Новая история Рапунцель

— Шевели булками, – чуть ли не выталкивая Юнги из дома, говорил Чимин. Около пяти минут назад ему позвонил Джин, который, между прочим, всё ещё обижен, и сообщил о том, что уже въехал в деревню. Вот омега и спешит встретить своего лучшего друга. — Я б поспорил, у кого тут булки, – ухмыльнулся Юнги, но ненадолго, так как сразу получил нехилый подзатыльник. — Вот попросишь в следующий раз меня привязать Лилит, а я тебя нахуй пошлю, – стоя уже у ворот и ожидая Кима, говорил парень. Он нетерпеливо топал ножкой. — Я так понял, ничего не изменится? – боже, как же весело выводить этого омежку из себя. Тот моментально слегка краснеет, а маленькие кулачки автоматически сжимаются, по лицу видно, что он уверен в себе и в своём ответе, но тело его довольно мило реагирует. Было бы ещё веселее, если бы тот не мог так умело оскорблять и посылать. Наконец подъезжает какая-то старая машина серого оттенка, из которой быстро вылетает Сокджин. Парень одет довольно-таки по-городскому, как и Юнги в первый день прибытия в деревню. На нём красные обтягивающие штаны с красивым ремешком от Гуччи и белая освежающая лицо рубашка с популярным принтом. — Спасибо большое, – как бы парень не был недоволен, он уважительно кланяется пожилому водителю и платит деньги. Джин – воспитанный омега. Да, он может быть вредным, капризным, и даже грубым при друзьях или же при своём альфе, но он всегда учитывает возраст человека. Он обращается с детьми как положено – нежно, любя, словно те самая большая драгоценность жизни, и со стариками так же – крайне уважительно, как будто те его родные бабушка с дедушкой. А с незнакомцами, которые предположительно его ровесники, он так же учтив, но, блять, с друзьями он ведёт себя хуже дьявола, ну и с его работниками бывают иногда конфликты, но про это потом. — Джин-и, я так скучал, я... – как только машина уехала, Ким на глазах изменился в лице. — Не прокатит, Чимин, – сказал тот, протягивая ему свой среднего размера рюкзак. Но Мин, как истинный джентельмен, или же как истинный Чимина, перехватил сумку и закинул себе на плечо. Окей, Джину сейчас не до этого, но он заценил ничего не значащий поступок Юнги. Агент "Шиппер Ким" выходит на охоту, вернее, продолжает её. — Ну хё-ён, ты же знаешь, что я не со зла, я просто забыл, – уже заходя в дом, ныл Чимин. План действия простой: ныть столько, что головушка Джина не выдержит и тот простит своего непутёвого донсена, лишь бы тот помолчал пять минут. — Нормально так... Забыл о лучшем друге? Если что, ты только усугубляешь ситуацию, – а Юнги-то в шоке. Он ещё ни разу не видел Пака таким. Чтобы тот за кем-то таскался и просил прощения? Да его омежка полон сюрпризов! И вообще, как этот Ким может выдерживать такой напор? Чима ведь такой миленький, маленький, возможно слегка вредный, но не суть... Попроси он Юнги о чём-либо с такими глазами, альфа ну никак не смог бы отказать. А в последнее время так хочется. Хочется дарить всю любовь своему омеге, к которому чуть ли не магнитом тянет, хочется так же, как и Чонгук, жалуясь на всё и вся, выполнять капризы беременного мужа. У Мина впервые такое. Он влюблён, он так безумно влюблён. — Я хочу кушать, что ты приготовил? – спросил гость, небрежно развалившись на диване. Хочется чуть-чуть побесить Чимина в отмеску, но пока не очень-то и выходит. Обычно Пак не терпит неаккуратность. — Твои любимые шоколадные маффины, – сказал парень, улыбаясь во все тридцать два зуба. Он знал, что его друг готов чуть ли не жизнь отдать ради этих кексов. Всё. Он официально прощён. Юноши быстро покушали, слушая рассказ Джина о каких-то эритроцитах и разных экспериментах. Чимину, походу, было очень даже интересно, зато Мин нихуя не понял. Спустя некоторое время они начали потихоньку собираться на речку. — Так. Корзина с едой – есть, плед на землю – есть, воду и полотенца – взяли, – говорил Пак, загибая свои маленькие пухлые пальчики. — Осталось только Намджун-хёна позвать и спросить Хосока, сможет ли тот прийти, – в итоге, после долгого спора, друзья решили, что Пак сходит и к Намджуну, и поговорит с братом. — Ну конечно, я же тут. Нахуя вам напрягаться, – ворча, покинул он дом. — Ну, что ты хотел? – как только омежка скрылся из виду, Джин в упор начал пялиться