Моя несчастная принцесса

Следующее утро началось для Дианы с приступа мигрени. Так сильно голова не болела с того момента, как девушка упала с лошади и получила сотрясение мозга. «Я же не так много выпила» — рассуждала леди Спенсер, массируя виски, — «Почему же мне тогда так плохо?». События прошлого дня слились в одно малопонятное воспоминание о роялях, танцах и кино. В каких отношениях состояли между собой эти понятия Диана понять не могла. А ещё на нее злилась Маргарет. Почему она злилась, установить не представлялось возможным, но, скорее всего, из-за роялей. Девушке показалось, что это очень смешно. Она повернулась на другой бок, пытаясь хотя бы немного успокоить боль, но в этот момент в дверь совершенно бесцеремонно постучали. Не успела девушка и слова сказать, как на пороге появилась незнакомая горничная с подносом в руках. Лицо у женщины было настолько пафосно-трагичным, что можно было подумать, что сейчас она продекламирует «Иллиаду». Диане стало ещё смешнее, и она даже сжала челюсть, чтобы ни в коем случае не показать своё невежество. — Леди Спенсер, разрешите уведомить Вас о том, что сейчас уже три часа дня. Вас разыскивает леди Гленконнер для серьезного разговора. По ее словам, дело не терпит отлагательств. Если Вы не имеете возражений, то я передам леди Гленконнер Ваш ответ. Веселость Дианы тут же прошла. Картина прошлого дня медленно начинала восстанавливаться. «Ну да, мы же с леди Гленконнер ездили на какой-то приём. А я там… А я…» Девушке стало холодно. У неё широко раскрылись глаза, кожа побелела, и только на щеках выступили некрасивые красные пятна. Вчера она напилась. Не совсем до беспамятства, конечно, но ей хватило для того, чтобы опозориться перед гостями. И опозориться перед принцессой Маргарет! На благосклонность последней можно было не рассчитывать. Можно сказать, что и на брак с Чарльзом тоже. Она ведь всё перескажет королеве, в этом можно не сомневаться. А может быть даже и приукрасит. Это тоже очевидная вещь, не захочет же она испортить жизнь любимому племяннику. И что теперь будет? Беспомощно открыв рот, Диана просипела: — Куда мне нужно идти?.. — Я помогу Вам одеться и отведу Вас, — на одной ноте произнесла незнакомка. — Простите, а Софи… — Диана осеклась. — Заболела, — холодно отозвалась горничная.

***

Путь до столовой представлялся Диане походом на эшафот. Она внимательно вглядывалась в картины, старалась получше запомнить вазы и украшения на стенах, ведь больше она этого не увидит. Ведь ее выгонят с позором. И будут правы. В истории этой семьи она окажется разве что под прозвищем «Невеста на неделю». «И все же Чарльз умница. Он правильно сделал, что не стал объявлять о нашей помолвке» — подумала Диана с мрачным весельем. Ей одновременно хотелось плакать, смеяться, упасть в обморок, сбежать и провалиться под землю. В голове у неё вертелся такой калейдоскоп из оправданий, угроз и манипуляций, что когда она дошла до дверей столовой, ей показалось, что глаза вылезают из орбит. — Леди Спенсер! — совершенно равнодушно объявила женщина. И, поклонившись, удалилась. Диана почувствовала, что ее тошнит. На негнущихся ногах она подошла к столу, за которым сидела Энн. Вид у неё был подавленный, но в глазах было что-то неуловимо доброе. Что-то, что можно было принять за сострадание. — Я… — выдавила из себя девушка и обессилено упала на стул, даже не спросив разрешения. Ей не было дела до