trip to San Francisco

             Непривычно было с жары вот так сразу заходить в остуженное аж четырьмя кондиционерами помещение супермаркета. Ещё непривычнее было стряхнуть с себя наваждение старческих видков Сан-Франциско — внутри магазина всё было таким же современным, как и в родном Пальметто, а навороченные холодильники для газировок ярко контрастировали с миловидной и немного душноватой архитектурой города, к которой Нил с Эндрю уже успели привыкнуть.       Ни в чём существенном они не нуждались, но прогуляться до полудня, когда на улице станет совсем невыносимо, было вполне можно. Тем более Кевин, лёгший всего пару часов назад спать, дрых без задней мысли и проснуться должен был в лучшем случае только к ужину. Началась летняя олимпиада, и они всю ночь провели за просмотром трёх матчей подряд — сборная экси США игрой их не порадовала от слова «совсем», но все матчи выиграла, и на том, как говорится, спасибо.       — Понабрали каких-то криворуких уродов, — заведенно сипел Кевин, опрокидывая пакет с крошками чипсов в себя.       Он перепачкал рот паприкой и, не замечая этого, начал облизывать солёные пальцы от специй. Нил успел спустить снисходительную улыбку, прежде чем озвучить и так понятную им обоим мысль:       — Под конец сезона национальная команда никогда в жизни не согласится ехать на какие-то задрипанные соревнования на другой конец света. Вот они и понабрали тех, кто остался.       Легли они под утро прямо там, на кожаном диване на втором этаже, дабы не сыскать гнева Эндрю, который даже позвонил им в самом начале, после второго гола в их ворота от сборной Японии, который, естественно, сопровождался диким ором на телевизор. В ухо Нилу из трубки разлилось спокойное, но от этого не менее ядовитое «сделайте потише». А вот это уже было страшно. Звук на плазме убавили, собственные голоса тоже понизили.       — Если всё-таки хотим его развести, без алко не справимся, — Нил разморенным кивком указывает на стенд с крепким алкоголем, а Эндрю еле отлипает лбом от холодной дверцы холодильника, чтобы с толикой презрения посмотреть на цветастую бутылку Бомбея, красующуюся в середине — его начинает подташнивать.       Чтобы избавиться от фантомного ощущения этой дряни у себя на стенках горла, он усиленно протирает ледяной лоб от капель конденсата и стряхивает их на пол аж до отдачи в плече.       — Я думаю, это будет нечестно, — спустя полминуты отвечает Эндрю, — пьяным он будет согласен на всё, даже на то, что по трезвой никогда бы не сделал.       — Ты прав, — пристыжено зажмурился Нил, разворачиваясь на пятках в сторону холодильников с мороженным.       Иногда его начинали пугать и смущать собственные мысли. И вправду, это было бы неправильно. Выдержка шла лесом, когда Нил представлял судорожный вздох, оставляемый Кевином куда-то в сгиб локтя, не тот, которым он обычно делился, первый раз входя, иной, совсем иной. Эндрю будто бы невзначай наступает младшему на ногу, когда видит, как тот загрузился, стоя напротив стенда с крабовыми палочками. Но движение было точным и намеренным — Эндрю Миньярд никогда не оступался, делая каждый шаг обдуманно и правильно. Он растворился среди рядов порошков мгновенно, не давая Нилу прийти в себя и что-то сказать.       Накупать много еды в их планы не входило, но по закону подлости, как только ты переступаешь порог магазина, тебе становится нужно всё, за что мало-мальски цепляется взгляд. И вот, спустя двадцать минут парни вышли с двумя доверху набитыми рюкзаками, у которых чуть ли не лопались лямки от натяжения, а Эндрю ещё и ведёрко мороженного держал в левой руке, правой наводя ключи на пыльную машину. Нил, осведомлённый о том, что во вкусах мороженного близнец был более традиционен, нежели во всём остальном, взял то, у которого одна половина была шоколадной, а другая — обычным пломбиром. С орешками, правда, которые он съел, как только они сели в машину. Мороженое пошло следом, чтобы затушить пожар, которому подверглись их задницы и голые ноги от контакта с нагретой через лобовое стекло кожей сидений.       На виллу младшие вернулись к часу дня, катаясь по городу ровно до того момента, пока кто-то из них не подумал о том, что продукты на заднем сиденье в такую жару могли превратиться во что-то зловонное и уже несъедобное. После того, как они распихали всё, что накупили, по холодильникам — Эндрю проклинал всех и вся, чуть ли не с прыжка закрывая их дверцы, — они вышли на балкон, затянутый теньком, и Эндрю набрал Ники — тот звонил ему раз семь за последние три дня, но оставался без ответа. Он восхищенно лепетал о своем парне и том, что меньше всего хочет, чтобы начинался новый игровой сезон ровно до того момента, пока близнец не бросил трубку. Нил изучал человеческую «классику», чтобы не быть «таким странным», как периодически говорил ему Кевин, узнав, что тот, например, не смотрел «Назад в будущее».       На повестке дня была книга «Пролетая над гнездом кукушки», и, не внемля предупреждениям о том, что ему будет неинтересно, он до пяти часов пролежал в кресле с закинутыми вверх ногами и читал. Потом, правда, еле спустился с лестницы вниз, ощущая как кровь разгоняется по ногам вновь, и они начинают трещать. Эндрю лежал рядом с закрытыми глазами, но Нил знал, что тот не спит. Кевин взошел к ним уже в пляжных шортах, с белым от солнцезащитного крема носом и в своих дебильных очках, улыбался чуть заспанно и тянулся также — как проспавший весь день кот где-нибудь в жаркой подворотне Стамбула. Его хотелось потрепать за ухом и аккуратно взять на руки, чтобы не испачкать верхнюю одежду.       — Купаться? — не разогретыми связками проговорил он, уже поворачиваясь к двери.       Когда они шли к пляжу, Эндрю слегка замедлил шаг и начал сруливать влево под соломенный навес с лежаками, куда едва просачивались солнечные лучи. В руках у него была банка спрайта и проводные наушники. Нил отстаёт всего на шаг, чтобы просмотреть траекторию, по которой пошёл старший, но когда вновь возвращает взгляд к океану, видит, что Кевин шагает уже в добрых десяти метрах от него. Он всегда ходил быстро и длиннющими шагами, насильно замедляя себя, если шёл с кем-то. Вот и сейчас, оставив Нила вне поля зрения, он упорхнул куда подальше. Джостен жмурится, прикрывая глаза от не такого яркого, но всё равно обжигающего красноватого солнца, оставляя для себя вид только на ноги Кева. Мелкий золотистый песок прилипал к его чуть влажным стопам, вьетнамки он нёс в руках, только для чего — непонятно, ведь каждый раз он их так и не надевал.       