Sand Castle

             Мона шла по длинному пустому коридору. Хмурое лицо не выражало ничего, кроме недовольства. Школьная форма нервировала своей помятостью, хотелось пройтись по ней горячим утюгом, отстирать до блеска, ведь все должно быть безупречно, под контролем, но у девушки не было на это времени. Темно-красная юбка в сборку сильно выделялась на фоне бледной кожи и черных волос, слишком вызывающе ярко. На белую приталенную рубашку ложились черные струи волос, девушка все еще носила хвостики. Их хотелось срезать к чертям. Деревянные половицы еле заметно скрипели, летающая в воздухе пыль светилась в лучах закатного солнца, оседая на темный пол. Тяжелые книги сильно тянули предплечья, это давление надо было перенести на мозг: меньше в руках – больше в голове. Гуннхильдр шла быстрым шагом, прямой спиной рисуя четкую линию в пространстве коридора, звук отполированных туфель громко разлетался по этажу. В голове было много мыслей, но все об одном.       Дверь в класс 56 отворилась. Шесть человек встретили хрупкую фигуру со скукой на глазах, послышалось приветственное ленивое мычание, проходило что-то по типу собрания, хотя все присутствующие больше спали, нежели участвовали в активном обсуждении.       — Кто-нибудь видел Ян Фэй?! — Мона не стала церемониться.       — Последний раз встретил ее в кабинете философии, проверь там, — парень с зелеными глазами посмотрел на вошедшую девушку. — Только не раздражайся. Тебе ведь приходится тяжело, неправда ли? Но уже не поменять состав группы, можешь даже не просить.       — Спасибо, — девушка резко развернулась на каблуках и, почти закрыв за собой дверь, бросила через плечо. — Советов не спрашивала.       За спиной послышалось:       — Не переусердствуй.       Ускорив шаг, темноволосая направилась к лестнице, мимо младшеклассников, что стали выходить с дополнительных занятий. Было около семи вечера.       Тяжелые книги хотелось выбросить куда подальше, закрыть старым пледом и поджечь, на радость всем лесным пожарам, но девушка лишь сильнее впилась аккуратными пальцами в переплет. Еще чуть-чуть, два года, и можно посылать все нахрен, цель будет достигнута, а ужасная форма выброшена на ближайшую свалку, куда ей прямая дорога. Девушка дотронулась до прямых прядей, они неприятно щекотали кожу лица. Нет, точно, надо резать.       Зло что-то прошипев, девушка посмотрела на окно. За стеклом была весна, пора итоговых экзаменов и проектов. Слишком много работы и слишком мало времени. Моне надо было успеть доделать презентацию по основным международным договорам по правам человека, но, черт дери это ее постоянное везение, к ней в команду попали самые бездарные ублюдки, которые к тому же ничего не хотели делать, все ложилось лишь на ее хрупкие плечи. Так еще и это показательное выступление во вторник.       Лестница на четвертый этаж была слишком крутая, Мона нуждалась в помощи со всеми своими взятыми книгами, иначе, завалилась бы она где-нибудь на шестой ступеньке, да полетела бы кубарем вниз и поминай как звали. Ну хоть тогда можно будет отдохнуть и выспаться. Девушка быстро помотала головой. Не спать.       — -на тебе помочь? — спокойный голос долетел до шумящей головы.       Рыжеволосый, что решил побеспокоить девушку, стоял на лестничный пролет ниже, поднимаясь наверх. Голубые зрачки морскими волнами сверкали в солнечных лучах, уголки глаз были слегка опущены. Светлый свитер, свисавший с острых плеч, придавал серьезности его лицу, даже немного взрослил, и не скажешь, что ему семнадцать.       Аякс лишь неделю назад вернулся домой – последние полгода он провел в другой стране, учась по обмену. В прошлую субботу Мона и вся их остальная дружная компашка решили сделать ему сюрприз и встретить того в аэропорту. Бедный парень, не ожидав такого ажиотажа к своей скромной персоне, не выдержал и расплакался, он правда очень сильно скучал по друзьям. Всю ту субботу они провели за расспросами и поеданием пиццы, молодой человек даже успел проколоть себе мочку уха в местном торговом центре. Гуннхильдр светилась от счастья за своего друга, он правда был доволен своей поездкой.       — Аякс, ты как раз вовремя. Я направляюсь к Фэй, мне сказали, что она в кабинете философии, — девушка замолчала и посмотрела на друга, тот попытался что-то сказать, но на это совершенно не было времени.       — Там...       — Мне очень поможет, если ты заберешь у меня пару книг, эти дряхлые книжонки весят больше, чем я ожидала, — Мона потянулась к нему, видом давая понять, чего она ожидает от него.       — Конечно, — три книги были подхвачены, давление значительно уменьшилось, теперь можно было идти быстрее. С наслаждением та прикрыла глаза, давая себе минутку на отдых.       — Хах, право. Несешь их Ян? — парень с интересом посмотрел на книги, которые сейчас покоились в его руках. Те же самые учебники лежали дома у его сестры. — Или ты вдруг задумала стать грязным гуманитарием?       На лице парня заиграла добрая улыбка.       Вся параллель знала – Мона Гуннхильдр идет в медицинский, и это не обсуждалось. Шла с первого класса, с первого урока биологии. Круглая отличница, с класса так седьмого, к которой уже шутливо стояла очередь на запись, она уж не ошибется с диагнозом. И тут, нежданно-негаданно, юриспруденция. Ходили сплетни, что столь неожиданное решение было связанно с одним синеглазым красавчиком, но поводов на подобные слухи никто из них не давал, хотя общались они, мягко говоря, плохо.       — Это мои книги, — Гуннхильдр сделала шаг, и, опустив стыдливо глаза куда-то в пол, добавила. — Забыла тебе сказать, я перевелась. Полгода назад.       Парень странно на нее посмотрел. Не сказать, что он был обижен – Мона всегда была занята и частенько забывала делиться какими-то не очень "важными" моментами собственной жизни. Забыть рассказать лучшему другу о смене профессионального курса теперь явно было в этом списке. Но его больше всего волновала причина, по которой девушка решила так резко поменять классы.       — Аякс, двигай, школа скоро закрывается, надеюсь, зубрила все еще здесь. Я тебе потом все в деталях объясню, не волнуйся.       Не сказать, что девушка так сильно хотела разбираться с болячками старушек и дедушек, чей песок надо было бы потом подметать, или пытаться успокоить буйного студента, что перепил на вписке. Но в целом, это был лучший из возможных вариантов: востребовано, престижно, не так уж и скучно, есть связи через подружку матери. Сначала она просто хотела быть как плюшевые доктора из ее любимого мультика по сто первому каналу, но, становясь старше, девушку и правда заинтересовала эта профессия. По воле судьбы, которую сегодня так сильно хотела заматерить Мона, в последний момент один придурок решил перевестись в ее группу по химии, а там и вся школа прознала, что этот самый придурок решил стать хирургом. Ему только в кишках и копаться.       — Двигаю я, двигаю. На каком он там этаже? — Взгляд парня случайно упал на женскую юбку.       — Четвертый, вторая дверь направо, — девушка уже стала подниматься по лестнице, когда ее талии что-то коснулось.       Бежевые рукава свитера завязались вокруг ее живота, даря тепло. Стало очень уютно и приятно.       — Твоя юбка слишком короткая, как тебя в школу впускают вообще? — Парень поднял книги, что опустил за землю десять секунд назад, и большими шагами стал переступать через две ступеньки.       Щеки вспыхнули красным, девушка что-то промямлила.       — Я не слышу, что ты там мурчишь себе под нос, но когда поднимаешься по лестнице, лучше прикрывайся.       Быстрые шаги стали догонять парня, женское дыхание сбилось – она не привыкла к физическим нагрузкам.       — Э-это все мамина девушка, она считает, что я слишком скромная и что мне надо найти парня, да побыстрее, а то я загнусь над книжками и умру старой девой.       — Такими темпами, ты только найдешь проблемы на свой, в прямом смысле этого слова, зад.       — Заткнись, я знаю, — черноволосая смущенно побежала вперед по лестнице. — Спасибо за свитер, он приятно пахнет.       Парень, заметно покраснев, поправил воротник белой рубашки и последовал за девушкой. Свитер пах его парфюмом.