на Мина. Тот на днях написал ему и сказал, что им надо срочно поговорить, но не по телефону, что у Юнги есть важная новость и что ему нужна помощь Кима. — Я... Это, я как бы истинный Чимина, – тихо проговорил альфа, он решил просто сказать это прямо в лоб, на что получил громкий вскрик и глаза по пять копеек. — В смысле? Это как? И вообще, как ты понял? – начал лепетать Ким. Он рад за друга и не рад одновременно. Лучше бы Мин не был тому истинным, тогда у них всё было бы легче. Джин видит, что уже всё. Чимин влюбился в Юнги, а иначе бы не подпускал того к себе настолько близко, но факт истинности между ними может многое испортить. Дело в том, что много лет назад, старший брат Чимина нашёл своего истинного, это и погубило его. Тот альфа был ошибкой природы, он был психически нестабилен, что, к сожалению, Лимин, старший сын семьи Пак, тогда не заметил и не замечал до последнего. После года их отношений, альфа всё же показал свою настоящую личину. Тогда, в тот роковой день, Чимин с братом сходили на узи и принесли радостную новость. Лимин был беременный. Пак, решив не быть третьим лишним, отправился к себе домой, дав брату обрадовать своего новоиспеченного мужа. Он в те дни гостил у них дома, помогая старшему по хозяйству. И всё. Пак Лимин пропал без вести, как и тот урод. Почти год спустя, Урэна, альфу Лимина, нашли, как и тело мёртвого Пака, который был на девятом месяце беременности. Тот человек, который по идее должен был быть ближе всех к Лимину, оберегать его и защищать от всего – сам стал угрозой. Экспертиза выявила, что парень в течение всей беременности бил и издевался над бедным омежкой, а когда начались роды, просто пырнул его ножом. Пак не может просто представить весь ужас, который перенёс его брат. Знать, через что прошёл Лимин, будучи ещё и беременным – это так больно, словно в сердце втыкают раскалённые иголки. Чимин долгое время винил себя. Надо было идти с ним вместе, надо было быть рядом с братом... Затем у него началось отрицание происходящего. Он не верил в смерть своего хёна, иногда слышал его голос... Далее появилась боязнь – боязнь найти истинного, в принципе, он начал всех альф бояться, кроме Чану, который спустя буквально неделю изменил Чимину, убив последнюю каплю живого в омеге. Пак полностью закрылся в себе, перестал есть, спать, говорить, довёл себя до больницы, где пролежал в реанимации около месяца. Вывел его из такого состояния Хосок, которому и так было трудно в тот момент. А его родной человек, последняя частичка его души, братик, которого он на ручках носил в детстве, довёл себя до такого состояния, что скоро отправится за тем, кто носил на руках Хосока. Больно. Паку старшему было очень больно видеть слёзы омеги, успокаивать того, когда у него начинались панические атаки, и держать его за руку по ночам, где во сне Чимин вымаливал прощение у погибшего брата, за то что не смог ничем помочь. Но они справились, они выкарабкались, конечно, им сильно помогли и родители, и бабушка, которая на ногах перенесла инсульт, когда узнала, что её старший внук мёртв. Что бы кто не говорил, время не лечит, оно только калечит. Пак начал принимать сильные подавители запаха, год, два, три, а он всё пьёт их. Врачи требуют прекратить приём этих таблеток, так как они уже довели организм Чимина до такого, что тот вряд ли сможет когда-нибудь выносить ребёнка, а Паку уже всё равно. У него в планах нет встречаться с кем-либо, тем более заводить ребёнка. Он ни за что не сможет принять в этой жизни истинного и спокойно жить с ним бок о бок, не ожидая подвоха от судьбы. — В тот день в баре, запах персика, – напомнил Мин Джину, тем самым выводя его из размышлений. И что ему делать? Он полностью доверяет Юнги, так как его чувства проявляются в мелочах, в таких, как подать руку, когда Мини выходит из дома (тот конечно фыркает и не даёт свою ладошку альфе), помочь убрать со стола посуду, достать что-нибудь с верхних полок, собрать мешающие волосы в хвост. Ким уверен, что этот альфа влюблён в его друга. — Нельзя говорить Чими, что ты его истинный, хотя бы пока, – начал Ким. Будет сложно, но у него есть план. — Просто поверь мне на слово, сказав это сейчас, ты потеряешь его навсегда, для начала надо сделать так, чтоб он признался первым, – добавил