Новая история Рапунцель

— Ну чего тебе? — окидывая Кима пофигическим взглядом, спросил Джин. Намджун чуть ли не на руках вынес его из воды и сказал, что им надо поговорить наедине, и вот он посреди леса стоит один с альфой, да ещё весь мокрый. — Ты не чувствуешь? — спросил он. — Ты про истинность? Я ещё при первой встрече понял, — зевая, ответил омежка. Ничего особенного, просто он не верит в истинность, он верит в любовь. Смысл быть с кем-то только из-за того, что так решила природа? Его отец умчался к истинному, бросив его и папу только потому, что, по его словам, так велит природа. Конечно, всё к лучшему, его отчим наипрекраснейший человек, даже будучи не истинным его папы, живёт с ними вот уже сколько лет и воспитывает Сокджина как родного сына, обеспечивая того всем. — В смысле? Тогда почему? — спросил Намджун. Сам парень не сразу понял, что врач, к которому его послала мама для проверки, является его истинным. Он не понимал, почему из-за каждой мелочи бегает в медпункт, пока не почуял запах Сокджина, когда следил за ним вне больницы. Вообще, судьба странная штука, Киму всегда больше нравились омеги женского пола и он был уверен, что в пары ему попадётся миниатюрная девушка с большим сердцем и милой улыбкой. А не парень ниже него на голову со скверным характером и убийственным взглядом. Во всех смыслах этого слова. — Ну и что, что мы истинные? Это что-то меняет? — спросил Джин и, не дождавшись ответа альфы, покинул то место, направляясь в дом, оставив Джуна со своими мыслями один на один. Нет, это не отказ, скорее всего это проверка.