*****

      — Ну и что там у тебя? — Ян Фэй тяжело вздохнула. Книги, что принесла Мона, были ей слишком хорошо знакомы. — Ты хочешь, что? У меня нет времени на этих выходных, прости. Я, конечно, посмотрю, что смогу придумать, но я правда занята.       — Агх, тогда ты сможешь одолжить мне свои конспекты за прошлый год? Я верну их к понедельнику, обещаю.       — Ты правда думаешь, что сможешь подготовиться к сдаче материала за три дня?       Мона закатила глаза. Да, переводиться в юридический класс во второй половине года было наитупейшей затеей, что мог выбросить ее мозг, про причину она даже боялась заикаться. Но она быстро освоилась и уже не уступала самой Фэй в некоторых вопросах. Была лишь одна крупная засада: девушке сильно не хватало практики, а кто же знал, что в конце года их заставят инсценировать судебное заседание. Времени оставалось мало, и ей нужно было разобраться с этим сейчас, лишние вопросы лишь расшатывали уверенность голубоглазой.       Она могла сомневаться в себе сколько угодно, но когда кто-то другой начинал испытывать подобные эмоции по отношению к ней – это начинало действовать на натянутые нервы и по-настоящему пугать. Все под контролем, пока остальные не посвящены в настоящее положение дел. Привычная уверенность Моны трещала по швам. На кону стояла ее оценка, а там и звание лучшей выпускницы. Она должна была заполучить его, должна утереть нос этому мерзкому мальчишке, что портил ее жизнь уже десять лет. Может когда-то ее песочный замок и был никудышен, но теперь ей не шесть, и она так просто не сдается.

*

      Это началось еще с первого класса, когда знакомое лицо появилось на пороге ее кабинета. Скарамуш, так звали ребенка, что взбесил ее еще в самом детстве, мило представился учительнице. Никак проделки самой матушки судьбы. Каков был шанс встретить его тогда, около освежающих волн, а потом наткнуться в шумной комнате, наполненной детьми? Оказалось, что огромный. Маленькая девочка лишь понадеялась, что тот ее не вспомнит и просто молча пройдет мимо, но не тут-то было: глупый мальчишка стал докучать ей с самого первого дня, ведь вместо обыкновенного приветствия он кинул:

" О, плакса! Ты все-таки не бездомная. "

Монины глаза нервно задергались. Воспоминания последующих лет были заполнены вечными стычками и упреками.       В конце шестого класса их вражда приняла новые обороты. Девочка тогда пришла в школу, чтобы попрощаться с подругой, она уезжала уже на следующий день. Листочек с оценками висел посередине белой стены, вокруг толпились школьники. Моне, честно сказать, было все равно: закончила, ну и закончила. Она не гналась за оценками, мама говорила, что оценки важны, но убиваться ради них не стоит, в этом плане тетя Лиса хорошо на нее влияла. Да и в целом мама стала еще мягче. Нет, ну правда, даже булочки стали получаться еще вкуснее, девочка тогда не знала, что мама просто влюбилась, а у соседки был диплом кулинарной школы.       Девочка так бы и прошла мимо вывешенных листов, незаинтересованно скользя по черным строчкам с именами, если бы не противный смешок, что проник к ней в голову и засел там навсегда.

" Тринадцатое место? Серьезно, плакса, тебе стоит поменять школу, ты лишь позоришь себя. "

Закатив глаза, Мона обернулась. Перед ней стоял синеглазый парнишка, с отвращением глядевший на нее. Девочке захотелось его ударить.