омега. Пока он не собирается объяснять самому Юнги детали, но общую картину даст. — Ты точно его друг? Ты вот рили думаешь, что он способен признаться первым? – поднял брови альфа. Омежка настолько строптивый, гордый и, в принципе, самовлюблённый, что Юнги умрёт, но не поверит, что тот кому-нибудь признается в любви первым. Может быть когда-то в далеком прошлом, но не сейчас. — Ещё как способен, – Мин упускает некоторые факты, такие как: что со строптивостью Чимина в придачу идёт застенчивость, что к гордыне у него прилагается доброта, а к самовлюблённости – любовь к друзьям и близким. Но Джин не отрицает, что будет это очень сложно. Чимин не доверяет альфам и даже если на подсознательном уровне осознаёт, что Юнги верить можно, что тот не сделает больно, не предаст, и что вряд ли судьба будет настолько жестока к семье Пак, что пришлёт и второму их сыну истинного-подонка, он не даст всему этому так просто выплеснуться наружу. — Расскажу всё потом, а сегодня давай отдохнём, – говорит Ким, и в этот же момент в дом вваливаются Хосок и незнакомый (вернее знакомый) Джину альфа. — О-о, Джин-хён, – неловко смотрит на омегу парень. Просто они в последний раз не при самой лучшей ситуации разошлись и вспоминать это писец неудобно. Тогда в городе, на кануне Нового Года, они с Хосоком набухались. В принципе, с ними и Чимин был, но этот гадёныш не пьянеет так легко, как они. Так вот, они там такое вытворяли, что вслух лучше не вспоминать. — Привет, Хосок, – слегка порозовев в щеках, говорит омега. Они очень давно не виделись и Пак старший ну совсем не изменился. Вот Джин наконец переводит взгляд на стоящего рядом высокого альфу. — Ты?! – вскрикивает Ким, а в дом, как всегда ворча, заходит Чим, удивлённо оглядывая вскочившего с дивана друга. — Вы знакомы? – спрашивает пришедший омега. — В прошлый раз, думая, что ты тут, я приехал сюда на практику. И вот этот вот калека каждый день приходил по сто раз, – недовольно говорит Джин. То у этого Намджуна голова болит, то в горле першит, то он палец вывихнет, то, блять, геморрой! Короче говоря, он знатно погонял молодого врача-практиканта по всем темам и болезням, что вообще тот знал. А альфа как ни в чём не бывало стоит и лыбится. — Что это с ним? – спрашивает у брата Хосок, на что тот вертит головой, а-ля, я не в курсе. — Я Намджун, – говорит он, довольно-таки нежным, для альфы, голосом. — А я знаю, миллион раз видел твою карточку. Так стоп. А не Джин ли тот молодой врач, на которого запал Намджун и выносил мозги Паку? Если так... О боже! Да они же будут идеальной парой! — Хён, приди уже в себя, а не слюни пускай, – Чимин наконец приводит парня в чувство, ударяя кулачком по рёбрам. — А-а, у меня тогда был не самый удачный месяц, вот и калечился, — пробурчал альфа. Знаете ли, слегка стыдно. Чимин ему много рассказывал о друге-омеге из города и даже фотку показывал (походу не самую удачную), а Ким сказал, что тот не в его вкусе. — Я заметил, — фыркнул омежка и поплёлся переодеваться в комнату, которую ему выделил Пак. Как бы он ни любил шикарную брендовую одежду, деревня - не лучшее место для показа мод, не очень-то и хочется, чтобы всё поселение разглядывало его с любопытными глазами, как будто впервые видели городского человека. Так что Джин надел обычные неброские джинсы и серую безразмерную футболку. Всё, он готов к труду и обороне! — Ну что, пошли? — спрашивает Чимин, распределяя сумки, на что все кивают и покидают дом. Парни сейчас отправятся к хижине у подножья горы, которая принадлежит семье Пак, Джин с Юнги там ни разу не были, и ребята уверены, что их новоиспечённым друзьям там всё понравится. Домик довольно просторный, аж четыре комнаты, и оформлен он очень уютно, чуть ли не всё там из дерева, что придаёт специфический запах леса, хвои и свежескошенной травы. Чимин больше любит то помещение, там тихо, спокойно и почти никогда не встретишь людей. — Вай, собачка, – говорит Джин, первым выйдя на улицу, и все альфы замирают, они прекрасно понимают, что за собачка может стоять у них во дворе, и это им ну вообще не нравится. — Чёрт тебя подери, какого хуя?! – парни ринулись к заборам и еле успели спасти свои задницы, а Лилит, понимая, что пока не сможет никого куснуть, виляя хвостом, подошла к