Они поравнялись, сделали два шага вместе и синхронно повернули головы друг к другу. У Нила смешно запружинили волосы, когда он вскинул голову вверх. Одного взгляда было достаточно. Они также синхронно отвернулись, якобы устремив взгляды на волнующуюся водную гладь. Но ноги напряглись у обоих. Полотенце Нил откинул намного дальше, чем Кевин свои шлёпанцы, и они стартанули, поначалу оба забуксовав в песке. Бежали старательно, размахивали руками как дети, бегущие застукивать себя в «прятках». Нил оголтело улыбался, а для Кева это как обычно превратилось в ещё одно соревнование, поэтому лицо было до комичного смешным. У кромки воды они не задержались, вбежали прямо в шортах, уходя с головой под надвигавшуюся волну.       Дно было чистым, вода едва синеватой, они плавали до спазма в мышцах, устраивая заплывы туда-сюда. Подныривали под волны, а когда уставали, просто дрейфовали на спинах, сцепившись руками, чтобы далеко не уплывать друг от друга. Кевин пару раз получил солёной водой в глаза за то, что начинал лапать младшего. Заслуженно. Эндрю лишь пару раз взглянул вдаль, два раза даже не выцепил парней взглядом, но решил, что беспокоиться будет только тогда, когда их тела прибьёт волнами к берегу.       — Я сжег все калории, которые наел за эти дни, — Кев наконец позволяет себе коснуться ногами дна и зачесать мокрые волосы назад, отфыркиваясь носом от солёной воды.       — Всё, минус 4822 калории, скоро начнёт ветром сдувать.       Нил на слова старшего отшучивается, потому что ежедневные подходы старшего сначала к зеркалу, а потом к каждому из них с вопросом «я потолстел?» начинают то ли нервировать, то ли настораживать.       Потом они ещё немного плавают, и даже Эндрю слышит, как пищит Нил — Кевин схватил его за ляжки, предварительно проплыв метров десять под водой. А младший очень боится акул, тем более в этом году они покусали уже одного несчастного на малолюдном пляже в двадцати километрах севернее Сан-Франциско — в Gray Whale Cove Нил ехать отказался, как только прочёл новости, хоть и виды там были шикарные.       — Я походу наглотался солёной воды и съел рыбу, — Нил закашливается, шуруя по мелководью и колотя себя по груди.       — Теперь и пива можно.       Эндрю, только воткнув наушники в уши, зашёл в записную книгу. Брат вчера написал ему лаконичное «мы возвращаемся домой», но что написать ему в ответ Миньярд так и не придумал. Подзуживало желание позвонить ему, но зачем и что они будут при этом обсуждать, он понятия не имел. Не было опыта в нормальных семейных беседах, надо было наверстывать, но сил на это не было ни у одного из них. Он выключил телефон, но через пару минут включил снова и без промедления тыкнул на кнопку вызова.       — Да? — Аарон взял через два гудка, послышался какой-то шорох — Эндрю точно знал, что он встал с кровати и ткнул мобильник под ухо, придерживая тот плечом.       Эндрю молчал, с полуприкрытых век смотря в никуда.       — Эндрю? — настойчивее позвал брат, и в его голосе послышалась толика напряжения. — Ты тут?       — Да.       — Мы доехали уже домой, — Аарон сообразил, что больше ничего ожидать от брата не стоит, но и самому ему было сложно что-то сказать. — В Колумбии под плюс сорок два, пришлось ехать в общагу к кондеям.       Эндрю промолчал.       — У тебя всё нормально?       — Да.       — Хорошо, — кивнул себе Аарон, протирая вспотевшие ладони.       Он был расстроен, но сам не понимал почему.       — Тогда пока.       Эндрю отключился тут же, ненавидя себя в эту секунду сильнее всего. Он отложил телефон и вскрыл спрайт. Через двадцать минут его без предупреждения начали тискать мокрыми руками, чтобы развеселить, а он только вызверился на нападающих — они, впрочем, никакого внимания на эти выпадки не обратили и плюхнулись рядом с ним на свои лежаки, ловя кожей остатки предзакатного солнца.       — Я пошёл в дом. Съезжу за ужином.       Нил сонно потянулся, и у него хрустнула спина. Веснушчатые щеки подпеклись ещё больше, до сих пор контрастируя с белыми руками. Мокрые повязки он держал в руках, а футболка на нём ни капельки не высохла. Он всё ещё купался в верхней одежде.       — Возьми мне мяса, — Кевин перевернулся с живота, поднимая на лоб очки.       — Какого?       — Какого-нибудь.       — Какого? Скажи конкретно, потому что потом опять скажешь, что я не то взял.       — Нуу, — Кев начал сушить уже чуть-чуть подсохшие и склеившиеся от соли волосы рукой, прислушиваясь к своему внутреннему гурману, — возьми мне свиное барбекю. И вот тот соус, такой, с травой короче.       — Эндрю?       Близнец помотал головой и спустя секунду произнёс.       — Я не хочу есть.       Его до сих пор подташнивало из-за Бомбея. Нил кивнул и по классике решил взять ему то же самое, что и себе.       — Тогда на тебе Кев.       Эндрю салютует ему почти пустой банкой спрайта, скрывая «свой» прищур. Джостен вдоволь наслаждается ничего не понимающей физиономией Кевина и побыстрее идёт в душ, устало перебирая ногами по песку. Последняя полудохлая бабочка чиркает у него внизу живота облезлыми крыльями.       — О чём он? — не успевает Нил отойти хоть на три шага.       Эндрю отмалчивается. Сначала не спеша допивает остатки газировки, потом садится, сматывает наушники вокруг двух пальцев, откладывает их на лежак, банку топит в песке, вкручивая её поглубже.       — Что за секреты?       Из сидячего положения Кев входит в лежачее сразу после того, как встаёт Эндрю.       — Воу, — близнец с непроницаемым лицом седлает парня, подпирая его бёдра пятками, чтобы не садиться на мокрое.       Руки Кевина по привычке опускаются на изгибы чужой талии, но Эндрю уворачивается и жестко берёт пальцами под подбородком, наклоняется:       — Твоя очередь.       Тихо, но вкладывая эмоцию, обозначающую тот самый смысл. Кевин, уже настроенный на что-то приятное, лишь глупо улыбается и явно не понимает, о чём ему толкуют. Он где-то в мире сладких грёз и секса на пляже не в пределах винной карты. Эндрю примерно того и ожидал. Он заводит руку за спину и мстительно избегает контакта с напрягшимся членом, спуская пальцы ниже и несильно надавливая через складку шорт. Он изнутри закусывает щёку, чтобы не выдать убийственного оскала. У Дэя лицо приобретает ту невинную, пугливую округлость, а брови взлетают вверх, как две испуганные чайки.       — Чт… — Кевин дёргается выше, отъезжая по лежаку наверх так, что младший по инерции всё равно усаживается на его мокрые шорты.       Эндрю цыкает, переживая микрокатастрофу внутри.       — Мы решили, что да, — говорит он спустя время.       — А меня спросить не забыли?! — Кевин аж икает от внезапной игры эмоций.       — Слишком сладка жизнь, когда не подставляешь ни перед кем свой зад.       Кевин дёргается второй раз, когда Эндрю просто сжимает его булку всё той же рукой, больше ничего и не делая. Теперь это всё имеет другой подтекст. Ответить старший ему не может, не имеет права сказать: «тогда ты следующий».       — Нет.       — Почему?       — Ну, — Кевину почему-то кажется, что он должен оправдываться за этот ответ.       — Слишком по-гейски?       Смешок пролегает между ними.       — Непривычно скорее.       — Боишься боли? — Эндрю складывает обе руки у него на груди, выглядя спокойным и внимательным.       Кевин вздыхает, поглаживая его по кисти, лежащей сверху.       — Скорее моральный аспект больше, — он не договаривает, потому что Эндрю дарит ему сухой поцелуй с ноткой спрайта, поудобнее усаживаясь на нём.       — Никто заставлять тебя не собирается, но так же, как я и ты заботимся о Ниле, мы позаботимся о тебе. В любой момент можно будет отказаться, — лучшая клятва.       «У тебя есть такая возможность».       Эндрю цепляется за его ребра, уводя взгляд к гладко выбритому подбородку. Тот ходит в нерешительности. Кевин вздыхает.       — Надо дать Нилу выходной. И ты всего лишь второй из нас троих.       У старшего от последних слов щиплет в носу. Эндрю быстро и незаметно слезает с его бёдер и откапывает жестяную банку из песка, собираясь домой.

***

      Через полтора часа Эндрю встречает слегка раздраженного Нила внизу, подпирая собой лестницу в дом. Солнце закатывалось за горизонт, позволяя парням насладиться ярким закатом. Младший неаккуратно паркуется, благо место позволяет, и почти что вылетает из салона. Его волосы заслоняют недовольное лицо, не собираясь противиться поднявшемуся ветру.             — Не думал, что барбекю делают почти час, — он залезает на заднее сиденье и передаёт Эндрю два тёплых, влажных снизу пакета, от которых навевает сладковатым запахом соуса барбекю и свежей зеленью.       Два остальных Нил берет сам, воротя нос от запаха лука — Эндрю он отдал не те. Он ненадолго смотрит старшему в глаза, ловя себя на мысли о том, что больше всего на свете ему хочется узнать, как прошёл их разговор с Кевином. Но близнец лишь обольстительно щурит глаза и шевелит бычком от сигареты в сторону двери. Чуя яркие и сочные ароматы мяса, он передумывает не ужинать, ведь прекрасно знает, что Нил взял на него порцию.       — Ты на целую ораву противников веганства набрал, или что? — парни успевают выставить все контейнеры на низенький чайный столик, поставленный около кровати.       Под задницами у них мягкий, ворсистый ковёр, в который Нил запускает пальцы, чтобы подавить странное желание сделать хоть что-то, когда в проёме показывается Кевин с этими словами. Он опирается на дверной проём рукой так, что мышцы на левом боку полностью растягиваются, разворачивая хорошо заметные выступы ребёр. Он кроток до неузнаваемости. Глаза поблескивали хитрой, но в той же степени застенчивой зеленью. Сейчас старшему внезапно захотелось зажмуриться — он тушуется от сразу двух пристальных взглядов, направленных на него. Такого не было никогда. Он ещё сильнее подвигает правую ногу к стене, перекрещивая её с левой. Голову укладывает в сторону, притягивая к себе всё внимание. Нил видит, как полностью не сходятся у него бёдра, держась будто бы в смущении поодаль друг от друга. Он знает, что это за чувство, когда как бы не хотел, но пока не закончишь, твердой походки и расслабленных ног не будет. Ещё и сводит так стыдливо, голову клонит в другую сторону и живот поджимает так, что тот изгибается мягкой волной, и Нил решает направить всю свою безудержную энергию на то, чтобы сдержать внутри дурацкие комментарии и вопросы, ну и чтобы руки оставались при нём. Хотя те как будто магнитятся к старшему, ей-богу.       Эндрю, менее восприимчивый ко всякого рода красотам, возбуждающих в других интерес, ёрзает на заднице, покрывая свои синие от синяков колени ладонями. Кевин так красиво загорел за все эти дни — ровный золотистый цвет сходил с самого лица до пят, заваливаясь в рельефе тела более смуглыми красками. На него будто бы наклеили необычную самоклеющуюся бумагу и аккуратно вырезали по контуру — до того всё ровно и гладко было в нём. Он вышел из душа без футболки, а на костяшках бёдер держались шёлковые шаровары с золотыми шнурками, на конце которых висели крупные деревянные бусины. Рисунок был восточным, с какими-то цветастыми завитками — подарок шейха, который спонсировал их игры в Абу-Даби. Потом, правда, его переводчик начал намекать на продолжение банкета в очередном ресторане на сто каком-то там этаже, и Эндрю чуть не воткнул ему нож в глаз, ревностно не позволяя Кевину даже вежливо отказаться. Кев подворачивает бедро, на котором не видно очертаний швов белья, и Эндрю прикрывает глаза и отворачивается к столу. Дэй улавливает его взгляд, отталкиваясь от косяка и в два шага пересекая комнату.       — Одно блюдо стоит, как крыло Боинга, а на вынос еду дают всё равно в пластмассовых контейнерах, — он присоединяется третьим, замыкая круг.       Но перед тем, как сесть, он аккуратно опирается на руки, напрягаясь всем телом. Нил подгибает пальцы на ногах и чувствует, как ему перехотелось есть. Совершенно. Голод вышел на другой уровень. Кевин зачёсывает влажные после душа волосы назад и пытается не смотреть никому в глаза, чтобы лишний раз не нервничать. Облюбовав взглядом оранжевые подтёки на контейнерах, он тянется к первому попавшемуся.       — Ты что это в спальном? — Нил упирается пяткой Кевину в ляжку, протягивая под столом ноги.       — Шорты все закончились, — бурчит он, сводя ноги по-турецки.       