" Ты же, наверное, знаешь, что через два года нас сократят, и останется лишь десятка лучших учеников из обоих классов. Мы бы могли учиться вместе, представляешь? К счастью, все идет к тому, что ты избавишь меня от подобных мучений. Тебя выбросят из этой школы, как последнюю вшивую шавку. "

      В этот момент праведный гнев загорелся в душе Моны, густым облаком обволакивая ее грудную клетку. Пальцы задрожали, глаза сузились, дыхание сбилось. С нее хватит. Громкий хлесткий звук раздался по этажу. Девочка, со всей имеющейся силой, дала пощёчину, по бледному мальчишескому лицу прошелся весь ее гнев, огнем обжигая мягкую кожу. На этот раз в ее голубых глазах не было слез, только клубящийся дым, не дающий оценить всю серьезность эмоций девочки.

" Если ты так сильно хочешь от меня избавиться, то тебе стоит позвонить своей маме и пожаловаться. Все знают, что она изменяет твоему отцу с директором, ради твоих оценок, не так ли? Ты жалкий. "

Это был чистый воды блеф, ничего подобного она не слышала, но вокруг стояли его одноклассники, чьи взгляды бурили ее спину. Мона впервые в жизни захотела грязно мстить. Подло, низко, играясь с огнем. Мстить с электричеством на кончиках пальцев, с лесным пожаром в зрачках. Она больше не позволит ему вытирать об себя ноги. Где-то в желудке проросло семечко гордости, обещая превратиться в пышный бутон.       В тот день она успела испариться быстрее, чем потрясение Скарамуша. Ее подруга молча проводила Мону вопросительным лицом, медленно отступая за собравшуюся толпу, боясь неопределённой реакции парня, но тот, словно онемев, стоял на своем месте и пустым взглядом смотрел на пространство, где минутой раньше темноволосая впервые проявила свой характер, ставя его на место, показывая, что она не так проста, как он думал. Показывая, что жертву он выбрал себе под стать, да вот только поздно опомнился, зашел слишком далеко, а жертва превратилась в такого же охотника.       В конце восьмого класса Гуннхильдр все так же прошла мимо списка с набранными баллами, ей не нужно было удостоверяться, что ее фамилия была в самом начале. Она прошла в девятый класс, став первой в параллели. Но теперь голубые глаза выражали всю серьезность ситуации. Ведь в первой клетке красовалось два имени, с одинаковым количеством баллов. Нос к носу, глотка к глотке.

" Поздравляю, плакса, ты прошла "

" Поздравляю, коротышка, ты тоже "

      В тот день Джин лишь обняла свою дочь и отдала горячую кружку с мятным чаем, она хотела, чтобы Мона постаралась и осталась в элитной школе, чьи выпускники славились своими успехами, но резкая смена в поведении и полная погруженность в учебу не могли не пугать. Мама всегда ставила счастье своей малышки превыше всего, и никакое место в престижном университете не стоило страданий дочери. До нее доходили слухи, что они сильно конфликтуют с каким-то парнем, но девочка лишь просила не лезть в ее дела, и что эта вражда лишь закаляла ее спортивный дух.       Через неделю Лиса переехала к ним в квартиру, и Мона стала больше улыбаться. Они вели себя как лучшие подружки, поздними ночами сидя на кухне и сплетничая о Гуннхильдр старшей. Девушка мамы хорошо влияла на темноволосую, как минимум только она могла заставить ее сделать перерыв в занятиях и пинком отправить в парк, куда они вместе ходили кормить белок, болтать на разные девичьи темы и планировать ужин.

