, в то время как Нил улыбался и тыкал на одну из особо смешных, как ему показалось, обезьян. Миньярд шёл в это время по коридору с опущенной вниз головой и пялился в телефон, наслаждаясь прохладой здания. Поначалу его выводили из себя чересчур громкие звуки, доносившиеся с вольеров, но он быстро абстрагировался.       — Там бабуины, — указал Нил в конец здания, и они, минуя всех остальных посетителей, прошли туда.       Был у них локальный мем, где Ники прифотошопил лицо злобного Кевина к бабуину, и теперь эта картинка постоянно появлялась в общей беседе, когда он начинал орать в голосовых, когда кто-то не доработал на тренировке или вовсе туда не явился. Самого Дэя это поначалу жутко бесило, но после чемпионата он скинул эту картинку с подписью «вот это вы встретите в раздевалке, если не будете на месте через пять минут».       — Он нам улыбается, — сообщил Нил, указывая головой на подошедшего к стеклу животного.       Кев с младшим подошли ближе, растягивая губы в улыбке — бабуин характерно давил лыбу, но больше это было похоже на оскал из-за больших клыков.       — Эндрю, сфоткай нас, — Дэй передал в руки закатывающему глаза Эндрю телефон, и они с хитрыми лицами встали по бокам от ленточки, огораживающей лишний метр пространства от вольера.       — Я потом поменяю ваши лица на фотке, — прошептал Нил одними губами, чтобы не портить выражения лица для камеры.       — Только попробуй, — процедил Кевин, не убирая с лица улыбки, из-за чего та стала выглядеть слегка криповой.       Они подивились на Эндрю — тот улыбнулся! Он щёлкнул их пару раз и довольно облизал губы, посматривая на клетку. Ладно, этой обезьяне он дал шанс.       — Кажется, мы ему понравились, — протягивая руку к айфону, сказал Кев.       — Определённо, — усмехнулся Эндрю.       Нил привстал на цыпочки и начал тыкать по экрану, добираясь до галереи. Открыв последнюю фотку, он хихикнул, с надеждой начиная листать остальные. Кевин закатил глаза и развернул телефон экраном к Миньярду. Тот невозмутимо кивнул головой, мол «что не так?». Надо ли было объяснять, что не так с фоткой, на которой должны были быть три лыбящиеся морды, а в итоге вышли две ничего не подозревающих у спортсменов и обезьяна, которая неожиданно повернулась к ним спиной и демонстративно наставила на камеру красный зад?       — Если прифотошопить его задницу к вашим лицам, ничего не изменится.       Нил ткнул его в бок, а Кевин с легкой улыбкой продолжал листать фотографии, пока не наткнулся на фото с Эндрю — тут его улыбка чуть не разорвала ему рот. Сколько же воспоминаний будет привезено домой.       Они прогулялись ещё сорок минут по части с кошачьими — пантеры явно нравились Эндрю больше обезьян.       — Там автобус набирается на сафари, не хотите? — Нил появился неожиданно, стряхивая с рук воду.       Он ушел в уборную, и бедный Кевин извёлся от удушающей жары, от которой нельзя было спрятаться даже в теньке.       — Это долго? — проворчал Эндрю.       — С час где-то.       Кевин, не дослушав, уже направлялся к месту сбора. Эндрю вздохнул, а Нил подбадривающе похлопал его по плечу. Народа, на удивление, было совсем немного — прошлый автобус отправился совсем недавно. Супер загорелый водитель пропустил их внутрь без задержек, понимая, что в такое адское пекло находиться на улице было трудно. Он узнал лисов — попросил селфи и автографы сразу у троих для своего сынишки. Эндрю впервые давал автограф и выглядел при этом для многих смущенно, хотя на самом деле он боролся с отвращением и негодованием внутри себя. Это было странно, ведь человек был вежлив и особо своей просьбой не докучал, но от того, что Эндрю стал узнаваем, ему было некомфортно.       Они вошли в автобус первыми, и Нил с Кевином сразу поспешили занять вакантные места в первой половине автобуса, на разных рядах, но зеркально — каждый у окна. Эндрю шёл третьим и остановился под двумя пристальными взглядами.       — Садись.       — Садись.       Оба хлопнули по свободному сиденью и тут же вперили сопернические взгляды друг в друга. Эндрю изогнул бровь и, проигнорировав заискивающие взгляды, поплёлся в конец автобуса. Занял он все 4 места и воткнул в уши наушники, ни разу не взглянув в окно. Ему хватило и жирафа. На самом деле ему было всё равно, где находится, у него не было ощущения предвкушения перед чем-либо или желания посмотреть что-то особенное. Он преимущественно делал это ради парней, проводить время с ними, неважно где, было самым любимым видом отдыха. Даже, пожалуй, единственным возможным.       Они двинулись только через полчаса, но Миньярда это не волновало. Главное, что не жарко и что никто так и не осмелился потревожить его, хотя под конец в салон зашла семья из четырёх человек, и им явно было бы удобнее сесть вместе. Но его это мало заботило.       Нил повернулся от громкого стука в противоположный борт и обомлел. Вздрогнувший, испуганный, но при этом не менее заинтересованный Кевин пялился в своё окно. Лев, вставший в полный рост, опёрся лапами о корпус автобуса и лениво оглядывал человека за стеклом. Животное зевнуло в полный рот, перемещая большую мохнатую лапу ближе к морде. Кевин приложил руку к шершавой подушечке, и его ладонь выглядела чертовски маленькой по сравнению с львиной лапой. У Дэя бешено стучало сердце, а губы моментом пересохли. Ему бы хотелось быть таким же сильным и невозмутимым. Природа, пусть и запертая в тисках ограждений, была прекрасна.       Нил тоже воткнул в уши наушники и под успокаивающее регги пытался не заснуть. За окном картинка была чудесна — они заезжали в павильоны, с окон наблюдая за пугливыми косулями, злобными и встревоженными тиграми и мощными бегемотами, валявшимися в грязи. Ему нравилось то, что он не своими ногами пересекает эти царства животных, ему нравилось находиться в комфорте, при этом ощущая себя ребёнком — чего никогда не было. Он был в зоопарке, пил коктейли, ел мороженое и гладил слонов! Это не отменяло факта, что зоопарка в детстве не было, но он был сейчас. И вместо родителей мороженое ему покупал Эндрю, а следил за тем, чтобы не напекло голову — Кевин. На стекло села красивая бабочка с необычными крыльями. Он поднёс руку к окну, но она не испугалась и не улетела. Он тоже теперь не боялся и не убегал.       На часах было около четырёх, когда автобус довёз их до остановки и добродушно раскрыл двери навстречу мучительной смерти — несмотря на то, что пик солнцепёка прошёл, после прохладного салона тело сопротивлялось ступать хоть шаг на улицу.       — Куда теперь? — Нил разминал затёкшую шею, в то время как Кевин заботливо переплетал ему косичку.       — Домой?       — Эндрю, мы не успели вообще ничего посмотреть.       — Уговор был на один день.       Нил ступил взгляд на Кевина — тот пытался сделать вид, что не существует. Ну как тут начать разговор о том, чтобы остаться на второй день?       — Позвоните в отель, спросите, есть ли свободные номера, — недовольно кинул Миньярд, уходя в сторону мусорки, чтобы покурить.       Он не был уверен, что курить здесь разрешалось, но, опять же, его это мало волновало. Раз Кевин купил им панамы по 40 баксов за штуку, то и штраф оплатит. Кстати, тот всё ещё косплеил лягушонка и совершенно позабыл о смешном головном уборе. Эндрю поправил лямку рюкзака. Они взяли даже плавки и сменную одежду! Конечно же они остались бы ещё на один день, тут и вопросов возникать не должно было. Нил подошёл к нему спустя пару минут и вынул из уже предложенной пачки сигарет одну — они у них были общими, и это, на удивление, не бесило Миньярда.       — Дай зажигалку.       Эндрю выгнул бровь, не торопясь исполнять просьбы. Медленно склонился, дотрагиваясь тлеющим кончиком своей сигареты чужой, при этом не разрывая зрительного контакта и подмаргивая светлыми ресницами. У Нила заалели уши.       — Остался последний, вы не поверите, — с хитрой улыбкой произносит Кевин.              Точнее номеров не осталось вообще, но имя и деньги решили и этот вопрос. А Эндрю ещё и сказал, что он со своей красивой мордашкой, засветившийся на всех спортивных и не только журналах, бесполезен.       — Не поверим, — Нил поправил его панаму, оперевшись при этом на согнутую руку.       Всё же он кайфовал от силы и роста этого парня.       — Тогда предлагаю в контактный зоопарк?       — Куда? — от слова «контактный» у Эндрю потемнело в глазах, но всё быстро пришло в норму — в конце уже виднелся светлый выход из тоннеля.       — Погладить всяких пушистиков, — Кевин схватил их за руки и потащил в сторону зоопарка.       Эндрю чувствовал себя сегодня особенно безвольным. Нил смотрел с некой опаской на его лицо, на котором отражался весь мыслительный процесс, одолевавший его мозг. Он хмыкнул. Эндрю правда быстро вливался в нормальный темп жизни и уже редко чему противился. Он мог сказать жёсткое «нет», и они бы никуда не пошли. Контраст даже с началом поездки поражал.       Миньярд проследил, когда младший отвернулся, и вернул ему взгляд. На Ниловых губах мягко перекатывалась не слезающая улыбка, он пытался всё больше и больше схватить глазами и запечатлеть это до конца жизни. Джостен шёл свободно, мало оборачивался, не шарахался и даже разговаривал с людьми. Косички у него ещё так забавно скакали под панамой, а веснушки приобрели красноватый оттенок из-за загара.       Нил дал себя облюбовать, не показывая, что знает о том, что Миньярд пялится. Они поравнялись с Кевином — тот записывал кружок отцу в телеграм, показывая сначала себя, потом по очереди парней, а потом и захватил капельку зоопарка. Эндрю с Нилом шли по бокам от него и одновременно взглянули на парня. Включая все его капризы, заморочки по поводу внешнего статуса и имиджа, его дурацкие привычки и шутки — они были чертовски влюблены в него. А он в них. Одинаково и без остатка.       — Там ещё и пиздюки, — Эндрю застонал, разворачиваясь обратно на дорожке, но Нил преградил ему путь с вежливой улыбкой.       — Вон есть лавочки под навесом, подожди нас там.       Нереально яркая зелёная лужайка тянулась вдоль покрытых огромными листьями навесов. Территория была огорожена низенькими и простенькими заборчиками, точь-в-точь как на ранчо. Везде были детки с родителями. Мелкие визжали, бегали за животными, но всё на самом деле было в рамках приличия — везде стоял персонал и чётко выявлял нарушителей. Парни оказались единственными взрослыми без малолетних отпрысков. Хотя, Кевин может и выглядел как моложавый дядя со своими горячо любимыми племяшками.       — Как их много, — они подошли к загону с маленькими козликами, и у Нила стали разбегаться глаза от суетящихся белых комков, бегающих туда-сюда.       На входе им предложили ломтики морковки, и Кевин, естественно, купил их. Эндрю парни проводили скучающими взглядами до обещанной лавочки в тени. Рядом с Миньярдом находилась тучная темнокожая женщина слегка грозного вида, но того это мало смущало. Кев прошёл ближе и плюхнулся в центр кучи, с улыбкой начиная наглаживать кучерявые спинки козлят. Они были милые, но напоминали инопланетян из-за своих горизонтальных зрачков. В его бедро уперлась коленка Нила. Кевин повернул голову влево, и его глаза тут же влажно заблестели — у младшего на коленях прилёг совсем малыш, что не мешало ему хрумкать морковкой.       — Тебе не кажется, что Эндрю похож на козлёнка? — тихо спрашивает Нил, поворачиваясь к Кевину.       — Чем же?       — Такой же маленький, миленький, беленький, — они вдвоём смотрят на повёрнутого к ним спиной Эндрю, снявшего свою панаму и взъерошившего белую копну волос.       — Козлята не носят целый оружейный склад на себе и не ломают людям носы за то, что они лезут без очереди в гардероб, — качает головой Дэй, при этом нежно, с оттяжкой улыбаясь. — Но ты прав.       Эндрю морщится от детского голоса рядом с собой.       — Мама, а почему он такой уродливый? — мелкая девчонка без зазрения совести показывает на животное, отбившееся от стада.       Взгляд близнеца невольно приковывается к козлёнку, в которого тычет девчушка. Он был больше остальных, и морда была крупной и странной, а и без того косые глаза были выпучены. Мать берёт девочку за руку и хочет её увести.       — Этот козлёнок был рождён с синдромом Дауна, это болезнь, — та самая надсмотрщица подходит к семье ближе, чтобы их вразумить. — Люди рождаются с такой болезнью тоже, они другие, отличаются от нас, но не стоит называть их «уродами».       Всё это она говорила мягко, без натуги и смотря прямо в глаза застыдившейся девочки. Та кивнула и хотела что-то сказать, но мать цыкнула и потащила её прочь, бормоча что-то вроде «не надо рассказывать такие страсти моему ребёнку». Эндрю искривил рот. Ему было наплевать на всё, что не касалось этих двоих, милующихся с чёртовыми козлятами, но его всегда вымораживало то, как родители одёргивали своих детей, и что им было проще уйти, нежели объяснить. Из таких потом вырастали всякие отбросы. Как он сам.       — Ну нет, — к его ногам подошёл тот самый козлёнок и неосознанно начал тереться о ноги.       Он на самом деле не особо-то и жаловал животных, хотя настырный козлик не отставал. Эндрю нахмурился, обдумывая что-то пару секунд. Здесь не воняло, животные были ласковыми и не боялись людей. Он дотронулся двумя пальцами до маленьких рожек, больше похожих на две шишечки. Шерсть была мягкой и лоснилась под пальцами. Он погладил его по голове, но дальше не зашёл. За его спиной вырос Кев, протягивая морковную соломку.       — Я не буду его кормить, — Эндрю даже не взглянул на парня.       — Да ладно, от тебя не убудет, — он чуть ли не насильно вложил в руки морковь и удалился.       Эндрю цыкнул, повертел кусочек в руке и уставился обвиняющим взглядом на козлёнка. Тот выглядел глупо и забавно одновременно. Парень протянул морковку к его морде, убирая пальцы до того, как мелкие зубки дойдут до середины. Он ещё раз дотронулся до маленьких рожек и встал.       — Пошлите, — парень кивнул своим на выход и стал обходить лавочку.       — Не волнуйтесь за него, в нашем зоопарке всех питомцев любят одинаково, — женщина-надзирательница ему улыбнулась.       — Да мне насрать на этого маленького козлёнка, — Эндрю сунул руки в карманы и побрёл к выходу, но затылок чесался от чужой ехидной улыбки.       Парни не сказали ему ни слова, за что он был им благодарен. Они помыли руки в рукомойниках неподалёку, а Эндрю ещё и вытерся с ног до головы спиртовыми салфетками. Они присели на лавочку. Ноги гудели, спины потихоньку отказывали из-за тяжелых рюкзаков, а тело дотлевало от невозможной жары.       — Тут есть аквапарк, — вспомнил Нил, видя, как истерично Кевин дёргал на себе футболку.       — Давайте без этого, — Эндрю достал солнцезащитный крем из рюкзака и выдавил немного на пальцы.       Он намазал нос каждого аккуратными, лёгкими движениями, не забывая и про себя — их дневной крем уже давным-давно впитался, а вечернее солнце было весьма обманчиво. Кев спокойно прикрыл глаза, но Эндрю чувствовал рукой его горячее дыхание. Нил же зажмурился и сдувал со лба спадающую чёлку. Эндрю поправил ему напоследок панаму, съехавшую набок.       — Он находится достаточно далеко, не думаю, что там будет много народа.       — Я не хочу топать несколько километров только для того, чтобы вы повизжали на горках.       — Возьмем…э…гольфкар? Я не знаю, как этот уродливый недоавтобус называется, — Кевин указал на стоянку.       