этикета. Какая разница, если сейчас ее все равно выгонят. Она спрятала бледное лицо в руках и стала считать секунды, чтобы не потерять сознание. — Успокойся, Диана, — голос леди Гленконнер был строгим, но добрым, — дыши глубоко. Леди Спенсер слышала её как будто через слой ваты. Она с трудом поняла, чего от неё хотят. Зачем нужно было дышать? Какая уже разница? Но, желая не усугублять своё незавидное положение, она послушно задышала через рот. Трудно было сказать, что она успокоилась, но определенного эффекта Энн достигла. — Я буду с тобой честной, — продолжала женщина, — и скажу прямо. Мы с принцессой Маргарет разочарованы. Диана вцепилась в стол так, что суставы пронзила острая боль. Ей даже захотелось сломать себе пальцы, лишь бы все закончилось. Лишь бы ей поскорее сказали, что она может уезжать домой. — Ты знаешь, такого цирка я не видела давно. А будет тебе известно я замужем за клоуном. Лишь спустя несколько месяцев до Дианы дошло, что это была шутка. В тот момент она не могла думать ни о чем. — Но ведь Ваш муж — лорд… — только и смогла она прошептать. Леди Гленконнер только усмехнулась, чего девушка, конечно, видеть не могла. — А твой будущий муж — принц. И ты решила, не дожидаясь венчания, опозорить его и его семью перед высшим обществом. Диана даже не пыталась оправдываться. В глазах неприятно покалывало. Леди Спенсер прикусила щеки. Она не хотела плакать. Она не будет плакать. Она леди. Она благородных кровей, пусть и глупая. Она не унизится. — Принцесса попросила уточнить, как можно так вульгарно напиться разбавленным бренди? Я надеюсь, ты не бутылку выпила? — Может быть два стакана… — проговорила Диана, глядя на свои пальцы. Костяшки уже начали багроветь от того, как сильно она сжимала стол. — Диана, ты невозможная глупышка, — беззлобно, но в то же время сурово объявила леди Гленконнер, — Ты знаешь, я даже подумать не могла, что тебе в голову придёт залезть на рояль. И делать замечания гостям. Ты знаешь, кого ты решила посвятить в тайны классической музыки? Ну, так я тебе скажу. Это была троюродная сестра нынешней герцогини Глостерской. Но ты ведь знатнее, да? Девушки твоего рода могут и на настоящий «Стейнвэй» залезть, не брезгуя. У вас это проклятье? Твоя сестра дура, ты… Ты плачешь? Энн внимательно посмотрела на собеседницу. На платье Дианы капали слёзы. Девушка не издавала ни звука, но плечи тряслись, как будто в комнате было холодно. Леди Гленконнер подошла и подняла голову Дианы. У неё распух нос, по щекам катились слёзы, щеки покрылись нездоровым румянцем, в то время, как кожа побелела. Фрейлина налила в стоящий на столе стакан воду и приказала: — Пей. Леди Спенсер чуть не подавилась. — К сожалению, бренди у нас в обед наливать не принято, — не удержалась Энн. Диана зарыдала. Она обхватила голову руками и стала раскачиваться на стуле, как китайский болванчик. Бессознательно девушка вырывала себе волосы и стонала. Чудовищным усилием фрейлине удалось взять руки леди Спенсер в свои и заставить ее смотреть в глаза. Женщине было откровенно не по себе. — Ты совершенно не понимаешь шуток. Тебе будет нелегко читать про себя статьи в газетах. — Вы хотите сказать… — заикаясь, прошептала Диана, — что о моей дурацкой выходке напишут в газетах? Не будь у Энн выработанного за годы самообладания, она начала бы хохотать. — Ты себе очень льстишь, дорогая. Но нет. На твоё счастье, мы с принцессой Маргарет убедили