Про семейные идиллии и повзрослевших мальчишек
8 июля 2021 г., 20:46
Примечания:
Пб включена, буду благодарна за исправления <3
— Мы не встречаемся?
— Мы не встречаемся, — утвердительный голос вторил первому.
— Это просто секс по дружбе?
— Это просто секс по дру-, мы друзья? — темную челку мягко откинули назад. Волосы красиво вернулись на свое прежнее место.
— Не в этой жизни.
— Вот и славно, — синие глаза прикрылись, лёгкая беззлобная улыбка играла на губах.
Рука потянулась за горьким привкусом холодного кофе. С ледяного стакана скатилось несколько капель конденсата, целясь в черные узкие джинсы.
— Вот и замечательно, — длинные ногти миндальной формы подхватили лежащее на блюдце шоколадное печенье, черный маникюр опасно поблескивал в свете утреннего солнца.
В кафе царила обыкновенная уютно-деловая атмосфера, иногда грубо прерываемая иностранными студентами, что ее облюбовали и теперь заполняли кофейню, делясь впечатлениями друг с другом и иногда громко ругаясь на чужом языке. Пахло кофе и горячим завтраком, было около восьми утра.
Черноволосая девушка сидела спиной к окну и тихо попивала горячий чай, напротив сидел невысокий парень, лет двадцати. Иссиня-черные волосы придавали ему загадочный вид, скрывая уставшие глаза, короткая сережка в виде крестика, свисавшая с правого уха, безумно шла молодому человеку. Пара часто заходила сюда позавтракать, официанты уже наизусть знали их заказы, и лишь восхищенно перешептывались, когда красивые молодые люди заходили в заведение. От них веяло роскошью, дорогим парфюмом, один на двоих, и некой недосягаемостью. Чаще всего те садились за дальний столик около окна, заказывали черный чай, эспрессо и делили один завтрак, почти не разговаривая друг с другом, как будто каждый из них пришел один.
Отношения между этими двумя так и не складывались в четкий пазл в головах у любопытного персонала. Однажды, после того как пара покинула кафе, они начали ее бурно обсуждать, за чем их застал разозленный управляющий и раздраженно заставил отмывать пол еще раз.
— Ты платишь, — длинные волосы дернулись от резкого движения, и девушка встала, кидая быстрый взгляд на почти пустую чашку собеседника. — У нас латынь в восемь тридцать, не опаздывай.
Мужские глаза распахнулись, но от спутницы осталась лишь полупустая чашка, да обертка от мятной жвачки. Хрупкая женская фигура растворилась в уличной толпе. Улыбка сошла с лица, превращая легкое снисхождение в кратко играющее недовольство. Она снова успела убежать не заплатив, как только научилась так быстро смываться?
Оставив деньги под чистым стаканом, Скарамуш ленивой походкой направился к барной стойке. Горячительные напитки сейчас не предлагали, но Дилюк, который в данный момент усердно занимался чистотой своего рабочего места, был его хорошим другом и иногда подливал каплю коньяка в утренний кофе, чисто успокоить нервы перед занятиями. Вот бы у него еще было хорошее настроение... Можно было бы рискнуть попросить плеснуть чего покрепче, и не в кофе, а просто в рюмку.
Парень устало приземлился на высокий стул, кожаная куртка заскрипела.
— Не налью, даже не проси, — полотенце заходило по темному дереву. — Хотя бы дождался одиннадцати, ей-богу.
Явно настроение было недостаточно положительное.
— В одиннадцать с меня шкуру спускать собираются, не до алкоголя будет, — тяжелая голова опустилась на согнутую руку.
— Подружка убежала, и ты так расстроился, что задумал податься в юные алкоголики? Решил цирроз печени на себе изучить, так сказать, на натуре?
— Она мне не подружка, и я не алкоголик.
— Пока что. Все так начинают, — красноволосый мужчина пропал под столом, исчезая из виду. — Это же ее ты спаивал недавно.
— Никого я не спаивал, это она поназаказывала, а мне платить пришлось. Потом еще заставила тащить свою тушку домой, совсем обнаглела, так бы и поотрывал все ее патлы.
— О, так ты из этих? По тебе и не скажешь, — мужчина все еще говорил откуда-то из-под стола. — А вообще, мог бы здесь оставить, сам знаешь, тут безопасно.
— Из каких это "этих"? — парень попытался наклониться достаточно далеко, чтобы был виден собеседник. Задняя точка подсказывала, что "этих" не означало ничего святого, и лучше бы ему не лезть с расспросами.