Эндрю пробило на улыбку. Через пять минут Нил во всю дёргал его за руку и кричал, чтобы он не сбил никого, а Кевин, вцепившись в сиденье, молился, чтобы до бассейна он добрался не по фрагментам. В волосы Эндрю успел попасть какой-то листок, Нил заметил это, только когда они сошли на землю, и Миньярд начал приглаживать волосы. Народу было достаточно, но все рассредоточились по огромной территории аквапарка, поэтому особо сильных скоплений людей не наблюдалось. Они заняли лежаки вблизи детского бассейна — просто до туда было меньше всего идти. Эндрю с укороченным стоном разлегся на большом лежаке, полежал, подумал пару секунд и полез за сигаретами.       — Тут нельзя курить, — сказал Кевин, снимая футболку и сворачивая её как валик для головы.       — Как будто мне не поебать.       Нил раздеваться не стал, по привычке оставаясь в футболке. Если он на уединенном личном пляже купался так, то что уж говорить об общественном месте.       — Ты идёшь? — поинтересовался Нил.       Эндрю натянул панаму на лицо и пробубнил короткое «не-а».       — Да ладно, пошли, освежимся. Тебе намного легче станет.       — Не хочу плавать.       — Мы пойдем на детскую, там всякие поливалки прикольные и воды по колено.       — Вы задавите малявок и даже не заметите.       — Ждём, короче.       Кевин, проигнорировав ступеньки, с борта залез в бассейн, вздрогнув от холодной воды. Где-то далеко был аниматор, поэтому дети крутились вокруг него и под ногами не путались. Нил залез следом и бормотал что-то о том, что вода ледяная. Они быстро привыкли, стали носиться под лейками, бившими несильными струями, брызгать в глаза друг другу хлоркой и нырять во всякие тоннели. Ну почему для взрослых не сделать таких развлекалок? Откуда-то доносился приглушенный смех молодых мам, наблюдавших за веселящимися взрослыми.       Через десять минут появился собравшийся с духом Эндрю. Кевин даже обомлел. Ну какая прелесть, он прям почувствовал законченность этого отдыха — Эндрю Миньярд залез в бассейн! Тот прошмыгнул к горке, усевшись под её большим куполом. Оттуда маленькими порциями сбрасывалась вода, падая прямо ему на голову. Первый раз он вздрогнул, но быстро привык и засел там, блаженно прикрывая глаза. Футболка намокла, и через неё даже можно было увидеть бледные соски. Нил прочистил горло. Они слегка подустали, поэтому сели на бортик напротив Эндрю и просто любовались им.       Нил взглянул на Кевина, у которого в считанные секунды округлились глаза, а рот слегка приоткрылся.       — Эндрю! — крикнул он, но было уже поздно.       Чан воды, сильно качнувшись из стороны в сторону, наконец наполнился и перевернулся, опрокидывая на бедного Эндрю огромную кучу воды. Её было настолько много, что парни на секунду даже потеряли близнеца из виду. За всплеском послышалось тихое «да бляяять». Близнец, пришибленный потоком, передёрнул плечами и вскинул голову, отряхиваясь от лишней воды. Ему нехило зарядило по спине. Неужели дети выживают после таких аттракционов?       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Кевин, следом за Нилом подавая вторую руку Эндрю.       Тот отмахнулся, зачесал волосы назад, но особо злым не выглядел. Скорее, слегка уставшим. Он медленно побрёл к выходу из бассейна, а у парней не хватило сил улыбнуться. Близнец с ногами залез на лежак, откуда предварительно сгрёб все свои вещи, чтобы не намочить, и нацепил на себя зелёную панамку с лягушачьей мордой, скрестив руки на груди. Вымучено улыбнулся. У Нила с удвоенной силой забилось сердце, но Кевин толкнул его в воду, и в следующую секунду он не мог думать ни о чём другом, кроме того как отомстить этому уродцу.       Когда они пошли в туалет и за полотенцами, их взору представился огромный комплекс самых разных горок, высоких и извилистых. У Эндрю бы точно вспотели ладони.       — Не хочешь прокатиться? — спросил Кевин, кивая в сторону ватрушек для катания.       — Хочу, — со стороны Нила это даже прозвучало возмущенно.       — Только там от трёх до четырёх человек.       — Эндрю боится высоты, ты же знаешь.       Кевин пожевал губу и вздохнул.       — Ну, спросим, если что — примажемся к кому-нибудь.       Они потащили огромный надувной круг обратно к бассейну, потому что что-то подсказывало, что когда они вернутся, свободных уже не будет. Эндрю, увидев желтое огромное нечто в их руках, готов был дать каждому затрещину.       — Эндрю…       — Нет.       — Один разочек, нам нужен ещё один человек.       Повторять Миньярд не стал. За парнями ещё у горок наблюдали две девушки. Они узнали Кевина и с горем пополам узнали второго парня — Нил реже мелькал в новостях. Когда нападающие с постными минами удалились на пару шагов, перед ними выросла преграда из двух заискивающих девчонок.       — Эй, вам не нужна, случаем, компания? Мы с подругой как раз хотели прокатиться, — начала та, что понастырнее и понаглее.       Кевин нахмурился — он часто сталкивался с особами вроде них. Нил потерянно оглянулся на почерневшего от злости Эндрю. Ситуацию не спасала даже его смешная панамка.       — Вообще да, — нехотя сказал Кевин, предчувствуя какой-то ужасный исход.       — Вообще нет, — Эндрю вклинился между парнями, угрожающе склоняя голову вбок.       Девушки переглянулись.       — Ты только что отказался, зачем лезешь-то сейчас? — с недовольством спросила всё та же девушка.       Её подруга приспустила зеркальные очки и смотрела на коротышку презрительным взглядом. Ну, она была не особо выше него, но каблуки делали своё дело. Только как она надумала нацепить каблуки в аквапарк — никто не догадывался.       — Забочусь, чтобы твои силиконовые сиськи на особо крутых поворотах не оторвало, — хмыкнул Эндрю и подтолкнул сдерживающих смех парней в спины.       Обе обомлели, и одна из них мерзким, шипящим тоном просипела:       — А ты вообще уродливее, чем в телике, как только с таким лицом живёшь, — она, видимо, поняла, что все слухи об этом ненормальном вратаре правда, и решила перекинуть гнев на самого безобидного — Нила.       Тот остановился, повернулся к ней, но того долгожданного стыда и неловкости она на его лице не увидела. Он ей мягко улыбнулся, но голубые глаза маньячно сверкали, а зрачки сузились.       — Ещё слово, — она не заметила, как Миньярд материализовался перед ней, — и гиалуронка не поможет всплыть тебе со дна бассейна, — он говорил тихо, спокойно, но пугающе осторожно.       Девушки слышали заливистый смех Кевина и разговор Нила уже о горках, как будто ничего и не произошло. Лица девушек залило краской — то ли от стыда, то ли от обиды.       — Блять, зачем я сюда пришёл, — простонал Эндрю, поднимая взгляд на уходившую вверх лестницу.       Эти горки были не самыми большими в мире, но всё равно пугали. Ноги будто вросли в асфальт. Парней под надувной ватрушкой вообще видно не было — настолько она была огромна.       — Да ладно, всё нормально будет, — подбодрил его Кевин.       — Ладно, — Миньярд пошёл вперёд.       — А ватрушку кто нести будет?!       — Чё за тупой вопрос? — он обернулся на них, уже стоя на лестнице. — Вы.       С горем пополам они добрались до четвёртого пролёта. Эндрю — потому что его мутило при взгляде вниз, а парни — потому что они неловко хватались за круг и всё пытались найти удобное положение, чтобы не пыхтеть, как деды.       — Я вниз, я не доберусь до верхнего этажа, — тихо проговорил Эндрю и стал ретироваться вниз.       — Ну уж нет, — глубоко внутри Кев понимал, как нехорошо заставлять человека переступать через собственные страхи не по своей воле.       Но это было глубоко и внутри, поэтому сильные руки окольцовывают худую талию, а ноги привычно напрягаются для рывка. Но Эндрю — не Нил, и его Дэй нёс на руках только раз, когда ему стало плохо в самолёте. Тоже из-за боязни высоты, кстати.       — Уёбок, отпусти, — зашипел Эндрю, упираясь ладонью в чужой подбородок, а пяткой пиная Кева по ляжке.       