Арс, ты будешь моим... Актером?

Съемки фильма... Если вы когда-нибудь участвовали в работе над кино, хоть актером, хоть "хлопушкой", то мне нечего вам объяснять. Съемки фильма... Это не про комфорт. Это про постоянную суету, форс мажоры и бесконечные ожидания. Съемки фильма... Это про семью, которая создается быстро и не разваливается никогда. Это место, где творится магия. В общем я влюбилась в создание фильмов ещё в юности, снимаясь в короткометражках друзей. И быть актрисой - это проще всего, ты постоянно ждешь свою сцену, бесконечно ждешь (очень часто на морозе), а потом снимаешься 5 минут, повторяя одни и те же слова, пока режиссер не скажет: "хорошо, теперь ещё один, на всякий случай". А ещё я была: "хлопушкой", световиком, помощником оператора, помощником режиссера, какое-то время даже продюсером, в перерывах гримером или массажистом (но это только по любви). В общем так я набралась опыта и доросла до того, чтобы наконец-то снять свой первый полнометражный фильм, как режиссер. Это был долгий и счастливый путь... Вот о чем я думала, когда после успешного завершения ночной смены я умудрилась поспать всего 4-ре часа. Время до будильника оставалось предостаточно, но сбитый режим, головная боль и главное куча полезных и вдохновляющих мыслей, не давали поспать ещё. А впереди полноценный 17-й съемочный день. На какой волшебной энергии живет остальная съемочная группа? Или они привыкли, а у меня все ещё адаптация, так как это первый фильм, где я режиссер? Да нет, это всегда так тяжело, кем бы ты тут не был, даже если организуешь ужин команде, - напоминала я себе. Может уже пора относиться к процессу чуть легче? А то недомогание и боль в спине, сведут меня в могилу. Работа с массовкой вчера была изрядно утомительной, хорошо хоть сегодня только сцены с главными актерами. Я встаю, выпиваю обезболивающее и еду на съемочную площадку. Стаканчик с кофе подрагивает в руке, оповещая о мышечной усталости. Я ставлю его на стол, натягиваю рабочую улыбку и выхожу площадку. Иван и Мира отыгрывают следующую сцену. Между ними чувствуется химия — это облегчает работу. Где-то в глубине ехидно звучит голос: а смотри, как он нежно ее трогает, наверняка они уже трахнулись (стандартные стереотипы о съемках). — Стоп. Надо расставить пару акцентов иначе. Мы обсудили и сделали ещё один прогон. Теперь идеально, главное, чтобы это не выветрилось из их светлых голов, пока они в ожидании "тишина на площадке"... — Спасибо ребят, пока достаточно. Когда уже будет пробный съемочный дубль позовите меня, пойду в гримёрную. — Когда уже выставят этот свет? — недовольно посетовала я себе под нос, но это услышал и громко передразнил бесячий голос Арсения, который только что пришел. Яркий свет и шум съёмочной площадки смыкались болезненным обручем на моей голове, обезболивающее не действовало. Так хотелось скорее опустить голову на подушку, что я просто посмотрела на него безжизненным взглядом, продолжая путь. — Ну что? правда же долго! — развёл он руками. Будь я в настроении, то он бы прослушал лекцию о том, что они борются за красивую картинку и меня бы больше расстроило, если бы они делали это супер быстро и не вдумываясь. Но я просто пошла к своей цели. Открыв дверь гримерной я задержала руку на косяке, фиксируя тело. Упасть в обморок не лучшая идея, я взяла всю себя в руки и сделала ещё шаг. До дивана надо было сделать примерно десять. Я отпустила косяк и меня сзади поддержали... Может мне показалось, но я уловила носом нотки феромонов, которые вытягивали меня из полуобморочного состояния обратно на свет. Я дошла и рухнула на диван, как мешок с картошкой. — Катя, бегом за врачом, — услышала я пресловутый голос Арсения, обращавшегося к нашему стилисту, которая сидела в гримерной залипая в телефоне и не сразу сообразила, что произошло. Когда она пулей вылетела за врачом, который