Киму. — Ну что за солнышко, – говорил парень, гладя этого "монстра". А Чимин даже не удивился, у этого парня дар находить общий язык с любыми животными и Пак это понял, когда его хён притащил змею в палатку, когда они всем университетом отправились на отдых в горы. Ой, ору тогда было... А Джин искренне не понимал, что он не так сделал. — И этот туда же, – говорит Юнги, недовольно смотря на собаку. Что за хуйня? Почему это существо так не любит его? Вообще-то это Мин внук её хозяйки, а не эти омеги! — А почему вы на заборе? – спрашивает Ким, всё ещё гладя Лилит за ухом. — Они боятся её, – говорит Чимин, подходя к другу. Ему нравилось быть единственным фаворитом собаки, а теперь придётся делить это место с Джином. — Долбаёбы, а не альфы, – добавляет омежка и, бросив последний взгляд на умоляющий вид старшего брата, идёт искать ошейник. Как всегда, тот лежит около будки. — Ну, что, на этот раз вы будете мне должны? — смеётся Пак, привязывая собаку. — Поджопник, так как уже полмесяца не можешь купить новый ошейник, – говорит Хосок, отряхивая задницу. Ну нет, серьёзно, сколько времени прошло с тех пор, как Лилит начала так легко срываться с цепи?! В первый раз эта собака даже успела укусить руку бедного альфы, который последующие дня три слушал от брата: "Я же говорил, что не надо дразнить собаку". Ну, а потом Пак старший всегда был внимательнее и пока что ранений более не получал. Чимин, молча пошёл вперед, что крайне было ему не свойственно, в принципе, у омежки от настроения многое зависит, и у того ну совсем не было желания ссориться. — Мини, меня пугает этот альфа, – тихо на ушко сказал Джин другу, спустя минут десять. Ну кто не испугается, если на него сумасшедшим взглядом будет смотреть, не отрывая взгляда, еле знакомый человек. Ей богу, вид у этого парня как у маньяка. Чимин же лишь хихикнул, махая ручкой, говоря без слов: "Да брось". — Он хороший, и ты походу ему нравишься, – начал младший. — А он мне нет, скажи ему, чтобы не глазел на меня! – прервал его Ким. — Хён, Джин говорит, чтоб, – договорить ему не дала крепкая рука ну очень злого друга. Он стопроцентно знал, что Чимин понял, что имел в виду Джин. Грех же не вывести Кима из себя. — Я просто спрашивал, долго ли осталось идти, – сказал он, всё ещё держа руку на пухлых губах этого идиота. — А? Нет, ещё минут пять-десять и мы на месте, — отвечает Намджун, не понимая, почему это спрашивают у него, если Пак сам даже лучше, чем альфа знает местонахождения домика. — Вот и хорошо, — шипит Джин, а Юнги, который стоял неподалеку и слышал всё, внутренне ржёт со своего омежки. Он уверен, что если Чим согласится быть с ним всю свою жизнь, то скучно им не будет. Этот человечек каждый день будет находить причины для спора, и приключения на свою красивую задницу. А Мин с радостью будет решать все проблемы Пака. — Я тебя убью нахуй, – еле слышно хрипит Ким, но его прерывает радостный вскрик Хосока. — Пришли! Ура! – он бежит к хижине и принимается открывать дверь массивным ключом. — А речка-то где? – спрашивает Юнги, не видя рядом воды. Просто по рассказам Пака старшего, домик находился прямо у реки, а тут даже звука текущей воды не слышно. — Она в пяти минутах ходьбы отсюда, давайте расположимся тут, а потом пойдём купаться, — говорит Джун. Парни всё же заходят в помещение и начинают делить комнаты. Тут одна кухня, ванная комната, и четыре маленькие комнатушки с наличием небольшой кровати. — Ну давайте я с Джином в одной комнате лягу, – говорит Чимин, на что его друг вскрикивает и машет руками. — Ну уж нет, в последний раз, когда я спал с тобой в одной кровати, я еле выполз из-под твоей ноги! Ты чуть не убил меня! – говорит Джин. Он в тот день поклялся себе, что больше не ляжет с Паком на одну кровать, а тут кровати полторашки! Он точно живым не выберется. — Ну тогда я с Хосоком, – говорит мелкий, смотря на брата. — А че я крайний? Я тоже молод, даже моложе Джина, я хочу жить! – говорит Пак-старший, сделав страдательную мордашку. В принципе, он не против лечь с братом, но у него в планах ночью переписываться с Розэ, той самой девушкой-омегой, у которой Пак-таки смог взять номер. И он думает, что его братишке рано знать о ней. — Ну тогда ложитесь как хотите! Больно вы мне нужны... Моя комната чур