публику, что у тебя кризис нервов, что ты недавно приехала из Швейцарии, где проходила долгое лечение от эпилепсии, и вообще, что от тебя не стоит многого требовать, потому что ты иногда пребываешь в состоянии аффекта и за свои действия отвечать не можешь. — И что же… — Что сказали собравшиеся? Диана кивнула. — Ну, сэр Линдсли сказал, что его пасынок страдает падучей болезнью, и когда смотрит телевизор, обязательно начинает кататься по полу и пытается откусить себе язык. А леди Гэллоуэй отметила, что у неё была племянница, которая однажды пять раз ударила себя ножом в грудь, будучи под впечатлением от прочитанной книги. Здесь гости стали рассуждать о пользе и вреде чтения, и стоит ли так много времени проводить за просмотром дрянных фильмов. Хорошо, что тебя уже успели увезти. Диана непонимающе посмотрела на леди Гленконнер. У неё даже не осталось сил, чтобы плакать. — Но какие же газеты Вы имели в виду? — Бедная глупая девочка. Только в Великобритании десятки газет. Есть «Таймс», есть «Телеграф», есть «Гардиан». — Но, леди Гленконнер, какое отношение я имею к газетам. — На наше общее счастье пока совершенно никакого. Однако через каких-то полгода ты будешь принцессой Уэльской. Тебе придётся слышать о себе столько нелестных слов, что мои упреки покажутся лаской. Леди Спенсер была согласна с фрейлиной в одном: она действительно была очень глупой. По крайней мере, ей так казалось. Принцессой Уэльской? Она? Ее не собираются выгонять? Она осторожно спросила: — Мне не нужно собирать чемодан? Теперь пришёл черёд Энн признавать, что иногда она совершенно не понимает других людей. — Леди Спенсер, я и не знала, что Вы куда-то собираетесь. — Я думала, что Вы скажете мне, что меня выгоняют. Энн даже опешила. Ей снова захотелось хохотать. Держась из последних сил, она ответила: — А где же Чарльз найдёт себе новую невесту? «Где угодно. Он же принц» — подумала Диана, но вслух ничего не сказала. — Это Ваша первая подобная выходка, дорогая. В конце концов ничего ужасного не произошло, но мой Вам совет: постарайтесь, чтобы это было и последней Вашей оплошностью. Вы не бродяга и не сумасшедшая, Вы должны вести себя соответственно, и мне жаль, что Ваши родители не научили Вас этому. — Это не повторится, — прошептала Диана, не веря в то, что никто не собирается ее выгонять. Это невозможно. Она сама не стала бы терпеть свои выходки, какими бы безобидными они ни были. — Я надеюсь. Приглашайте меня на Ваши новые воображаемые открытия заводов. Интересно за ними наблюдать, — улыбаясь, сказала Энн. — А… — начала Диана и осеклась. — Да? — Принцесса Маргарет сильно злится? — при этих словах девушка невольно опустила взгляд. Ей не хотелось и думать, что сказала бы Маргарет будь она сейчас в этой комнате. — А Вы продолжаете себе льстить. У принцессы Маргарет есть дела гораздо содержательнее того, чтобы размышлять о Вас, моя милая. Но, вынуждена сказать честно, она была в ярости вчера, когда покидала вечер. Ваша невоспитанность ей не понравилась, если выражаться мягко. И на Вашем месте, я бы в ближайшее время не попадалась ей на глаза. Диана кивнула. Развитие событий было не самым плохим. Может быть ей удастся доказать Маргарет, что она леди, что она не дура. Может быть… — Вы устали, леди Спенсер, идите к себе и набирайтесь сил. И, приобняв Диану за талию, Энн торжественно довела девушку до дверец столовой. Женщине казалось, что леди Спенсер шепчет «Как же это?» и «Никогда больше»