должен был базироваться где-то ближе к площадке, он согнул мои колени и стало совсем хорошо, кровь прилила к мозгу, я невольно улыбнулась. — Что? от желания обнять меня уже в обморок падаешь? Не могла как-то иначе выразиться, словами, например? — сказал он тоном, которым предъявляет что-то на шоу "Импровизация", таким ехидным, что ли. Смешно ему… — Конечно, — ухмыльнулась я, подыгрывая, — Довёл девку. — вроде бы звучало вполне нейтрально, хотя резануло по сердцу будь здоров. — Сильно плохо? Глубокий вдох позволил мне удержать рвущееся наружу «дааааа», которое говорило бы о том, что на душе, но спрашивал-то он про тело… — Выживу. — Ты-то бесспорно. В комнату зашёл врач, Арсений не додумался тактично выйти, но под моим продолжительным и говорящим взглядом все же ушёл. Врач выслушал мои жалобы и сказал очевидное - переутомление и низкое давление. И дав лекарство, сильнее моего, посоветовал выспаться. Как будто в разгар съёмок, когда начались кульминационные сцены, сон - это реально. Арсений принес мне крепкого сладкого чая и шоколадку. И ушёл вслед за врачом. Я глотнула чаю, стало чуточку теплее и легче, глаза закрылись сами, но рой мыслей никуда не улетел. Катя вернулась в комнату минут через 10, вместе с Иваном и Мирой, явно готовыми сниматься. Почему, когда не надо, они так быстро выставляют свет? Голова ещё гудела и тело было слабое, казалось, что морально волевые, на которых я держалась до сегодняшнего утра - иссякли. Зашёл Арсений и каким-то уж больно властвующим тоном обратился к коллегам по экрану: — Так ребят, вы готовы к этой сцене? — Да, все супер, сейчас она глянет ещё прогон и на чистовую. — Без неё. Я всех предупредил, она уезжает домой. — Хорошо. — неуверенно сказала Мира. — Вам плохо? — Не переживайте ребят, простое переутомление. — Конечно, — недовольным тоном ругающейся мамочки продолжила Мира, — вчера всю ночь помогали команде, наравне с ассистентами! Вот оно вам надо было? Сидели бы себе в кресле режиссера и всё! — завелась Мира. — Мира, не надо. — коротко вставил Иван, с ним мы уже работали раньше, он знал, что я не могу сидеть без дела на площадке. — Поправляйся скорее. А мы справимся, все акценты сделаем правильно. — Ребят идите уже, пациенту необходим покой. — как-то на нерве выпалил Арсений. — Вань, я знаю, я в вас уверена! — выпалила я им в спину, пока Арсений не захлопнул дверь, выпроводив и Катю. — А если что, мы переснимем. — ухмыльнулась я себе под нос. — Арс… — очень уж хотелось отругать его, ведь мы ещё сцены с ним и ребятами не отработали, запланированные на сегодня и вообще говорить всем, что у меня выходной, когда все работают… Боль в голове подавила любое желание открывать рот. А ещё признаться честно, мне было так приятно, что он это для меня сделал, аж до слез. Слишком привыкла быть сильной. — Мир сегодня без тебя не рухнет, а завтра может быть, поэтому лучше выспаться. — Твоя сцена… — Разберёмся, ты что в меня не веришь? — Верю. — я поднялась и посмотрела в его голубые обеспокоенные глаза, ощущая, как он поддержал меня за локоть. — Больше, чем в кого либо. Он засмущался одними глазами. Не как на сцене, когда слышал комплименты, а так, как реагируют, когда никто не должен видеть, кроме кого-то одного. Нельзя так со мной. — Поехали. Отвезу домой. Заслужила. — Есть смысл просить вызвать мне такси? — Никакого. Я помолчала, допила чай, взяла свою сумку и снова повернувшись на него сказала тихое: спасибо. Доехали мы в тишине, это помогло расслабиться и дать возможность таблетке подействовать. Самочувствие возвращалось к норме. Я хотела попроситься обратно на площадку, но он был прав, надо отдохнуть. 