Он весь брыкался, шипел, матерился так громко, что люди, тоже поднимающиеся наверх, со смехом тыкали в них пальцами.       — Или ты перестанешь меня колотить, или я сброшу тебя с седьмого этажа, — закряхтел Кевин от очередного пинка по печени.       Эндрю затих, но злостно сипел.       — Бля, и че, мне теперь её самому тащить, — Нил сдул с лица прядку волос и злобно посмотрел на семью, которая поднималась наверх и также не ощущала габаритов своей ватрушки, из-за чего проехалась ему по лицу.              Словно услышав его мысли, Кевин подошёл к перилам и крикнул:       — Я скоро спущусь, не надрывай спину!       У Нила нежно заныло сердце, а раздражение тут же испарилось.       — Ты такой лёгкий, — Кевин под обомлевшие взгляды инструкторов и остальных отдыхающих усаживает бледного, как смерть, Эндрю на лавочку, чтобы тот случаем не потерял сознания.       — Сдохни, — пересохшими губами пролепетал он ему вслед.       Кевин подмигнул ему. На лице парня даже не появилось испарины. Что не сказать о том, когда они поднялись с долбанной ватрушкой — какие три человека? В неё всё население Ватикана бы поместилось! — Я вспотел, как шлюха в церкви, — утирая лоб, произнёс Нил и не понял, почему парочка рядом с ними засмеялась.       Очереди своей они ждали достаточно долго, и всё это время Эндрю просидел на лавочке. И вот, когда Нил с Кевином уже ступили на надувной круг, Миньярд посмотрел на них пустым, будто бы незрячим взглядом. Его тело потяжелело, и ноги вросли в ребристый пол площадки.       — Мы сейчас скатимся, а ты по лестнице сам не спустишься, — усмехнулся Кевин, протягивая ему большую, загорелую ладонь. Вторая ладонь была вся в шрамах, но веснушчатая и мягка, несмотря на кучу мозолей от клюшки.       Эндрю выдохнул. Он пережил смерти, ощущения остывающей крови на руках, застывшей спермы на бедрах, всю эту борьбу не для того, чтобы сейчас бояться высоты. Он вложил свои руки в чужие ладони, которые тут же крепко обхватили его запястья. Инструктора что-то сладко ворковали о том, что лучше держаться за ручки внутри ватрушки, когда со всей силы отталкивали их круг от бортика. Слева слышался восторженный вопль Кевина, справа крик Нила, матерящегося на каждом крутом повороте. Холодные брызги попадали на лицо, но не отрезвляли. Эндрю половину пути проехал с закрытыми глазами и затаённым дыханием. Когда его руку стали крепче сжимать, он распахнул глаза, с обожанием и ненасытностью глотая чужой смех и вскрики. Он устремил взгляд вперёд и улыбнулся. Дальше их закрутило, и он один раз вскрикнул. Нил смеялся ему в лицо, когда целовал, оставляя на губах хлорку и ощущение счастья.       Внизу они вылетели с бешеной скоростью и даже перевернулись. Эндрю потряхивало, но он не жалел, смотря как Кевин смешно отфыркивался от воды. Выйдя из бассейна, все поняли, насколько сильно устали. Ноги не держали, и желание заснуть на лежаках под полотенцем достигало критичной отметки. Добредя до оставленных вещей, Кевин тут же спохватился:       — Блять! Мы же оставили вещи без присмотра!       — Никому твои уродливые очки от Prada не сдались, — зевнул Эндрю, накидывая лямку рюкзака на плечо.       — Вух, — телефон со всеми нюдсами и важными контактами оказался на месте, как и кошелёк.       — Мне идёт? — пришла очередь Нила надеть забавную лягушачью панаму.       — Несомненно.       — Очень.       Они побрели к гольфкару. Темнело. В планах было ещё колесо обозрения, но сил третий раз за отдых тащить Нила до номера у Кевина бы не нашлось.       — Сходим завтра на колесо обозрения?       — Чтобы романтично поцеловаться на самой вершине?       — Чтобы ты мне, наконец, вернул проигранный отсос.       Кевин зарделся и больно ткнул парня в плечо. Миньярд уже ждал их на водительском сиденье, вальяжно покуривая сигарету и улыбаясь чему-то своему.