***

Три последующих дня ничем друг от друга не отличались. Диана не выходила из своих покоев. На завтрак, обед и ужин ее не приглашали, а сама она просила сообщить, что болеет. За эти дни она успела пересмотреть почти все передачи на всех каналах, и даже начала следить за развитием событий в каком-то сериале про американских подростков. Названия она правда не запомнила. Чарльз не звонил. И это угнетало ее чуть ли не больше всего. Она осталась абсолютно одна наедине со своей горечью. Ей было обидно, что она разозлила принцессу Маргарет, что леди Гленконнер увидела, какая она глупая, что королева, скорее всего, узнала о ее выходках, а если уж Чарльз не звонит, то и он тоже знает и смеётся над ней у себя в Хайгроуве. Даже разговоры с девочками не приносили Диане утешения. Кэрри тщетно пыталась подбодрить подругу рассказами про свои неудачные свидания с каким-то парнем по имени Боб. Все соседки обещали нагрянуть, когда одна особа соизволит выздороветь (обычно эта часть беседы сопровождалась кашлем и оглушительной руганью), но и это не приносило девушке утешения. Ей было плохо, а как почувствовать себя лучше, она не знала. От горя Диана начала есть в два раза больше обыкновенного. Каждый день она просила приносить себе мороженое, чипсы и шоколадки, от чего дворецкий Пол был в неподдельном шоке. Никто из королевской семьи не ел такую гадость. Он и сам уже забыл, когда он ходил в забегаловку. Диану однако ничего не смущало, и кухня готовила ей гамбургеры, картошку всех видов и блины чуть ли не пять раз в день. Слуги шутили между собой, что такими темпами избранница принца не влезет ни в одно платье, и придётся посадить ее на хлеб и воду, чтобы она смогла протиснутся в дверь собора. Но вот на утро четвёртого дня страданий между телевизором и холодильником в дверь вошла Софи. Диана почему-то так обрадовалась, как будто увидела подругу детства. И, вскочив с кровати, она подбежала, чтобы пожать ей руку. Софи непонимающе посмотрела на леди Спенсер, но решила ничего не говорить. Церемонно поклонившись, она сказала: — Его королевское величество принц Чарльз приглашает Вас спустится к завтраку. Что велите передать? Диана сначала подумала, что ей показалось. Она даже повторила про себя эту фразу, чтобы убедиться в ее абсурдности. Как Чарльз может звать ее к завтраку, если он в Хайгроуве? Она что, поедет к нему, что ли? — Но ведь он… — Его королевское высочество прибыл несколько часов тому назад. Он сказал, что устал, но выразил своё желание встретиться с Вами до того, как отдыхать. Леди Спенсер чуть не начала прыгать от счастья. Ей так хотелось петь и смеяться. Чарльз приехал! Чарльз приехал и хочет с ней увидеться! Устал, но хочет ее видеть! Какое же счастье, как же хорошо! Девушка уже хотела было броситься с объятиями к Софи, но вовремя вспомнила, что так себя вести неприлично. Она просто благодарно ответила: — Прошу Вас, передайте его Высочеству, что я с радостью приму его приглашение. Софи хотела было уйти, как Диана сказала: — Постойте! — Да, леди Спенсер? — Я должна перед Вами извиниться. — Простите, я не думаю, что я понимаю… — Я не должна была на Вас кричать. Это грубо и недопустимо. Вы этого не заслуживаете. Я была очень неправа, и прошу у Вас прощения. Софи не сразу нашлась с ответом, но в конце концов она слабо улыбнулась и сказала: — Я никогда не обижалась на Вас, леди Спенсер.