*

      Мона раздраженно смотрела в сторону школьных ворот, солнце почти село. Ее друг следил за хрупкой спиной, собираясь с мыслями.       — Я пойду домой. Мама, наверное, заждалась, — в усталых руках она держала стопку листов, что ей все же решила выдать Ян Фэй. — Спасибо еще раз, что помог с книгами, и за свитер.       — Оставь себе, — он зябко дернул плечами, не смотря на почти летную погоду, к вечеру становилось прохладно. — Тебе нельзя заболеть, у тебя же сдача проекта во вторник.       Девушка захотела его поблагодарить, но, повернувшись к парню всем телом, почувствовала легкий поцелуй на губы. Щеки зарделись. Она подозревала о чувствах парня, но думала, что это все разыгравшееся воображение, которому не доставало проблем в реальной жизни.       — Можешь мне ответить, когда захочешь, я не давлю. Просто знай, что я всегда рядом и готов прийти на помощь в любой ситуации, только попроси, — парень, мягко улыбнувшись, помахал рукой. — До завтра, Мона.       Девушка молча продолжила стоять на своем месте. Сказать честно, мысли младшей Гуннхильдр были в кашу, они лились рекой – дамба в ее голове не выдержала. Что это вообще было?       Она не видела его как парня, хотя даже ни разу и не думала о нем в таком ключе. Состязание, что она начала еще на горячем пляжном песке, занимало все пустое пространство в ее мозгу, красным клеймом мелькая перед глазами, не позволяя никаким посторонним мыслям проникнуть в голову и засесть там на слишком долгий срок. Щеки горели, мозг трещал по швам, глаза были похожи на чайные блюдца, которые так любила Лиса. Теплый свитер мягко свисал с ее талии, грея уставшие за день ноги.       Аякс был хорошим парнем, можно было даже сказать идеальным. Красивый, умный, при деньгах и манерах. Последнее, правда, сейчас стояло под вопросом. Может, все-таки не все так плохо и стоит попробовать? Поддержка всегда необходима, да и-       — Ка-ак мило, ты только посмотри, неужто плакса выросла? — вязкий голос растянулся по школьному двору, заставляя обратить на себя внимание. — Доброго вечера, идиотка. Решила воспользоваться жалким парнишкой в своих циничных целях? Ну-ну, я все вижу, можешь не возмущаться.       — Ты-то что здесь забыл, цирк уродов в другой стороне, — глаза впились в синеву напротив. — Тебя мои отношения не касаются, коротышка.       Парень, сидевший на газоне, согнулся пополам и засмеялся, наиграно хватаясь за живот и смахивая проступившие слезы. Темно-синие волосы мягко развивались за ветру. Школьная форма сидела по фигуре.       — Час от часу не легче, серьезно, — он восстановил дыхание и сейчас просто смотрел улыбаясь. — Так у вас все серьезно?       — Я не думала, что тебя волнует моя личная жизнь. Уйди в туман, Скара, — почему-то Моне стало неловко, как будто ее поймали за чем-то, что нельзя было видеть. Особенно Скарамушу.       Но они все так же продолжали смотреть друг на друга, не отрывая взгляда. Темные зрачки насмешливо глядели снизу верх, противная улыбка так и не покинула острое лицо парня. Брюнетка чувствовала себя некомфортно, очень некомфортно. Она почти физически ощущала, как его цепкие глаза проникали в ее голову, читали все ее мысли, пробирались в самые дальние уголки сознания, грубо задевая давно забытые секреты, что даже сама Мона не хотела поднимать на поверхность, настолько пыльными и постыдными те были.       Парень сверкнул глазами, улыбка стала по-настоящему пугающей.       — И что же ты в нем нашла, плакса? — глаза сверлили ее лицо.       — Даже не знаю, например, у него прекрасный характер, он не оскорбляет меня и не толкает, проходя мимо по коридору, помогает с уроками и тяжелыми сумками, не задает слишком много вопросов. Ведет себя, как нормальный парень, — Гуннхильдр тяжело выдохнула. — Хотя откуда тебе знать, как ведут себя нормальные парни.       — У тебя какие-то низкие стандарты на любовные интересы, — Скарамуш провел по своим волосам, иссиня-черные пряди манили себя погладить. Они были великолепно мягкими. Мона знала.       — Не волнуйся, на твоем фоне любой придурок будет принцем на белом коне.       Лицо Скары изменилось за секунду. Быстро схватив свои вещи и поднявшись с земли он застыл на месте, смотря куда-то позади нее.       — Почему ты перевелась с медицины? — Радужки цвета морской бездны смотрели не мигая, решая стоит ли говорить следующую фразу. — Из-за меня?       Мона нервно повела плечами, стало даже неудобно перед ним. Она всегда старалась его избегать, но так явно менять направление было слишком, даже для нее.       — Встречный вопрос. Почему ты, гордость мамы и папы, что всегда хотел стать экономистом, решил заинтересоваться чужими кишками? — Девушка наклонила уставшую голову и, свободной рукой, прошлась по шее, потирая. Ей до чертиков надоел сегодняшний день, хотелось прийти домой, обнять маму и пойти пить чай с разными вкусностями вместе с Лисой, в пол уха слушая ее университетские истории. Сегодняшний день слишком утомлял.       Парень побледнел. Темные глаза отражали его мысленную борьбу. Мона больше догадывалась, чем видела, что ему есть что сказать. Какое-то призрачное волнение накрыло ее с головой, и захотелось бежать, бежать, бежать. Так далеко, как только возможно, и не возвращаться. Как будто он мог сказать что-то такое, что изменило бы привычный уклад жизни. А Гуннхильдр была консерватором – она ненавидела, когда в ее жизнь приходило нечто новое, неизведанное. Темноволосая почувствовала, как собственные пальцы левой руки больно сжали расписанные листы. Надо было уходить, и срочно.       — Мне надо идти, меня ждут дома.       В миг Скарамуш оказался у ее лица и, больно схватив за правую руку, заставил девушку остановиться. Зрачки потемнели, губы согнулись в тонкую линию. У самого носа голубоглазой он остановился, и, поколебавшись секунду, выплюнул:       — Не прикидывайся тупой, Мона. Ты прекрасно знаешь, что не избавишься от меня так просто. Я тебя из под земли достану.       — Я не понимаю, о чем ты, — девушка хотела сказать что-то еще, но ее кто-то окрикнул, это была спасительная Лиса, подруга приехала как никогда вовремя.       Но все тело было напряжено, она бы не смогла выбраться, как бы не старалась, а парня, что держал ее, как будто не волновала позвавшая Мону женщина. Листы с конспектами полетели вниз – левая рука больно ударила парня в живот.       Простонав от боли, он зашипел.       — Сука, не забывай, с кем спит моя мать. Я могу лишь попросить, и твою бесполезную задницу завалят.       Девушка победно усмехнулась.       — Так я все же была права, надо же, — брюнетка помогла парню встать, больно сжимая его плечо. — Веди себя паинькой. Поверь мне, ты не хочешь переходить дорогу моей любимой тетушке.       Показав "все окей" пальцами в сторону обеспокоенной женщины, Мона стала собирать упавшие листы, пытаясь быть как можно быстрее. Скара стоял рядом, оглядывая девушку с ног до головы и потирая место, где его схватили секундой назад. Увидев, что надетый на бывшую одноклассницу свитер принадлежал ее, как он понял, парню, синеглазый зло провел рукой по волосам. Он честно пытался успокоиться, сорваться еще раз не входило в его планы.       — Не отвлекайся на разных идиотов, экзамены скоро, — он поднял последний листок. — Нервный день. Я вышел из себя, прости.       Мона опешила, это был первый раз, когда он извинялся, да и, честно говоря, извиняться до этого было особенно не за что – оба хороши. Разве что за разрушенный замок, что остался на том пляже, который до сих пор разгорался детской обидой где-то внтури под ребрами.       — Я, — она рвано вдохнула, — я не хотела тебя отталкивать подобным образом, но ты не оставил мне выбора.       — Понимаю.       Скарамуш выглядел каким-то подавленным. Словно он что-то для себя понял, и это что-то было настолько тяжелым, что всем своим весом тянуло того вниз. Он морально вымотал себя, это было видно невооруженным глазом.       — Помнишь, ты мне как-то сказала, что ты не проиграешь мне?       Мона нахмурилась. К чему это он клонит?       — Я до сих пор так считаю, — девушка глянула в сторону Лисы, но та лишь спокойно смотрела в свой телефон и не предпринимала попыток выйти из машины.       — Ты неплохо справляешься, я не ожидал даже. Особенно, когда ты в седьмом классе стала первой на олимпиаде по биологии, — Скара резко поднял свои глаза и фальшиво улыбнулся. — Но тебе все равно далеко до меня. Не важно, чем ты занимаешься, не важно, как далеко нас раскидает. Я всегда буду на шаг впереди.       — И я только задумалась начать менять о тебе мнение. Не переусердствуй, если посадишь свое здоровье, то обойти тебя будет слишком легко.       Сверкнув синевой нечитаемых глаз, парень повернулся к ней спиной и молча ушел. Моне захотелось взвыть. Что это еще за клоунада? Этот день официально является одним из худших. Странный мальчишка, что испытывал ее терпение все это время, именно сегодня решил извиниться. Идиотизм их вражды стал солнечными лучами разводить серые облака над головой, казалось, что этот разговор что-то да прояснил между ними. Вот только парень решил, что десять лет дождя их вражды было недостаточно и сделал шаг назад, начиная играть в мерзкую игру по новой. Даже если этих хмурых облаков не существовало в реальном мире, Мона знала, они точно только что пролили все свое мерзкое содержимое над ее бедной головушкой.       — Черт тебя дери, Скарамуш. Чего ты добиваешься?! — прокричала девушка в никуда, и лишь гудок черной машины стал ей ответом.