крайняя, – говорит обиженный омежка. Всё не так плохо как они говорят, он нормально спит, просто иногда лезет обниматься во сне, он не может это контролировать. — Тогда давайте я с Рапунцель, – предлагает Юнги, на что слышит : "Пшёл нахуй" от своего союзника — Джина и от старшего брата своего омеги. А от самого Чимина прилетает: "Зайдёшь ко мне в комнату – я тебя лично кастрирую". Довольно интересное заявление... Кто не рискует, тот не кайфует, верно? В итоге Джуна с Юнги поселили вместе, а тем троим достались отдельные комнаты. Старший альфа не сильно-то и возражал, так как спать собирался явно не с Намджуном. И вот, расположившись в своих комнатах, через минут десять парни стояли у воды. Речка была кристально чистая, что явно не ожидали увидеть Джин с Мином, но они и не стали особо показывать удивление. Омеги надели шорты, которые были им выше колен и футболки черного цвета, чтобы при намокании не просвечивало, Хосок полез в воду в чём пришел, в принципе, как и Юнги с Джуном, на что омежки лишь закатили глаза, тихо хихикая. — А-а-а! – вскрикнул Джин, чувствуя, как его кто-то тянет вниз. И вот, он открывает очи под водой, на него внимательно смотрят карие глаза альфы, который до сих пор пугает бедного омежку своим поведением. Нет бы поговорить, познакомиться нормально, номер попросить в конце-концов! Но Киму обязательно надо было сначала каждый день приходить на работу к Джину, а затем "незаметно" провожать его до дома и также незаметно искать информацию на врача. А ведь красивый и образованный парень, которому в общении Сокджин бы возможно не отказал. Возможно. Ну окей, он бы поупирался для приличия, но где-то с десятого раза дал бы свой номер. Альфа слегка улыбается, являя Киму свои очаровательные ямочки и наконец подталкивает того вверх, выплывая сам за ним. Омега как в прострации смотрит на человека напротив. По крепкой шее Намджуна стекают капельки воды, влажные волосы слегка закрутились насколько позволяет длина, и на его лице до сих пор стоит прекрасная улыбка. Вывел его из этого состояния голос друга. — Совсем ахуел, лапы от меня убрал. Да я на тебя Лилит спущу! И вообще, выкину тебя связанного в псарню. Амёба переросток, – орал Чимин на бедного Юнги. Тот, последовав примеру Кима, тоже потащил Пака под воду, но походу парень натворил что-то ещё. — Не подходи ко мне! – обиженный омежка вылезает из воды и идёт по направлению к полотенцам. А Юнги же, не отвечая на Джиново "Что произошло?", бежит за ним. Хосок тоже хотел пойти за ними, но его остановил Ким. — Они сами разберутся, оставь их, – сказал парень, а потом перевёл взгляд на омегу, который всё ещё стоит в шоковом состоянии. — Поговорим?

***

— Ну Чимин, ты что, обиделся? – Юнги почти догнал омегу, намереваясь схватить того за руку. — Ну ты чего, Рапунцель? – спросил он, наконец останавливая Пака. — Юнги, – о нет. Только не этот серьёзный тон. — Это как минимум неуважение ко мне, я не думал, что ты такой, — сказав это, младший выдернул руку, демонстративно отворачиваясь. Мин правда нечаянно взял омегу за ягодицы. И он мог ожидать того, что его малыш рассердится, накричит на него, обматерит, хотя для начала это он и сделал. Но тот обиделся, он себя так не вёл даже когда они поцеловались! Тут-то альфа и понимает, что он и близко не в голове у Пака, ему многое предстоит сделать, чтобы завоевать его и это слишком тяжело. Слишком, но не для него, он не из тех, кто боится невозможного. — Я правда случайно, Чимин, ты чего, – он слегка приобнял парня сзади, не сильно прижимая обиженного к себе. — Я бы никогда не стал делать такое без разрешения, ты мне веришь? – спросил Мин, но ответ удивил и его самого. Омежка тихо под нос пробурчал "верю". Может сердечко этого мелкого засранца не так уж и далеко от лап Юнги. — А теперь идём вернёмся? – спросил альфа, выпуская парня из объятий и осматривая лицо. Ну, пока, по крайней мере, слёз на нём не было. — Я хочу кушать, ты иди к остальным, а я пойду и накрою к вашему приходу, и сам поем. — Нет уж, я с тобой. Я тоже проголодался, — Юнги с Чимином дружно отправились в хижину. Вечером надо сообщить Чану с Феликсом, что они в этом доме и ожидать их завтрашнего прихода, также надо сказать эту "радостную" новость Хосоку. Кстати, а что там с Намджинами?