— Ну этих, кому нравится выполнять приказы. Принеси, наступи, отшлепай, что вы там еще любите.
— Ты меня только что мазохистом назвал, что ли? Сам любишь, когда в задницу вставляют, а мне что-то про мазохизм говоришь. Совсем тебя развратило, Дилюк, того гляди алкоголь начнешь малолеткам продавать.
Закатив глаза, Дилюк фыркнул, его друг не врал, но начинать подливать малолеткам он не собирался, уж слишком Скарамуш любил драматизировать.
— В любви двух мужчин нет ничего аморального!
— Как и в бокале вина с утра пораньше.
Сзади послышались шаги. Синеволосый мужчина, лет тридцати, подошел к барной стойке и, оперевшись на ту, громко постучал костяшками пальцев.
— "Полуденную Смерть" мне, можно сразу два бокала, — сладко улыбнувшись, он обратил внимание на рядом сидящего парня. — Какие люди, и без охраны?
— И тебе доброго.
— Я видел твою подружку, она выглядела очень довольной. Неужто ты ей что-то приятное наконец сказал? Эх, бедная, такая красавица, но совершенно не умеет разбираться в мужчинах. Не то что я, да, милый?
Электричество темно-синих глаз выстрелило прямо в лицо говорящему. Руки зачесались.
— Тебе джинсы не жмут, Альберих?
— А что, хочешь их снять? — ослепительная улыбка открыла вид на белоснежные зубы. — Прости, уже окольцован.
Дилюк наконец-то вылез из своего укрытия и зло уставился на шумящую парочку.
— Вы совсем страх потеряли, алкоголики недоделанные? — он кинул в высокого мужчину тряпкой. — Иди вытирай столы. Нашелся тут соблазнитель школьников, того гляди подкатишь к кому-то несовершеннолетнему и не объяснишь, что у тебя просто характер дурацкий.
Студент же привстал, пытаясь казаться выше. Никакой он не школьник.
— Мне двадцать один вообще-то, и твой парень только что сам подкатил ко мне, за ним бы следил.
— А выглядишь на все десять, все, завали ебучку, мелкота, — Дилюк по-отцовски потрепал того по волосам.
Скара немного подвис от такого поворота, неужели он и правда выглядит как ребенок? Эго было задето, прическа безнадежно испорчена, а глаза опасно сузились.
— Придешь ко мне на операцию, а я тебе все твое богатство отрежу, во весело будет. Тогда посмотрим, кто из нас мелкота.
— Выучись сначала, нашелся мне хирург.
Захихикав, показывая мелкие морщинки по краям глаз, Кэйа медленно пошел в зал, направляясь к пустующим столам, на удивление, он действительно собирался начать убираться. Нечего тут перед глазами мельтешить, а то и ему влетит. Его будущий супруг сегодня был особенно прелестным.
— Вы на свадьбу-то звать будете? Или не собираетесь праздновать в большой компании?
— Пока собираемся, но если ты за голову не возьмешься, будешь питаться детским меню. Все пять дней. С яблочным соком вместо вина.
— Ты жестокий, как я на ваши счастливые морды трезвым смотреть буду? Помилуй грешного. Хотя бы сидр оставь.
Скара мягко откинулся на барный стул. Он знал Дилюка достаточно долго, познакомился еще на первом курсе меда, когда искал место, где бы переждать осенний ливень: домой идти было потерей времени. Бармен был хорошим человеком, слегка хмурым, но если узнать поближе, становилось понятно, что все, что он делал, было от чистого сердца и большой любви. А плохое настроение — вредная привычка, которая привязалась к нему еще с юношества. По крайней мере так говорил Кэйа.
— У тебя два приглашения, не забудь. Можешь свою "не подружку" позвать. Специально выделю комнату с большой кроватью, не беспокойся.
— Уж больно ты разговорчивым стал, Альберих плохо на тебя влияет.
— Кэйа на меня прекрасно влияет, а тебе стоит уже идти. Восемь двадцать, как никак, — он перевел насмешливый взгляд в сторону жениха. Заметив, что тот отвлекся на какую-то старушку, громко крикнул: — Ей! Не отлынивать!
Студент же подорвался и, кинув пару слов в сторону второго мужчины, что сейчас так усердно вытирал столы, выбежал на дверь.