*****

      Лиса встретила ее спокойным взглядом, отдавая горячий термос и упакованный ужин. Мягкая улыбка озарила ее лицо, красный лак на ногтях мелькал перед глазами – женщина искала солнечные очки в бардачке перед сидением Моны. Дорога домой шла в сторону заката.       — Ну что, крошка, рассказывай.       Мона что-то пробубнила, откусывая теплую булочку с начинкой из ветчины и томатного соуса, было вкусно.       — Давай, давай. Тетушка видит, здесь что-то не чисто. Это тот самый сопляк, что сталкерит тебя еще с самого детства? — в зеленых глазах просматривалась смешинка.       — Ага, тот самый идиот. Видеть его больше не хочу, аж аппетит пропал, — сказав это, брюнетка откусила большой кусок от булки. — Ненавижу гада.       — Абсолютно пропал. Смотри не подавись.       — Лиса, это ужас, — в длинных волосах запуталось несколько хлебных крошек. — Он творит какую-то, не побоюсь этого слова, хуйню.       Женщина хихикнула. Машина начала ехать.       — Что, настолько все плохо?       — Ага.       — Знаешь, я помню себя в твои годы, — женщина прокрутила руль. — Ты можешь не понять меня сейчас, я все-таки почти сорокалетняя особа с определенными тараканами в голове, но просто позволь мне дать тебе один совет, просто как человек, что прошел через всякое разное противное. Не загоняйся по школьным проблемам, они того не стоят. Пройдет время, и ты будешь вспоминать это с нервным тиком, понимая, что эти школьные шалости не стоили таких нервов. А менталочку себе сильно посадишь.       — Да не во мне же проблема! Я правда попыталась держать дистанцию, а этот коротышка лишь больше разозлился.       — А ты пыталась эту дистанцию сократить?       Машина остановилась на светофоре, булочка была почти доедена. Мона сильно задумалась. Наверное, в каком-то смысле женщина была права. Если старые способы не работают – стоит их откинуть прочь и взяться за новые. Как бы еще донести это до собственной головы, что всю свою жизнь работала в одном, въевшимся в корку мозга, режиме.