Возрождение

Темные кирпичные стены, увешанные помятыми рисунками в стиле хиппи, освещаемые лишь желтым светом одноногих ламп около рабочих мест; высокие серые заштукатуренные потолки, местами облупившиеся; массивные рамы, стекла в которых заклеены солнцезащитной пленкой, создающей золотисто-бордовую подсветку днем. Впрочем, Виктория эту подсветку видела лишь единожды – когда устраивалась в салон на углу разрушенного здания. В дальнейшем она появлялась тут по вечерам. Ее сеансы намеренно выпадали на полуночное время. И сейчас, когда на часах около двадцати одного, она, в уверенности об отсутствии дальнейших клиентов, в последний раз на сегодняшний день обрабатывает рабочие иглы. - Джо, ты в силах взять последний сеанс? – Нежным, не менее уставшим голосом администраторка салона учтиво спрашивает одну из своих мастериц. - Я правда сильно устала и не думаю, что смогу выполнить работу хорошо, и.. Виктория не вдавалась в их дальнейшую игру в вежливые напоры-отказы. Она смотрела на потенциального клиента коллеги, который выглядывал из-за двери у ресепшена. Он выглядел как олицетворенный дарк романс. И было не до конца понятно, куда он хотел добавить тату, ведь руки и открытая под широкой рубашкой грудь были забиты. Он идеально дополнял атмосферу эксцентричных психоделических рисунков и запаха дерьмового кофе с коньяком в рабочем зале. Вик подошла к нему как бы случайно с вопросами, к какой работнице он хочет попасть. - Мне без разницы. Я вдохновлен. Я закончил рисовать эскиз тату несколько часов назад, - он развернул грязную потекшую надпись на разговорном итальянском, - ваш салон - первый из тех, что до сих пор открыты. Виктория аккуратно раздвинула расстегнутую планку рубашки, чтобы подробнее разглядеть уже имеющиеся тату, - размашистая «Танец жизни» и извивающаяся змея.. я думаю, я смогу стать вашим телесным стилистом, – Вик провела за ладонь молодого человека к своему рабочему месту. - Вы выглядите либо напряженным, либо уставшим, - девушка заканчивала бить первую часть работы, - сейчас мы прервемся, будет время отдохнуть от иглы под кожей, - усмешка, - интересно прозвучало. - Я действительно устал. Виктория отошла, оставив клиента рассматривать плохо пропечатанные черно-белые результаты прошлых работ. Она ему нравилась. Первоначально как мастер. Она делала даже самые невнятные работы аккуратно. И совсем юный возраст в подтверждение его жизненных установок не становился преградой. Абстрактная плачущая кровью девушка; разбитая гитара с выползающими из отверстия резонатора мелкими червями; худощавая рука, сдирающая ногти с другой руки – все эскизы, что молодой человек успел рассмотреть до возвращения своей мастерицы. Она шла с двумя пластиковыми стаканчиками. Такая хорошая. - Держи, этот – твой. Он поднес стакан к носу, - Растворимый кофе с нотками алкоголя, все как я люблю, - наклонился к стакану Вик, - а ты на работе не пьешь? Ничего, со мной можно. Я люблю неровные работы, - улыбаясь, отпил алкогольную бодрящую смесь и протянул своей мастерице. – Я посмотрел некоторые твои работы – эстетика психических расстройств не только в телах, но и на них? - Да. Если интересно, это моя не основная работа. Я подрабатываю с вечера до ночи, а днями готовлюсь к летним экзаменам. Я взяла дополнительный год между школой и институтом от болезненного непонимания, чему хочу себя посвятить. Точнее я понимаю – я творческий человек, это моя стезя, - но в обществе не принято отдавать себя тому, что истинно приносит тебе удовольствие. Музыканткой или дизайнеркой на жизнь не заработаешь, по крайней мере по словам моей семьи. И мое ментальное состояние после школы было.. его не было. Я сутками кривилась от тревожности в слезах, но как-то вечером попробовала перенести внутренние видения на бумагу, - она показала эскиз с разбитой головой, постепенно зарастающей искрами, - я бы себе такой набила. «Так почему не развлечь себя и не доставить немного радости окружающим» - подумала я и устроилась в ближайший к дому салон. Я стараюсь не романтизировать расстройства, но, согласись, это неплохая попытка ужиться с ними. - В свои восемнадцать я не был таким смелым и поступил в академию. Я клянусь, я ненавижу ее, - он смеялся. Они вместе смеялись, растворившись в атмосфере близости двух потерявшихся людей и дешевого пойла. Только оно и непринужденные разговоры вывели людей, не знающих имена друг друга, на возвышенное восприятие их связи. Они идут по улице пустого грязного Неаполя с остатками ликера, который Вик лила в кофе в студии. - Я очень хорошо себя чувствую. - Давай спишем это на новую тату, опьянение и свободу от холодного ночного воздуха, - девушка присела на расколотый пыльный камень в темном переулке, - потому что версию о зарождающейся влюбленности в таком состоянии я не приму, - она притянула молодого человека за лицо. Он сел на колени около ее ног и полез в задний карман. Через несколько минут на бедрах Виктории лежал широкий дорогой мобильник с двумя полосами белого вещества. Их волнистые волосы сплелись воедино, когда они склонились вдохнуть рядом выложенные дорожки. - Как тебя зовут? Я Виктория, – шепотом, будто боясь спугнуть незнакомца. - Дамиано, - он грубо держал девушку за волосы, прогнувшись назад, переставая чувствовать свое тело, - сейчас это неважно, просто чувствуй.. ты можешь звать меня небесной частичкой в материальной оболочке. Давай поговорим о переселении душ, ты хочешь? Виктория, скажи, чего ты хочешь. Я хочу жить в этом состоянии. Поверь, мне так тяжело чувствовать себя хорошо, Вик. Сейчас я будто летаю, хотя мое тело всего лишь сидит перед незнакомкой с граммами химии внутри. Людские организмы такие глупые. В ответ девушка лишь тяжело дышала и искренне улыбалась, впервые за последние года чувствуя, что находится в порядке. - Вот и отдохнули от иглы под кожей.