— Что он там мне бросил? — синеволосый подошел, чтобы взять моющее средство, старое ничего не отмывало.
— Что ты мудак и портишь ему друга.
*****
Мона быстрым шагом шла к университету, на ходу набирая номер Джин, настроение и правда было чудесным. — Алло, мам? Да, это я, — девушка осмотрелась по сторонам, горел красный свет. — Я не думаю, что успею сегодня, но скинь список, я попробую забежать на обратном пути. Сахар? Лиса вчера покупала, да. Девушка сильно сжала телефон, перебегая дорогу. Почему-то этот жест казался ей защищающим, как будто она держалась за что-то, странная привычка из детства, что никак не хотела ее покидать. — Нет, я просто быстро иду, не волнуйся, там зеленый, — ее бы убили, узнав, что она перебегает на красный. — Хорошо, передавай привет. В трубке послышалось ворчание. — Я тоже тебя люблю, целую, пока. Короткая черная юбка развевалась на ветру, приходилось поддерживать ее второй рукой, розовый шелк майки приятно холодил кожу, на улице стояла жара. На плечах свисал синий рюкзак, прикрывая тонкие бретельки надетой снизу вещи. В сумке был минимум вещей: тетрадка по латыни, леденцы, зонт и книга. Этим летом девушка решила взять летние пары, просто чтобы освободить основной учебный год. Скара записался первым, а она лишь захотела провести с ним побольше времени. Но самой себе она бы никогда не призналась в этом. Мона закинула телефон в карман темной толстовки, которую держала в руках. Под вечер могло стать прохладно, а ей еще в супермаркет забегать. Они с Джин собирались приготовить шарики с креветками, Лиса их очень любит. Тяжело вздохнув, студентка задумалась, набирая скорость.*
Тогда, в девятом классе, девушка самолично приняла решение завалить экзамен по юриспруденции. После того, как она не ответила на половину вопросов, ей мило намекнули, что с такими результатами она либо может вернуться на медицинское направление, либо перевесить на что-то более артистичное. В тот момент Мона лишь наигранно тяжело выдохнула, поразительно хорошо играя роль сглупившей школьницы, и перевелась обратно на свой любимый курс, еле сдерживая улыбку. Лиса была единственной, кто сразу раскусила свою подругу, тихонько посмеявшись с ее простого плана, нет, ну правда, как кто-либо мог подумать, что отличница школы так просто завалит предмет, не набрав даже пятидесяти процентов? В первый день десятого класса, войдя в кабинет химии и бросая школьный рюкзак на стол, рядом с рабочим местом Скарамуша, девочка громко откашлялась и выкрикнула:
" Ну что, любимые идиоты, готовы к органической химии? Потому что я — нет. "
Ее приняли с распростертыми объятиями, рассказывая, как тяжело они переживали ее отсутствие. Будто она полностью пропала из их жизни. Мона же сдержанно улыбалась, она скучала, но, пожалуй, им не стоит об этом знать, хотя такой разговорчивой ее давно не видели. В этот время иссиня-черные волосы мелькали где-то на заднем фоне, делая вид, что их хозяину совершенно не интересна вернувшаяся одноклассница. Вот только пересаживаться он не собирался, таким образом, все парные проекты им теперь было суждено выполнять вместе.*
