Возрождение

Узкие в талии брюки неприятно давят на живот – первое ощущение, в котором оказывается девушка после пробуждения. Она находит онемевшие руки под своим телом, которое расползлось по широкой кровати не в одиночку. Рядом лежит Он. Уже проснувшийся, гораздо более милый с размазавшимся по векам черным карандашом и припухшим лицом, Дамиано смотрит на Вик. Она, нахмурив от колющей боли брови, переворачивается на спину, пытаясь согнуть запястья. - В каком дивном положении ты спала, Виктория, - он, не скрывая, ухмыляется, - наверное, ублажала себя, глядя на меня рядом? - Если это действительно так, поверь, оно того не стоило, - одна рука уже ощущалась достаточно хорошо, и девушка ею разминала вторую. Дамиано смеется и целует ее в лоб. «Черт, какой он ласковый по утрам» - думает Вик, вспоминая, как грубо он притягивал ее за волосы вчера. На самом деле, ей было до невозможности приятно. Молодой человек, который так понравился ей в студии, лежит рядом, нежный и красивый. Она с трудом могла объяснить даже себе, в каких они находятся отношениях. Воспоминания со вчерашней ночи всплывают отрывками и, не успевая раскрыться, тонут под массой других. Она не может вспомнить, чтобы они занимались сексом. Она помнит смех на кровати, внеземные теории партнера в приходе, крепкие объятия. Они всю ночь держались за руки и разговаривали, да? Получается. И для девушки после прошлых отношений это было чем-то неадекватно хорошим. Ироничный смешок Дамиано заставляет обратить внимание на него, - время час. Я сегодня точно не должен был пропустить академию, у нас какой-то из зачетов.. я не помню. Вик, как ты смотришь на то, если ректор не выдержит и я все-таки останусь без образования? – вопрос должен был быть риторическим, но его улыбка и непоколебимый игриво-добрый взгляд так и вытаскивали наружу «возьми, блять, всю мою жизнь хоть в каком положении». Дамиано смеялся всем неприятностям не просто в лицо, но и нагнув их в удобную для себя позу. Виктория ничего не могла с собой поделать, совсем. Ее взгляд из убитого вчерашней ночью расширялся и начинал искриться от.. ей хотелось бы думать, что пока что лишь от увлечения и интереса к этому человеку. - Что за академия? - Академия социальных отношений, Вик. Ты представляешь меня, допустим, дипломатом? – «я представляю тебя не только им, Дами», - я увлечен далеко не этим. Я прекрасно понимал тебя вчера, когда ты восхищенно рассказывала мне о страсти к искусству. О страсти к музыке. Какая нам к черту академия? Мы другие, это хорошо. Виктории хотелось сделать так, чтобы он улыбался не от очередного разочарования и упущения, а искренне и беспричинно, - дай я посмотрю на твою татуировку, пожалуйста. Дамиано встал, наконец, с постели. Он поднимает широкую рубашку, чтобы девушке было удобнее рассмотреть работу в нижней части живота. Виктория будет жалеть об этом в совсем ближайшем будущем, но сейчас она, проведя тонкими пальцами по хорошо заживающей надписи, стягивает брюки ниже ягодиц, запуская руки внутрь. Не получилось. Горячие ладони Дамиано отодвигают девушку дальше от себя, в глубь кровати. Он сел рядом, разочарованно и отчасти виновато смотря Вик в глаза, - ты не обязана этого делать просто потому, что проснулась у меня дома. Ее глаза становятся более и более влажными. Это от неожиданного отказа? От обиды? Скорее, от стыда за себя. От страха и неуверенности в существовании их дальнейшей связи. Запах родной комнаты был необходим состоянию Виктории. Ей также было необходимо смыть с себя будто бы уже перманентно застывшую грязь. Она не успела дойти до ванной. Ее встретила мама, развязав, если подумать, нужный Вик диалог. Суть понятна: «раньше ты была лучше» и однородное. С одной стороны – да. Буквально два дня назад будни Вик можно было описать словами «учеба» и «развитие». Она проводила за рабочим столом весь светлый отрезок суток, расписывая абзацы лекций, создавая конспекты, состоящие практически из ее собственных мыслей относительно темы. Она работала, не вникая в свое состояние, думая, что «дальше будет лучше». Но это понятие дальности казалось таким отстраненным. Будто она не доживет до момента просветления, уснув вечным сном от моральной усталости. Так что с другой стороны, возможно, это «дальше» уже наступило? Не в той форме, в которой его видела Виктория и ее семья: престижная техническая работа с огромным заработком. Возможно, ее счастливое «дальше» - сейчас? Возможно, оно есть в свободе действий и в таком же неземном человеке, с которым можно не чувствовать вину за доставление комфорта себе, а не мечтателям-родственникам и образам успешных людей? Возможно. Но, пусть даже эти мысли крутятся в голове Вик, она сильно напряжена. Она стыдит себя за упущенные сутки «работы над будущим». За разочарование матери. За разочарование Дамиано. Того единственного человека, которому не нужно от нее ничего. Она так хочет делать все правильно - так, чтобы все, наконец, было хорошо. Но эти въедливые тревожные мысли раздирают живот и грудную клетку изнутри. Это ощущается так, будто все образы выдуманной идеальности собрались в одной области тела и пытаются вырваться из нее. Снова оставить пустой. Виктория выходит из салона, закуривая сигарету, когда видит за углом силуэт мужчины с роскошными кудрявыми волосами и аристократично очерченным носом. - Я так счастлив, что ты сегодня работаешь, - он быстрым шагом подходит к девушке и крепко прижимает ее голову к груди, - я не стал заходить внутрь, думая, что ты можешь быть с клиентом. Уже поздно, но ты вышла, Вик. Я не знаю, как это объяснить, я просто чувствовал, что ты рядом. Девушка плакала и вжималась в него сильнее с каждым всхлипом. - Ты пришел. Я так боялась, что все испортила вчера. Пожалуйста, попробуй понять меня. Все мои прошлые отношения были настолько абьюзивными и грубыми, что требовали не меня, а то, что я могу им дать. Ты другой. Я тоже не знаю, как объяснить, но я чувствую, что с тобой я цвету, я расту – а это всего за три дня, вдумайся, - слезы текли, выпуская копившееся напряжение. Она была уверена, что уже не способна плакать. Видимо, с ним она способна на все, - раньше я постоянно чувствовала неуверенность и скованность в единственном родном теле, я чувствовала только обязанности и наставления, но не себя. С тобой все не так. Слезы и улыбки. Это чувство рядом с чем-то, предназначенным именно и исключительно тебе, впускало в тело все новые ощущения, которые не способны были доставить тяжелые наркотики. Видимо, то «дальше» все-таки есть сейчас.