***

Перепрыгивая три ступеньки, Диана вбежала в коридор. Отдышавшись, оглядев новое зелёное платье, и поправив золотые сережки с маленькими бриллиантами, она медленно вошла в столовую. — А вот и ты, — устало сказал знакомый голос. — Чарльз, — восторженно прошептала Диана и быстрым шагом приблизилась к любимому. Он как будто стал ещё прекраснее с момента их последней встречи. Чарльз всегда был мужественным, а теперь он как будто сделался ещё выше и шире в плечах. На нам так красиво сидел его чёрный костюм, что Диане показалось, что от такого совершенства можно ослепнуть. Он был для неё всем. Она не могла представить себе, что ее принц может быть в чем-то не прав, или что он умеет злиться. Чарльз такой прекрасный, такой хороший, такой заботливый. Просто он очень взрослый, и ему сложно находить с ней общий язык. Но она будет стараться стать умной, будет читать его любимые книги, даже будет ходить с ним на его глупые оперы. — И что же ты даже не обнимешь меня? — прервал ее мысли Чарльз. Диана покраснела и несмело приобняла его за плечи. У него был такой приятный одеколон. А ещё было очень тепло в его объятиях. Он как будто мог защитить ее от целого мира. — Смотри, что я тебе принёс. Чарльз достал из кармана клыки. Диана сначала поморщилась, но вовремя спохватилась и взяла их в руки. — Спасибо! Это прекрасный подарок! — Рад, что тебе нравится. Скотина была ужасная, я тебе скажу. Но ни один кабан от меня далеко не уходил. На самом деле девушка ненавидела охоту, но признаваться в этом не смела. Она не хотела огорчать будущего мужа. Он же так любит это занятие, а если она будет говорить, что нельзя убивать животных, он передумает на ней жениться. — Ты самый лучший охотник в стране! — произнесла Диана с гордостью. — Ну, может быть после отца. А теперь садись скорее, я хочу поговорить с тобой. Оба они начали есть. Диана, почти не отрываясь, смотрела на Чарльза. Даже то, как он солил кашу, или отодвигал стакан с водой казалось ей совершенством. Нельзя было настолько любить человека. Ей было плохо, но в то же время, ей хотелось, чтобы это чувство длилось вечно. Чарльз же рассказывал тысячи подробностей его поездки. О том, как он проводил время в саду, какие цветы завяли, а какие вопреки его ожиданиям зацвели, как нужно было потратить деньги на ремонт западного крыла, хотя только недавно его чинили, как он выслеживал кабана, и как он не мог сосредоточиться на речи о приближающемся глобальном потеплении. Диана слушала, но не слышала. Ей было все равно, что он говорит. Его голос был таким успокаивающим, от него исходила такая внутренняя сила, что ей казалось, что через минуту она взлетит от восторга. Как же он ей нравился, как же он был прекрасен в ее глазах. Она была готова слушать его часами, лишь бы он говорил. Лишь бы был рядом, и никогда ее не оставлял. — А как твои дела, Диана? Девушка даже не сразу поняла вопрос. Ей потребовалось несколько секунд прежде чем понять, чего от неё хочет Чарльз. Она несмело начала: — Мы с принцессой Маргарет были на приеме… — А, кажется, она что-то говорила. Диане стало холодно. Она чувствовала, как слабеет. Отчаянно вцепившись в ручки стула, девушка ожидала, что же скажет принц. — И что же она сказала? — Говорит, что все отметили твою игру на рояле. Ты как будто играла что-то из Рахманинова? — Ч-Чайковского. — Да, верно. Она сказала, что гости отметили твоё глубокое знание музыки. Любезная тётушка очень любит, когда играют на фортепиано. Если она запомнила твою игру, значит ты действительно стоящая пианистка, и ты ей понравилась. Леди Спенсер опешила. И это все? Никаких сплетен, никаких рассказов об ужасных выходках? Ни слова? — Я понравилась Ее королевскому величеству? — переспросила она. — Да, я же так и сказал, — раздраженно ответил Чарльз. — И больше она ничего не сказала? — В основном возмущалась, что люди разучились снимать кино. Диана глубоко вздохнула. На лбу выступили капельки пота. Принцесса Маргарет не рассказала о том, что девушка пыталась танцевать на рояле? Почему же? Она не хочет, чтобы Чарльз знал? Собирается шантажировать? Сочувствует? Мысль Дианы прервал стук в дверь. Появившийся на пороге Пол, поклонившись и поправив пиджак, вручил Диане записку следующего содержания: « Мои покои. 17:30. М. »