Эндрю молча отрывает крышку у одного контейнера и скидывает её обратно в пакет вместе с луком — мясо без грамма жира точно являлось порцией Нила. В уголочек он наливает его любимый сливочный соус. Нил обращает внимание на еду только после того, как его порция проезжает полстола с подачи близнеца и оказывается у него прямо перед носом.       — Надо будет отвезти в прачечную вещи, — Кев разламывает ароматную, еле тёплую чиабатту, с которой на стол осыпается сушеный базилик.       — А сам что?       — А я — бытовой инвалид, максимум, что я научился делать — ставить машинку на быструю стирку, ну, вот эту, на 15 минут которая. Нихуя, правда, не отстирывается, но пахнет вкусно.       Эндрю неожиданно для себя улыбается с этой тупой шутки, но сразу убирает все следы веселья с лица. Кевина до сих пор тяготит это густое, спрессованное ощущение близящейся близости, но тяготит не так, что хочется отсрочить её, а будто бы хочется поскорее пройти через это, чтобы понять, что все опасения были напрасны. Он перебирает пальцами, выбирая, какой кусочек ему взять первым. Как будто чахнет над своими богатствами, столько любви было в его глазах в тот момент. Нил замечает, что на его руках нет ни одного перстня после душа. Он давит локтем себе в пах, тоже решая переключиться на еду.       — Приятного, — он со странным выражением лица наблюдает за тем, как Эндрю берет в руки вилку, для того, чтобы есть барбекю.       Но он решает с непрошенными советами не лезть и макает своё филе в соус.       — Божественно, — говорит с набитым ртом Кев, уплетая всё, что ему попадётся на глаза.       Нилу нравится сексуальный и раскрепощённый Кевин, ему нравится и стеснительный Кевин, но тот, что ему нравится больше всего — это вкусно кушающий Кев с пучком салата, торчащим из уголка рта, и который перестает корить себя мыслями о потере формы.       Через минут десять они заводят разговор о том, кто какую кухню любит и где хотел бы побывать, чтобы поесть чего-то необычного. Эндрю как всегда отмалчивается, но на словах о том, что Кевин недавно ел лягушек во вьетнамском ресторане, показательно отсаживается.       — Кажется, мне хватит, — Кевин кладет руку на живот и с усилием выдыхает.       Он у него тут же громко урчит, перетягивая на себя внимание.       — У меня пошёл обмен веществ, этот, как его, фотосинтез, — он сыто лыбится, заползая на кровать без ног.       В обычное время он бы, наверно, заснул.       — Я пошёл чистить зубы, — Эндрю скрывается за дверью ванны, а Нил хвостиком бежит за ним.

***

      Первым выходит Нил, обнаруживая, что Кевина на прежнем его месте не оказывается — наверху слышатся отдаленные шаги, и он удивляется, что тому стало не лень дойти до второй ванны, чтобы не ждать. Они как-то условно поделились на две команды, и дабы не рушить таинство вечера, даже пользовались разными ванными.       Старший возвращается, даже опередив Эндрю — тот всегда долго и лениво чистит зубы, обычно сидя на бортике в ванной и залипая на трещинках в плитке. Об трещинках в плитке на этой вилле не могло быть и речи, поэтому он разглядывал мраморные рисунки, заставляя изнемогать всех, в том числе и себя, от нетерпения.       Нил встает, даже вскакивает, когда Кевин спускается к нему вниз. Он будто летит — в ногах не чувствуется веса, и он вот-вот упадет, придавленный собственным возбуждением от одной только мысли, что сегодня у него отберут главенствующую роль. Страх и неподчинение бушуют в нем, почти переливаясь через край, но потом выходит Эндрю Миньярд без повязок из ванны, зато с резинкой для волос в руках, и всё ненадолго, но стихает. Вот так чудо: в итоге из них двоих именно Нил оказывается в повязках дольше, чем Эндрю. Джостен благодарно улыбается и как-то совершенно неожиданно снимает с себя легкий лонгслив, поддавшись смелости близнеца. Шрамы больше не чешутся под чужими пытливыми взорами, и он спокойно кладёт лонгслив на кресло. Самого Нила слегка пугает и тревожит столь быстрая перемотка событий к «норме», но Эндрю всегда сам знал, что для него лучше. Близнец, не смотря никому в глаза, заходит Нилу за спину, не без удовольствия наблюдая, как тот не напрягается.       Кевин всё ещё стоит. Он всё ещё больше каждого из них почти в полтора раза и выше на голову, но исходящая от парней уверенность, слаженность во всех движениях, позволяют ему забыться, а его желудку провалиться вниз, прорывая все этажи из внутренностей. Нил тыкает пальцем ему в середину солнечного сплетения и немного подталкивает, помогая осесть на кровать. Кев зажмуривается.       Теперь Нил возвышается над ним, заслоняя собой Эндрю. Потом показываются пятнистые руки близнеца — они забирают вьющиеся волосы у висков, собирая высокий хвост. И будто бы спешат они, мельтешат, расправляясь с несколькими оборотами резинки. Кевин хватает взглядом один колоидный рубец, маленький, но заметный — на внешней стороне левого предплечья, и почти начинает разгонять эту тему в голове, но Нил берет его за подбородок и отрицательно машет головой, еле заметно, правда, чтобы не мешать Эндрю. Его лицо с забранными волосами сразу преображается, открывая красивые черты лица, обычно скрытые кудрями.       Кевин делает глубокий вздох, почти судорожный, сжимая белую простынь позади. Из-за спины Нила показывается Эндрю, на секунду останавливающий свой взгляд на старшем, чтобы убедиться, что все в порядке, и потом уходит куда-то в бок, видимо, за презервативами. Нил провожает парня недолгим взглядом и возвращается к начатому. Делает ещё один небольшой шаг, упираясь своим коленом в сведенные, но не до конца, коленки Кева. У него они горячие. У старшего понимания во взгляде — ноль, и рот приоткрыт, будто сейчас умрет от напряжения. Нил слегка толкается ногой, вклинивая, наконец, колено между ног. Теперь Кев с толикой непокорности их разводит, ощущая себя именно тем, над кем он проводил все эти манипуляции ранее. Пока он не может понять, нравится ему такая позиция или старая была привычнее и уютнее.       Месяцев семь назад, когда главной заботой Нила была сумка с деньгами под его кроватью, а не этот странный и поспешный любовный треугольник, он, сам того не ведая, побывал на мини-лекции от Ники — того до невозможности возмутил какой-то гейский порно комикс, явно сделанный женщиной и для женщин. Он закусился с Кевином (который, в общем-то, и на спор не претендовал, но выбрать жертву и закуситься с ней Хэммик был обязан) попутно усаживая их рядом с Эндрю на диван. Аарон после слова «гей» по-тихому ливнул из комнаты, залезая в телефон, чтобы отправить очередное сообщение Кейтлин.       — Так в чём проблема? — недоумевал Кевин, озадаченно почёсывая цифру на скуле. Нил почти не слушал до того, как Дэй задал вопрос.       — Да в том, — воодушевлённо начал Ники, — что разделение людей, состоящих в гомо-отношениях, на пассивов и активов, является шизанутой гетеронормативностью! А это одно из проявлений гомофобии, между прочим.       Кевин давно не чувствовал себя глупым, но от обилия терминов подвис и даже повернулся к Нилу, вдруг тот что-то смыслил в этой теме, но тот тоже выглядел озадаченным, хотя новичок выглядел так почти всегда. Кев лишь раздражился при взгляде на него.       — Не надо приписывать никому определённые роли.       — Ага? — согласился Кевин, смотря уже в сторону Эндрю.       — Пидоры работают в обе стороны, — заключил сухо он.       — Эндрю! — возразил тогда Ники.       Кажется, сегодня на уме у всех был только тот разговор. Открытие и разведывание новых граней у, казалось бы, плоских отношений навсегда останется тяжелым, но захватывающим процессом, который к пресловутым привязанности и удобству — тому, что держит пары вместе спустя время, добавляет кислую и шипящую во все стороны искру.       Нил вбирает в кулак волосы Кева и подходит к нему вплотную, позволяя уткнуться кончиком носа себе чуть выше углубления под грудью. Старший вдыхает аромат солнца, оттеняющий и так слабый запах шампуня, прикрывая глаза. Тёплые губы целуют такую же тёплую кожу Нила, заставляя того выгнуть спину, со смешком уходя от щекотного движения. Нил проводит по оголенной спине ладонью вниз, но особо далеко не достает и возвращается к шее, ногтями цепляясь за золотую цепочку, шарм которой оказывается перевёрнут назад. Шорох сзади Кева их не отвлекает, а лишь позволяет, наконец, с чистой совестью продолжать, ибо обделять кого-то в этой семье не принято.       Эндрю почти незаметно перекатывается по кровати, подсаживаясь к старшему сзади вплотную и обхватывая его расслабленные бёдра своими сбитыми коленями. Они давно перестали быть чувствительными и на каждое прикосновение неприятным, саднящим чувством не отвечали. Нил склоняет Кева к медленному, располагающему поцелую, однако, натягивая цепочку на шее, а близнец ныряет руками ему под мышки, двумя пальцами сразу цепляясь за мягкие, округлые соски. Парень мычит в поцелуй, беспамятно хватаясь за чужую руку, как будто хочет остановить, ведь в этом случае он потеряет над собой контроль. Эндрю дёргается, полностью выдёргивая руки из чужой хватки, а шершавый рельеф кожи неприятно проезжается по ладони Кевина. Миньярд выдыхает, утыкаясь лбом Кеву меж лопаток и пряча руки в замок позади себя. Тот мягко и виновато поглаживает близнеца по ноге большим пальцем, просясь обратно в объятья. Соски у него уже твердые, слегка раздраженные прошлым прикосновением, отлично ощущаются на подушечках пальцев, когда Эндрю вдавливает их внутрь. Слегка массирует, наслаждаясь тем, как Кевин чувственно дёргается и что-то пытается выговорить Нилу в поцелуй. Сам Миньярд этих приёмов не понимал, потому что когда его трогали за соски, это скорее походило на безответные приставания.       Всё происходило в необычайном молчании, повинуемом, пожалуй, той нерешительности и таинственности, в которой этот вечер проходил. Просто обычно говорил Кевин, а сейчас он был занят тем, что старательно приподнимал бёдра, пока Нил стаскивал с него вторую штанину.       — А куда делись все сладкие и смущающие словечки? — С правой стороны его в шею целует Нил, мягко зажёвывая кожу губами, с левой — Эндрю, растопыренными пальцами проводя по лопаткам.       Кевину кажется, что он сейчас упадёт в оборок, потому что выдержать давление, которое на него оказывают со всех сторон — невозможно. Он медленно опускает руку на вставший член, лаская себя промокшим шёлком.       — Тебя напрягает тишина? — тихо спрашивает он, когда Нил кладёт свои руки поверх рук Эндрю, увеличивая силу, с которой тот давит на измученные соски. — Привет, Siri.       Эндрю нахмурился, а Нил так и остановился, упершись руками в чужую грудь.       — Да? — отвечает механизированный голос девушки.       Что говорило о Кевине в пользу его би-натуры, так это то, что, в отличие от Эндрю с Нилом, у него в настройках был выстроен женский голос.       — Включи The Weeknd.       — Одну минуту, включаю песни исполнителя «The Weeknd».       Из колонок, подключенных к телефону, мягко разливается начало песни.       — Стыд.       — Ты неисправим.       — Сегодня меня лишают анальной девственности, я попрошу.       Нил толкает его в грудь, и Кевин валится на кровать, жмурясь от бьющего в глаза света люстры. За окном уже стемнело, и их отражения в огромных стеклянных дверях балкона от этого виднелись ещё чётче. После бликов, которые исчезают через пару секунд моргания, перед ним рисуется симметричное, идеальное и вечно бесстрастное лицо Эндрю. Он склоняется над ним и проходится языком по подбородку именно в тот момент, когда Нил заглатывает до судорог в собственном горле. Старшие разделяют общий вздох, и Кев поспешно скручивает футболку Миньярда на груди, потому что Нил начинает делать так, как его учил Эндрю.       — Ахуеть, — свободная рука всё тянется к рыжей макушке, но достать не может, поэтому останавливается на животе и царапает собственную кожу.       Эндрю скидывает футболку, противореча себе полностью сегодня. Кевин проводит сверху вниз по его впалому животу парой пальцев, мучаясь, когда Нил тыкает членом себе в щёку и игриво, совсем не больно прикусывает его зубами. Он чувствует себя в урагане, но уютном и полном внимания к нему самому. Так вот какого Нилу чувствовать себя каждый раз под натиском двух заведённых людей, которые хотят поскорее вогнать в тебя член. А может и два.       «Ну уж нет, хоть в воронов обратно возвращайте, а этого не произойдёт».       Нил загребает мошонку рукой, вынимая затвердевший и глянцевый от слюны член с влажным хлюпом, ещё сильнее пачкая подбородок, когда прижимается к стволу лицом. Он сжимает бедра, пережимая собственное возбуждение, ибо то, как слабо держится Кевин на локтях, то, как он округляет спину в спазме, когда Эндрю с мстительным видом толкает его покрасневшие соски внутрь, заставляет его сильно разволноваться, как бы не поторопиться и всё не испортить.       — Ты готовился? — они перемещаются к изголовью, и Кевин умещается на двух подушках, которые оставляют его в полулежащей позе.       Он дёргается от каждого прикосновения, когда кто-то тянется его приласкать, и отдает себя с концами, растворяясь в этой вакханалии. Нил засматривается на его сильное, подтянутое тело, каждая мышца которого была напряжена до предела. Он закусывает губу и отворачивается.       — Да, — вместо него отвечает Эндрю, который теперь сидит меж ног у Кевина и с силой всего кипящего в нем желания гладит того по неровной коленке.             Кевин скрывает горящий нос в изгиб руки и издает совсем уж отчаянный вздох. Нил усаживается рядом и медленно начинает гладить его по голове.       — А что нам не оставил? — он прибивается к его плечу, жарким дыханием опаляя мочку и так красного уха.       Та сразу жжётся, и нестерпимо хочется спрятать ухо плечом.       — Сейчас проверим.       Эндрю уже греет пальцами прозрачный гель, в то время как к нему на коленках подходит Нил и глубоко целует, лёгкой рукой спускаясь вниз, на полувставший член, дёрнувшийся под двумя слоями одежды. Эндрю прикусывает ему нижнюю губу, как бы говоря «сегодня у нас только одна забота». Нил садится с Кевом рядом и тянет его коленку себе к груди, понукая развести ноги.       — Блядь, — Кевин уже сейчас чувствует тяжелое, болезненное напряжение в ногах, когда его просят их хотя бы раздвинуть.       Он укрывает полыхающее лицо в огненные ладони, но достаточно быстро начинает задыхаться и просто зажмуривается, цепляясь руками за деревянное изголовье. Эндрю свою работу знает хорошо — он не совсем широко разводит ноги, при этом наглаживая внутреннюю сторону ляжек там, где почти нет волос. Кевин был гладенький, оставил лишь «блядскую дорожку» от пупка, которая также слегка выгорела на солнце. Нил блестящей от смазки рукой подцепляет бьющийся об пупок член и проталкивает его меж двух пальцев, заигрывая с уретрой.       — Первый и последний раз, — сипло твердит Кевин, вздрагивая, когда увлажненные и мягкие пальцы Эндрю только лишь слегка поглаживают его снизу.       — Почему последний? — воркует Нил, наклоняясь для поцелуя, но Кевин воротит моську от него, с надрывом продолжая.       — Потому что второй раз будет только за деньги, да ещё и за такие, что вам столько нулей в конце не снилось.       Эндрю обхватывает его ногу так, что ляжка хорошо ложится на плечо и дергает на себя, лишая Кевина возможности сидеть. Он на секунду позволяет себе отвлечься и помацать чужие бёдра — Эндрю всегда любил так делать, но признаваться в этом не собирался.       — Говори, если что.       Кевин мгновенно весь напрягается и дышит украдкой, сгорая изнутри непонятной тревогой. Тело каменеет, становится тяжелее.       — Кев, попытайся расслабить мышцы. Ты себе совсем никак таким образом не помогаешь, — Нил ложится рядом, берёт его за руку и поглаживает по груди указательным пальцем.       — А ещё, возможно, ты заметил, у нас не огромные члены и порвать тебе прямую кишку возможности не представляется.             Эндрю был как всегда…своеобразен. Кевин даже прыскает, хотя эти слова были скорее манипуляцией, чем правдой — у близнеца, несмотря на маленький рост, член был длинный, чуть меньше, чем у самого Кевина, у Нила же был совершенно обычный, стандартный, с него, наверняка, можно было бы снимать референсы для занятий по анатомии или что-то вроде этого. Но старшего это магическим образом успокоило.       Эндрю добавляет ещё смазки и, удерживая жесткой ладонью бедро, мягко толкается сразу двумя пальцами, неотрывно следя за чужим выражением лица. До этого складки мышцы припухло открывались, краснея на фоне темной кожи, и он решил, что старший готов сразу к двум. Тот был на удивление хорошо, качественно растянут, и близнец подозревал, что этот опыт был у Кева не в новинку, но учтиво смолчал, разворачивая пальцы внутри. Сам Дэй как-то неопределенно цыкнул, но больше так, для проформы. Эндрю передернуло от удовольствия.       — Не зря полтора часа в ванне торчал? — мурлыкнул Нил, догадываясь о мыслях Эндрю по оттенкам удовлетворенности на его лице.       — Завали свое лицо, — Кевин, клацнул зубами на третьем пальце, который, как ему показалось, был слишком резким и быстрым.       — Прости, — Эндрю растирает ему косые мышцы на животе, второй рукой вместе с Нилом переходя к члену.             Он теряется в горячем лоне, не зная, куда ему здесь нужно попасть. С Нилом он тогда возился долго. Подушечками пальцев простукивает вверх, и через пару мгновений лёгкое, сквозящее поглаживание заставляет Кевина неопределенно дёрнуться, сводя ноги вместе. Глаза широко уставляются на довольного Эндрю.       — Быстро, — Эндрю расправляет плечи, облизывая иссохшие губы.       Его большой мальчик сегодня точно поймёт этот кайф. Кевин чувствует кожей бедра его мелкие шрамики, когда младший двигает рукой.       Кев был огромной машиной для убийств соперников на поле, которая вывозила не только физухой, но и жестким характером, если дело касалось игры. Сейчас младшим нравилось смотреть на его подтаявший вид, будто всё, чего сильный и самодовольный Кевин Дэй хотел сейчас, чтобы его взяли.       — А так? — мягкое, ласковое движение пальцев внутри, и скулеж на низких тонах распирает Кевину грудь.       Нил не без удовольствия делает с его членом что-то запредельное, чтобы Кевин буквально охуел со всего это. И чтобы нули в счёте растворились. Хотя бы первые шесть.       Эндрю более интенсивно продолжает растягивать Кева, попутно наглаживая бёдра и доверяя Нилу говорить ему всякого рода похвалу.       — Четвёртый? — умасленный, влажный взгляд, теряющийся при виде расширенных зрачков Эндрю, становится совсем неясным.       Кев трясет башкой, откидываясь на мягкую подушку. Он чувствует, как тело сгорает заживо.       — Быстрее, у меня уже член под два килограмма, кажется, весит.       