Как-то раз Сахароза и Альбедо предложили девушке работать с ними, так как Скара простыл и не мог прийти на следующий день в школу. Но этот умник, свято веря, что его напарница бы осталась одна, каким-то образом успел вылечиться и появится относительно здоровеньким — выглядел он с натяжкой сносно. Мона лишь посмотрела на одноклассников с сожалением: вместо милой дружественной атмосферы ей пришлось "развлекаться" с гнусным мальчишкой. В его защиту можно было сказать, что он снизил градус своей противности и редко высказывал свое мнение не по делу. Парень был нетипично молчаливым в тот день. Позже она нашла его почти что спящим в коридоре, облокотившемся на стену. Девушка не сразу поняла, в чем дело, и, не отдавая себе отчета, засмотрелась на красивое лицо: она никогда не видела его таким умиротворенным, без типичного раздражения на лице, без фальшивой усмешки, что расцветала на его лице каждый раз, когда Мона появлялась в его зоне видимости. До нее дошло не сразу, но закрытые глаза и тяжело вздымающаяся грудь намекнули, что парень не просто так решил устроить себе тихий час. Она хотела было позвать кого-то, но оставлять его так одного, как ей показалось, было не совсем правильным, а будить побоялась, мало ли огрызаться начнет, а таким, больным и уставшим, он выглядел, словно маленький ребенок, мило и спокойно, захотелось позаботиться. Ей, впервые в жизни, стало его жаль, ведь он пришел из-за нее и их глупого спора, просто чтобы Мона не вырвалась вперед по баллам и не обогнала его. Какие же они все-таки идиоты." Ска-ара. Скара, ты меня слышишь? "
Ответом ей стало легкое мычание. Парень выглядел плохо: ресницы слегка трепетали, волосы прилипли к мокрому лбу, тело подрагивало от высокой температуры, его пробивал легкий озноб. Всегда идеальная форма смялась, школьник сидел на холодном полу. Гуннхильдр было немного страшно его касаться, как будто он мог ее ударить или испугать, но она решилась начать с малого, позволяя себе чуть больше, чем позволила бы обычно. Медленно поднеся свою руку ко влажному лбу, она потрогала его — горячо, а потом, совершенно не контролируя свои тонкие пальцы, спустилась ниже, на его алеющую щеку. Ей давно хотелось испытать ее на мягкость." У тебя температура. Можно я помогу тебе встать? "
Тихое мурчание одобрительно выплыло из сжатых губ. Мона тихонько, словно поднимая самую драгоценную вазу, приподняла его, левой рукой подхватывая за спину, правая была на его талии. Чувствовалось, каким слабым было его тело. Захотелось разбавить странную атмосферу, что густым туманом спускалась на весь третий этаж." Помнишь, я тебя предупреждала? Если ты заболеешь, мне будет слишком легко тебя одолеть. Сегодня я точно победила. Ты забыл вписать результаты лабораторной. Тебе не светит и девяноста баллов. "
Парень полностью облокотился на нее, утыкаясь носом в шею и горячо дыша. Руки обнимали тонкое тело, наверное, впервые в жизни доверяясь кому-то другому, кроме себя. Он остался без сил и принял это, в первый раз ему было полностью наплевать. От Моны исходила прохлада, словно от долгожданной морской воды во время летних каникул. Скарамуш сжал ее со всей имеющейся в его больном теле силой, не хотелось отпускать девушку ни на секунду. Гуннхильдр же даже не пискнула, лишь покрепче ухватилась за его спину, пытаясь взглянуть на бледное лицо. Мягкий голос прошептал на самое ухо:" Я могу кому-то позвонить? Чтобы они приехали за тобой. "
Темноволосый стал потихоньку приходить в себя. Он оперся правой рукой о стену, не понимая, что девушка теперь была зажата между ним и пачкающейся штукатуркой. Парень опустил свою голову к ней на плечо, кладя левую руку на верхнюю границу красной юбки. Голова кружилась, перед глазами плыло, было сложно сориентироваться в пространстве." Ты меня заразишь, Скара. "
На ее слова не обратили внимания." Ты очень красивая. "
Девушке показалось, что она ослышалась. Принимать комплименты ей было не в первой, но от Скары — еще никогда. Больное состояние парня было странным дополнением к и без того странной ситуации. Должно быть, за него говорила температура.