17-ть съемочных дней для меня прошли без выходных, ночные и дневные смены вперемешку, на улице, в помещении, за городом... А впереди предстояло примерно ещё столько же. Мы поднялись в квартиру. Я машинально решила, что он не зашёл за мной и дверь хлопнула, как обычно. Привычно зашла а в ванную, переоделась в чёрные футболку и шорты, которые носила дома, сняла очки и заделала хвост. Чувствовала я себя очень слабой, но хотя бы не чувствовала боли. Когда я вышла, то аж вздрогнула, увидев Арсения напротив. — Ты ещё здесь? — Такой контраст по сравнению с первой встречей. — Ну, извините. — Да нет, мне даже нравится. Ты и в этом остаёшься элегантной. — Тебе запрещено делать мне комплименты. — Потому что я женат? — а можно так резко мне об этом не напоминать? Резануло по сердцу. — Потому что... — Да! Но для тебя это, видимо, недостаточная причина, я уже устала тебя отталкивать, это так тяжело… Но вслух я сказала лишь — Ты не в моем вкусе. — Тогда почему ты не прогонишь меня? — прогнать… Прогнать ещё тяжелее, чем оттолкнуть, ты ведь уйдёшь... И уйдёшь навсегда. А сейчас ты мне нужен. Пусть потом нам и предстоит расстаться, но не с моей руки. Пусть съемки закончатся и жизнь нас разведет. — Ты мой актёр. — Это всего на несколько дней, а потом? — А потом вернёмся к привычной жизни. — А сейчас какая? — А сейчас игра, Арсений. Все игра. Я демонстративно ушла, улеглась в кровать на живот и отвернулась от него. Хотя через пару секунд почувствовала, как он сел рядом. — Уходи. — Подожду, пока ты уснёшь. — в голосе слышалась обида… Но мне не в чем себя винить я поступаю по совести! Никогда я не буду разрушать семью. Я ведь ещё не разрушаю, да? — Я быстро точно не засну. А ты опоздаешь на съемки своей сцены. — Я договорился с режиссером, что я на сегодня свободен. — Ты… — Слушай, оставь перепалки на потом. И просто скажи, что поможет тебе заснуть? Может массаж? — над моей спиной зависла его рука, я чувствовала тепло и жутко хотелось, чтобы он ко мне прикоснулся, но массаж перебор, быстро мозг, генерируй вариант безопаснее! — Почитай мне. — Я слышал тебе нравятся стихи Полозковой, я тут выучил у неё одно. — Ради меня? — А догадайся! Я не успела заметить, как он перешёл на другую сторону кровати и улёгся поудобнее, рядом со мной. Между нашими головами едва могла разместиться кошка. Он смотрел в потолок, создавая драматическую паузу и атмосферу, чертов актёр. "Бернард пишет Эстер: Сердце ухнуло, я знаю это стихотворение. Я знаю, о чем это стихотворение... «У меня есть семья и дом. Я веду, и я сроду не был никем ведом. По утрам я гуляю с Джесс, по ночам я пью ром со льдом. Но когда я вижу тебя... Он повернул голову на меня и сказал мне: ... я даже дышу с трудом». Бернард пишет Эстер: «У меня возле дома пруд, Дети ходят туда купаться, но чаще врут, Что купаться; я видел все - Сингапур, Бейрут, От исландских фьордов до сомалийских руд, Но умру, если у меня тебя отберут». Он провёл рукой над моей спиной, плавно переходя на руку, едва касаясь кончиками пальцев моей кожи, побежали мурашки. Завороженная им я не в силах была шевельнуться. Бернард пишет: «Доход, финансы и аудит, Джип с водителем, из колонок поет Эдит, Скидка тридцать процентов в любимом баре, Но наливают всегда в кредит, А ты смотришь – и словно Бог мне в глаза глядит». Бернард пишет «Мне тридцать восемь, как прочим светским плешивым львам, Я вспоминаю, кто я, по визе, паспорту и правам, Ядерный могильник, водой затопленный котлован, Подчиненных, как кегли, считаю по головам – Но вот если слова – это тоже деньги, То ты мне не по словам». В этом человеке не было ничего от комика, возможно, это лишь актерские приемы, но я верила словам, написанным словно им самим, а не Верой, словам обращённым ко мне, а не Эстер. Совесть, молчала, она сдалась моменту. И стоило ему произнести следующие строки, как по моей щеке скатились слезы. «Моя девочка, ты красивая, как банши. Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши, Только не пиши мне, Эстер, пожалуйста, не пиши. Никакой души ведь не хватит, Усталой моей души». Я опустила глаза, не выдержав взгляда, в котором читалась жажда обладания не столько моим телом, сколько моей душой. Неужели я так хорошо играю, что он не замечает, что уже давно завладел душой, как бы сильно я не старалась держаться его на расстоянии. Если бы не его кольцо я была бы сейчас самой счастливой, потому что притяжение взаимно. Но поцелуйся мы и вся магия исчезнет, я перестану уважать себя. Никогда себе этого не прощу и никаким лозунгом "я живу моментом" — я не оправдаюсь. Но пока мы занимаемся любовью только взглядами и стихами — это можно счесть разыгравшимся воображением. Просто показалось. Нам просто показалось. - Ничего не ответишь? Я отвернулась на другой бок, вспомнив стих, который сопровождал меня последние недели. Так что да, мне было чем ответить. "Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые.. Замолкает всегда внезапно, всегда лирически.. Его хочется так, что даже слегка подташнивает.. В пальцах колкое электричество. Я читала быстро, стараясь чтобы он услышал просто текст, а не чувства. Хотя я знала, что любые мои слова считывались им не в мою пользу, но безошибочно правильно. Даже когда я говорила, что это все игра, я видела по его глазам, что он знает истину. От этого ещё хуже, кто-то кого-то должен оттолкнуть, иначе это до добра не доведёт. Он немножко нездешний. Взор у него сапфировый, Как у Уайльда в той сказке. Высокопарна речь его.. Его тянет сниматься на пленку, фотографироваться – Обессмертить, увековечивать. Он ничейный и всехний - эти зубами лязгают, Те на шее вися, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту б***скую Жажду полного обладания, И ревнует-безосновательно, но отчаянно. Даже больше, — я осеклась, — осознавая свое бесправие... Он уткнулся лицом в моё плечо, волосы, шею. Я не смогла читать дальше. Мне было так жаль, что у меня есть принципы. Что я не могу наслаждаться им, потому что он не мой. — Я мучаю тебя? Его голос в тишине прозвучал так любяще и виновато. Казалось воздуха в легких не осталось. Я быстро села на кровати, скинув ноги на пол. И не смотря на него заговорила, словно кто-то дал мне пощечину: — Арсений. Всё это была приятная лирическая минутка, а теперь вы встаете и уходите, отправляетесь к жене и живете долго и счастливо, забыв это все как очередную театральную репетицию. Я это все уже забыла. — сколько стекла мне пришлось разбить внутри себя, чтобы темп звучал утвердительно спокойно. — А если я не хочу. — Не смейте делать из нашего маленького притяжения, возникшее лишь по причине того, что запретный плод сладок и мы много времени проводим вместе на площадке, то, что негативно повлияет на вашу семью! — Вот как ты это видишь. — Вот так. Он встал и пошел к выходу. Я не стала вставать, только ждала, чтобы дверь скорее захлопнулась, дав мне возможность начать рыдать в голос. — Постой. — он снова возник передо мной. — Что еще? — я впилась ногтями в ладонь. — Повтори мне в глаза, что то, что между нами, это все пустое. И ты всё забыла. — Арс… — я с трудом подняла на него глаза, он сидел напротив. — Я так устала. — Я подалась вперёд и упала в его объятия, ощущая его всем телом. — Уходи. Пожалуйста, уходи. — сказала я, касаясь лбом открытой шеи и вдыхая запах в котором хочется растворится, я пыталась отстраниться, но не хотела и он держал очень крепко. Пара слезинок впитались в его футболку. — Уходи, у меня нет сил больше тебя отталкивать. — Мы сможем, слышишь? Просто дождись меня. — Нет Арс, этого не будет. Возвращайся в семью. — я уже перестала узнавать свой безжизненный голос, — Есть строчка в стихотворении Лермонтова: "Как часто силой мысли в краткий час я жил века и жизнию иной". Мне кажется, что сегодня я прожила с тобой всю жизнь. Так давай завтра переродимся совсем чужими людьми. Пожалуйста. Уходи. — Давай, но только завтра. И он поцеловал меня.