Эндрю хмыкает, но улыбка съедается мгновенно напрягшимися мышцами таза и тихим, плохо скрытым шипением — Кевин, подбородком смотрит перпендикулярно вверх, в то время как Нил сжимает ему член у основания. Двигаться становится почти невозможно — все в старшем твердеет и коченеет в миг. Нил, со спадающей на лоб чёлкой, мягко зарывается в его волосы и шепчет в ухо что-то, после чего стальные тросы в мышцах лопаются, и через боль, но всё же Кев позволяет идти дальше. Нил сцеловывает зарождающуюся слезку в уголке глаза и пошло, почти вульгарно вылизывает ему шею, собирая соль на язык.       — Смотри, как хорошо, — говорит он, указывая на Эндрю, разводящим в нем пальцы веером.       Ни капли внимания не уделяют теперь и шрамам Эндрю — они быстро стали чем-то родным и обычным, вроде ожогов Нила. Эндрю надеется. Он последний раз полностью выходит из Кевина и снова запускает пальцы, проезжаясь по простате. Того скручивает новым, доселе неизвестным чувством.       Нил изгибается волной, ластится к груди Кевина, попутно целуя его между рёбер и скользя рукой по покрывшейся мурашками коже. От его шеи и запястий веет послевкусием уда, смешанного с ванилью — аромат был не под стать лету, но вчера утром они снимали рекламу в инстаграмм, где Кевин раз пятнадцать, сидя на берегу моря, брызнул себе на оголённую шею из строгого чёрного флакона, прежде чем получились нормальные кадры. Несло от него потом знатно, но после того, как он раза четыре растер до красноты шею мочалкой с пеной, густой, удушающих запах исчез, а Нила послевкусие аромата умаслило, и он терся об Кева весь вечер на диване. Эндрю отсаживается, чистой рукой откидывая волосы назад и вытирая с подбородка каплю смазки с видом бесстыжим и до не возможности сексуальным.       — Кев? — Нил поскрябывает того за ухом, и Кевину надо собрать остатки разума, чтобы внятно ответить на вопрос.       — А?       — Не против, если я буду первым?       Нил, заранее зная ответ, подвигается ближе и ставит руки по бокам от чужих бедёр. Округлых, с небольшими спортивными выемками по бокам. Комплекция Кевина немного смущает и смазывает четкость их взаимодействий, но это постепенно отходит на второй план. Дэй прикладывает руку ко рту и театрально хлопает ресницами, дрожащим голосом произнося:       — Ты…хочешь быть у меня первым?       Не дожидаясь ответа, он откидывается на подушку и хрипло смеется, подбрасывая грудь вверх. У него красивые белые зубы, заостренный к концу бледный язык, который быстро пробегается по растянутым в улыбке губам. Соски у него стоят, и Нил мстительно цепляется за них так, что горошины проезжаются меж пальцев. Эндрю целует Нила в загривок, поглаживая бок с ожогом. Джостен разворачивается к нему и ластится буйной головушкой, а близнец впервые осознает, насколько ему жарко, и только после того, как младший возвращается к Кеву, скидывает с себя шорты. Тело обретает легкость и начинает дышать. Он впервые обращает внимание на себя, на своё возбуждение и запускает руку в белье, но лишь легонько оглаживает себя и останавливается, мягко перекатывая вздох между щёк.       — Готов? — Нил с трудом удерживает плотное, объёмное бедро, когда раздвигает Кевину ноги.       Коленки у того вновь магнитятся и начинают сближаться друг с другом. Кев отворачивает голову в сторону, закусывает палец и кивает. Брови идут хмурой волной. Нил прижимается сухими губами к его голени и шепчет что-то, что до старшего так и не долетает. Эндрю массирует ему вторую голень, но сам он является скорее фоновой поддержкой. Он садится по-турецки, своими неземными глазами заставляя Кевина довериться на все 102 процента. Кевин ему благодарно улыбается уголками губ. Нил каким-то образом оказывается уже без боксеров, и на месте резинки от них бежит яркая полоска, разграничивающая загары. Личные пляжи, безопасность высшего уровня и всё в этом духе, но он не отчаялся настолько, чтобы загорать полностью голышом, только для того, чтобы не выглядеть так, будто северянин впервые позволил себе выбраться куда-то на море и сгорел в первый же день. Плечики у него были красные и до сих пор покалывали, если их сильно растереть постельным бельем или лямкой комбинезона.       — Давай, — Кев кладёт руку на глаза, теряя управление телом — нижняя часть вся будто только и жаждет, чтобы рассыпаться без прежнего контроля.       Нил быстро катает свои любимые резинки с яркими и смешными упаковками и выдавливает немного геля прямо на член, растирает быстрым, аляповатым движением. Всё, что осталось, уходит внутрь Кева таким же быстрым, неловким движением. Кев опять шепчет какие-то ругательства, но уже сам шире разводит ноги. Нил смущается, впервые ощущая чьё-то внутренне тепло вокруг своих пальцев, не считая своё собственное.       В отличие от Дэя, Эндрю видит всю неуверенность Нила, которую, однако, перекрывает его дикое возбуждение и желание обладать телом, которое до этого никогда так не было ему подвластно. Член, подергивающийся от напряжения и раскрасневшийся у головки, входит медленно, плавно, догоняя уходящие бедра Кевина под аккомпанемент из странной смеси звуков. Четыре пальца — это свовсем не то, что живая, горячая, объёмная плоть. Кев выгибается, заваливаясь на бок, кусая сначала свою руку, а затем губы Эндрю, которые тот вовремя подставляет. Постанывает от боли, не зная, за что ухватиться. Вторым движением Эндрю возвращает член Кевина в руку, сдавливая головку как-то по-особенному, слишком чувствительно.       — Стой, стой, — мычит Кев Нилу в жёсткий поцелуй.       Старший зажимает Нила своими огромными бёдрами и не даёт двинуться, упираясь парню ещё и в плечи. Со взмокшего лба куда-то вниз стекает капля пота, а внутренности его застывают, как будто вылитые из гипса — всё твердеет, как только боль крутыми ручейками расползается понизу. Будто он медленно расходится по швам. Младший сделал опрометчиво длинные движение, войдя больше, чем на половину. Короткие ногти Кева царапали его сожженные солнцем плечи, но он и не думал жаловаться, ибо старшему было больнее в несколько раз. Эндрю лежал рядом и лишь безостановочно наглаживал слегка вздувшийся живот Кевина, и передёргивало его смутно знакомым, засевшим внутри чувством дежавю, будто всё это он прожил уже несколько раз.       