" Я давно хотел тебя попросить: не срезай свои волосы, мне нравится, как они смотрятся на тебе. "
" Не волнуйся, завтра же сделаю себе каре. "
В тот день она все же дозвонилась до родителей Скарамуша, они приехали относительно быстро. Принимая драгоценную ношу, одноклассницу не переставали благодарить, прося оставить телефон, чтобы потом сын мог позвонить и лично отблагодарить. Мона только покраснела и попросила проследить за его здоровьем, личных благодарностей ей было не нужно. Сама же она чудом не заболела. Черные хвостики все так же мило свисали с плеч.*****
Острый нож быстро ходил по деревянной доске, шинкуя имбирь. Кухня заполнилась терпким ароматом приправы, с остатками корня можно было бы заварить чай. Очищенный чеснок и зеленый лук уже ожидали своей очереди. Джин тихо что-то напевала, стараясь не отрезать свои пальцы. Сегодня их дружная семья решила приготовить совместный ужин, такое случалось не часто, но в этот раз инициатором стала ее дочь, а такое событие и правда нельзя было пропустить. Мона крутилась неподалеку, занимаясь креветками. Это была самая долгая и неприятная часть рецепта. Голубоглазая, не без отвращения, взялась за маленький нож и с легкой досадой принялась за вверенное задание: надо было хорошенько отчистить и замариновать розовое мясо. — Когда закончишь с креветками, залей их этим соусом, — Джин указала в сторону полки, где стояли баночки из-под соусов. — И кинь туда готовые пряности, я почти закончила их резать. Оставь мариноваться на пятнадцать минут. Женщина помыла руки и потянулась к чистым клубням картофеля, из него получится замечательная корочка. — Мам, я хотела спросить, — девушка глубоко вздохнула. — Как вы с Лисой поняли, что любите друг друга? Джин на секунду перестала нарезать картошку, странно посмотрела на дочь, хмыкнула и таинственно поиграла бровями. — Не-не, — Мона быстро замахала руками, нож опасно заходил в воздухе. В панике она пыталась придумать, что же сказать. — Это не то, что ты там себе напридумывала. Мне просто всегда было интересно, как подобные чувства приходят и в чем выражаются, ну, вот я слышала, что симптомы похожи на те, что при отравлении: в животу крутит, плохо себя чувствуешь, кружится голова, там в- — Полегче, дорогая, не тараторь, — женщина легко засмеялась. — Боже, прошу, опусти нож, я не хочу, чтобы ради наших креветок, кто-то пролил кровь. Покрасневшее лицо Моны выдавало ее с головой. Она хотела сказать что-то еще в свою защиту, но тут в комнату зашла Лиса, в ее руках была бутылка красного вина, а на лице играла зловещая улыбка. Они собирались что-то праздновать? — Я не ослышалась, наша девочка взялась за голову и нашла себе какого-то красавчика? Он дантист? Пожалуйста, скажи, что он дантист! Ты сэкономишь нам столько денег, твои старушки уже не такие молодые, знаешь ли! Блондинка закатила глаза, любимая могла услышать все, из любой точки квартиры, лишь бы желание было. Особенно, если это "что-то" было ей интересно, а тут, как-никак, цель всей ее нелегкой роли приемной матери. — Лиса, нет, не дантист и вообще, — она выхватила бутылку из рук собеседницы. — Пока не надо открывать без повода. — Так все же "пока", — хитрые глаза забегали по лицу студентки, пытаясь отрыть хоть какую-то зацепку на смущенном лице. Зрачки расширились в скорой догадке. — Неужто это Ска- — Мам! У меня креветки готовы, что дальше делать? — отвернувшись от Лисы, которая только махнула в ее сторону рукой. — Маринад, кинь к соусам имбирь, лук и чеснок, что я нарезала, — Джин проследила за действиями дочери. — Теперь можешь идти, я позову, когда понадобится твоя помощь, боюсь, твоя приемная матушка сама не справится. — Милая, ты не забыла, что я вообще-то кулинарную академию закончила? — Как кондитер, — Гуннхильдр старшая проверила кипящую картошку. — В булочках ты знаешь толк, не волнуйся. — Как будто мои супы когда-то вас не устраивали, — Джин и Мона лишь загадочно хмыкнули. Последняя решила, что оставаться в одном помещении с зеленоглазой было чревато, поэтому, под шумок, быстро убежала. Мало ли, что она еще может попробовать сказать или спросить. Вся эта ситуация была такой смущающей. А ответ на свой вопрос можно было и загуглить, право слово, зачем только спросила. — Она такая глупышка, — Джин посмотрела в окно. Вечер тонким одеялом накрывал город. Теплые руки обернулись вокруг ее талии, мягко приобнимая и поглаживая живот. Стало безумно уютно. — С тебя тысяча моры, любимая, — Лиса игриво сощурилась. — Я тебе сразу сказала, отношения этих двоих было лишь вопросом времени. Долгого времени, прошу заметить. Говорила я, запереть бы их в одной комнате, да на подольше, сразу бы все проблемы решили. — Ну-ну, вопрос все еще не разрешен, она сама сказала. Вдруг они поймут, что они лучшие друзья и все, какие там отношения, — блондинка прикрыла глаза. — И когда это наш призовой фонд вырос до тысячи моры? Что-то мне помнится, мы соглашались на пятьсот. — Инфляция, Джини, инфляция, — Лиса коротко чмокнула любимую щеку и раскрыла объятия. — Ну что, с чем тебе помочь?***
Примечания:
Я только сейчас заметила, что Джин на русском вообще-то Джинн, но ой как мне лень исправлять ее имя. И раз у меня Лиса не Лиза, то я решила, что хрен с ним.