Он тряхнул светлыми волосами и лёг на Кевина, ещё сильнее стесняя его дыхание, обвёл подбородок, серьезно посмотрел в глаза и позже прикрыл свои. Нила разжали тиски бёдер, и он вошёл глубже, с придыханием обваливаясь руками на кровать. Держать бёдра Кевина не было сил, и поэтому входил он не до конца. Горло спёр стон от того фантастического чувства, которое он испытал. И испытал скорее не от того, что куда-то удалось засунуть свой член, а из-за смены ведущей роли и отдачи ему борозд правления. Кевин притих, кусая всё такие же бледные губы и шире расставляя ноги. Попривыкши, он слегка кивнул и Нил, в эти мгновения заточенный под распознание абсолютно всех эмоций, начал легонько покачиваться, несильно двигаясь внутри. Теснота была жуткая, несравнимая с теснотой рта Эндрю — та была вне конкуренции, но иная, не такая податливая и пластичная.       Нил спешно вышел и зашёл обратно, и хотя эта непозволительная грубость почти излилась у Кевина на языке, мягкий, скулящий стон, который издал Нил при этом, перечеркнул всё. Чуткий Эндрю упёр ему руку в живот со взглядом «сбавь обороты, засранец». Минут пять они еле двигались, отлипая друг от друга солёной кожей, которая какими-то скачками следовала друг за другом. Кевин пожёвывал губы и концентрировался лишь на том, чтобы перестать излишне сильно концентрироваться. Потом Нил толкнулся особенно памятно вниз, и Кев стукнул его пяткой в поясницу так, что тот аж испугался, что опять сделал что-то не то. Старший затрепетал всем телом и через боль, но сам впервые сделал движение навстречу.       Нил повторил, затем ещё, и ещё, упиваясь тем, как мило и прекрасно Кевин пытается уйти от приятного, задевающего всё сконцентрированное внутри удовольствие разом чувства. Он стал усиленно дышать и выворачивать себе руки, входя во вкус, хоть задница и горела огнём.       Первый раз младшего был очевиден — он не особо умело обращался с телом партнера, действовал резко, угловато и порой неловко, хотел всё и сразу, а ещё как можно больше сделать приятного парню под ним, встающему на лопатки каждый чертов раз, когда Нил задевал простату. Джостен был новичком, поэтому продержался недолго — Кев тогда хорошенько принял его, запрокидывая голову назад и подгоняя пятков в задницу. Он впервые кончил в презерватив, внутри кого-то, и это вызвало в нём столько эмоций в тот пик, сколько же и забрало в следующий, и он обвалился на ахуенно горячее и взвинченное тело старшего, который успел проглотить разочарованный стон.       — Прости, Кеви, — выдохнул ему на грудь, последний раз сотрясаясь от оргазма, — просто ты был слишком ахуенным.       — Ничего, — он поймал руками спавшую с волос резинку и отшвырнул её подальше, а сам потрепал Нила по голове за его потные, но всё ещё ароматные волосы, улыбнулся.       Тот лёг немного неудачно, прямо на болезненно сжимающийся член. До сознания самого Кева это дошло только после того, как он почувствовал жжение везде, где только можно. Нил, поняв ошибку, завалился рядом, пытаясь отдышаться. Тело стало ватным. Звезды до сих пор плясали у него в глазах. Кевин ощущал себя странно, будто затухающий костёр, в который не подкладывали полминуты дрова и он сгорел почти до основания. Он был растерзан ожиданием отсроченного оргазма.       Эндрю Миньярд был другим. Его гейским опытом можно было задавить всех в ближайших ста милях, но это не являлось поводом для гордости или тем, чем он бы хотел обладать, будь у него выбор. Когда он сел у Кева меж ног, живот вновь наполнился горячей лавой и этому парню захотелось отдаться сиюминутно. Они глубоко поцеловались, кусая друг друга за языки. Он вошёл плавно, мягко, сам выгибаясь дугой, чтобы взять большую амплитуду и дойти до конца, до щелчка, даже если лицо Кева выражало неприязнь и оттеняющую её боль.       Нил пораженно наблюдал за его бледной кожей, особенно сильно натягивавшейся на костях таза. Эндрю тихо рыкнул что-то себе под нос, проводя рукой по животу.       «Боги, как же хорошо».       Кев выгнулся, кусая указательный палец и хватаясь за член. Дав попривыкнуть, близнец стал размеренно, чувственно пробовать углы, пробовать губы Кевина на вкус, пробовать всего Кевина Дэя как когда-то непобедимую и недосягаемую фигуру. Потом стал брать слегка с оттяжкой, упираясь руками в коленки и своими коленями подпирая чужие бёдра, чтобы раскрыть Кева шире. Лучшим путеводителем стал низкий, сдавленный скулёж. Остановка, вышел почти до конца и загнал член обратно через полсекунды с влажным, сладким шлепком. Эндрю сдержал стон, засевший в горле, в то время как Кев — нет; он издал что-то похожее, только громче.       — Быстрее, — пересохшие губы Кевина его не устроили, поэтому в следующую секунду, сложив самого старшего вдвое, близнец присосался к его нижней губе, продолжая размашисто трахать.       По спине заструился пот, а комната разогрелась до невиданной температуры, и не помогал им даже кондиционер. Нил, осоловелым взглядом переглянувшись с Эндрю спустя две минуты, потянулся и пожалел, что выбросил резинку на пол. Он заполз на ерзающего по кровати Кева и без игр взял в рот, собирая волосы на макушке в хвостик рукой. Кев продержался полминуты и кончил Нилу на губы, случайно попадая на щеку и немного на свисающую чёлку. Мяукнул что-то нечленораздельное и упал чуть ли не замертво, в невозможности сделать простой вдох. Эндрю было остановился, чтобы выйти — при этом он недовольно цыкнул сам на себя, второй раз подряд заигрываясь со временем — но сильные ноги Кевина взяли его сзади в замок и надавали так, что он только сильнее, глубже вошёл в размягченное тело, вздрогнувшее от приобретённой чувствительности.       Эндрю кончал, практически всегда не издав ни звука, сейчас он произнёс лишь тихий вздох, выпячивая лопатки наружу. Лицо его стало на миг небесстрастным, подчеркнув ещё сильнее природную красоту его черт. Упал он на место Нила, повторяя в точности его движения. Но быстро слез без чьей-либо помощи. Они не могли отдышаться, будто на всей планете внезапно закончился воздух. Кев сделал попытку что-то сказать, но у него пересохло в горле.       — Кажется, мы вышли на новый левел, — мягко зевая, начинает Нил, но осекается, быстро смыкая губы. — Только попробуй, — с нешуточной угрозой в голосе говорит он Кевину, поворачиваясь на бок, чтобы увидеть своих парней.       — До ножей идти пару секунд, — вторил Эндрю.       — И всё же, — необычайно низким и затраханным голосом продолжил Кевин, сглотнув.       Младшие вздохнули.       — Что ты представляешь, когда ебешь королеву?       — Нормальные отношения.       — Твою смерть.