***

— Бля, ты сожрал последний кусок курочки, — обиженно надув губки, говорит Чимин. — И вообще, а ну пшёл нахуй со стола, ты сейчас съешь все запасы, — махая маленькими ручками, пальцы которых были измазаны в соусе, проговорил Пак. А Юнги опять сидел и ржал с этого чуда в перьях, ест оно, по крайней мере, неплохо, и все взваливает на бедного альфу. — Я тебе гарантирую, если бы у нас запретили маты, ты бы пополнил ряды немых, — жуя кусок мяса в руке, ответил альфа. Еды много и вполне хватит на дней пять точно, так что можно не волноваться. В крайнем случае он готов лично сходить в магазин за продуктами. — Шутить научись, а рот потом будешь открывать, долбаёб, — проговорил омежка и, услышав звук открывающейся двери, побежал в прихожую. Комнату моментально заполнил аромат цветов, что Чимин, к сожалению, не в состоянии заметить. Зато он может заметить покрасневшее лицо друга и его тяжёлое дыхание и, как будущему врачу, ему не сложно сделать вывод о течке. Но почему так рано? Он вроде бы хорошо знал расписание друга. — Джин, я правильно понял, у тебя... — начал взволнованный Пак. — Да! Дай мне своих подавителей, — чёртов Ким Намджун, это из-за его присутствия всё это случилось! Чимин, даже зная то, что его таблетки не очень-то подходят другу, достал их и закинул тому в рот, а Джин в сухую проглотил, не дожидаясь стакана воды. Препараты, которые принимает Пак, очень мощные и не каждый организм может принять их с такой же лёгкостью, как организм этого омеги. — Давай я тебя провожу до комнаты, — взяв друга под плечо, сказал омежка. Его давно не ломит в период течек и он не чувствует боли, но парень прекрасно помнит себя в семнадцать, валяющегося на полу и застывшего в немом крике. А родители тогда ни в коем случае не позволяли принимать таблетки, вредно это очень, видите ли... — Я... Больно, — дрожащей рукой, хватая руку своего донсена, говорил парень. Минута-две и он чувствует неприятный аромат зелёного чая с нотками свежих фруктов. — Что... — хотел было спросить Юнги, но, почуя запах, замолчал, от Джина несло розами, на которые у Мина аллергия. Парень быстро покинул дом, кинув напоследок "Я лучше пойду". Пак еле донес дрожащего друга до кровати, у которого потихоньку стал ослабевать запах. Чимин не был самым лучшим учеником в институте, но всё хорошо знал и понимал. Он прекрасно осознает, почему его друг тут чуть ли не воет от боли. Истинный. И тут только два варианта: это либо Намджун, либо Юнги. А от уяснения возможной связи Мина с его хёном становилось как-то не по себе. И нет. Это не ревность. — Кто он? — тихо спросил Чимин. Ему сейчас самому станет нехорошо от своих догадок. — Кто твоя пара? — чтобы сейчас не ответил Ким, Пак просто будет искренне рад за друга. И Джун и Мин — альфы, которым Чимин может доверить такого дорого сердцу человека, как Джин. И, в конце концов, он примет любое решение своего друга. — Лицо попроще сделай, — через боль прыскает в кулак Ким. Его донсен сидит весь расстроенный с поникшим носом, потому что думает, что его истинным может оказаться Юнги!? Знал бы Чимин правду... — Это не Юнги, не волнуйся, — не смотря на боль, хохочет старший омега. Его лицо покрылось испаринами и слегка покраснело, может запах и отступил полностью, но видно, что боль только крепчает. — Тогда я за хёном, тебе необходим его запах рядом. Пусть хоть в доме находится, — говорит Чимин и быстро покидает комнату, прежде чем услышать угрожающий рык друга: "Приведёшь его сюда – клянусь, убью". В общем насчёт всей этой ситуации у Пака смешанные чувства. Он без понятия почему, но внутри него не орёт тот омежка, который боялся, что Джин тоже найдёт истинного. Парень доволен. А ещё ему хочется мести за то, что Ким заставлял его делать во время прохождения квеста. Ох, он-то теперь отыграется. Парень быстро находит тихо беседующих Юнги с Намджуном и кидается на второго. — Поздравляю, хён, я знаю как ты мечтал о встрече с истинным, — альфа успевает подхватить лёгкого омежку и мягко улыбнуться. Он также улавливает еле слышный рык Мина и тут же отпускает парня. — Это, конечно, хорошо... Но он меня отшил, — тяжело вздыхает Ким. Он думает, что пока не будет приставать к его омеге со своей истинностью, но отступать так же не собирается. Может он и тугодум, но счастье своё не упустит. — В стиле Джина, — слегка хмыкает Пак и не может не давить лыбу. — А, кстати, он там сейчас совсем загнётся, — добавляет он, и, не давая хёну озвучить его вопрос, сразу же отвечает. — У него течка, посиди с ним. Но руки не распускай, а то потом в травмпункт тащиться. — Спасибо, — тихо шепчет Намджун и быстро направляется к дому, оставляя настоящих двух тугодумов наедине. — Прогуляемся? — спрашивает Юнги после минутной тишины, мысленно готовясь к тому, что его сейчас пошлют нахуй, но в ответ слышит тихое: "Угу". В лесу уже начало темнеть. Умолкает птичий гомон. Небесное полотно потихоньку покрывается сияющими осколками далёких звезд. И путь освещает только таинственная луна, которая только-только начала проявляться. Чимин же аккуратно собирает полевые цветы, постепенно плетя венок. Папа Мина делал такие для Юнги с его братом в детстве. Прям точь в точь такие... — Дедушка говорил, — плетя дальше венок, начал Чимин. — Что плести венки – это дело только для омег. Но твой дед часто плёл их для меня, — вспоминая лучезарного старикашку, продолжает Пак. Хёнли – дедушка Чимина, был человек старого устроя, также был военнослужащим и не любил возиться с внуками-омегами, делать с ними "омежьи", как старик считал, дела. Он предпочитал рассказывать альфочке-Хосоку о своих военных достижениях. Зато добрый сосед всегда гулял с Лимином и Чимином, плетя им необыкновенной красоты венки. Для детей в то время это было просто обыкновенное чудо... Чтоб из обычных полевых цветов с травой, сделать, как они считали тогда, корону! Эх, дедушка Мина – это одно из наитеплейших воспоминай детства омеги... Где-то в возрасте до шести лет Чим часто приезжал в деревню, но как только мальчишка пошёл в школу, стариков он своих (и не своих) забыл. А затем с пятнадцати-шестнадцати лет начал снова приезжать сюда на каждое лето, но дедушка Ким (так называл его Чимин), часто пропадал в больнице и видел омежка его крайне редко. Именно он тот человек, который побудил в Паке желание стать врачом и помогать людям. Но парень не успел выучиться и начать заниматься его лечением. Три года назад старик умер. — Это тебе, — выйдя из своих воспоминаний, омега протянул Мину аккуратный венок, на что парень опустился на одно колено, мол, надевай. — Долбаёб, — чуть краснея, проговорил омега, всё же цепляя венок на голову Мина. — Научишь плести? — спросил Юнги. В детстве он много раз пытался сделать это, но никогда не получалось. И каждый раз он с крокодиловыми слезами бежал к папе, тот мягко смеялся и говорил, что если стараться, то у него обязательно всё получится. Нифига. Ничего не получалось. — Ты шутишь? Ты вчера не смог элементарно дырку зашить, — смеётся омежка, но если серьёзно, парень вроде и не против провести полночи тут, обучая безнадёжного ученика. — А ещё ты рукожоп. Ты только на днях успел сломать душ, вырвать ручку двери, уронить телевизор! А ещё... — Всё всё, малыш, я не знал, что ты такой злопамятный, — сказал Мин и, поняв, что Чимин сейчас опять начнёт материться, закрыл тому рот рукой. — Будешь материться – в следующий раз я использую губы, — словно лис, ухмыльнулся Юнги. — Ну вот куда ты? А вдруг мы заблудимся? — Чимин, ничего не ответив на слова Мина, просто пошёл в глубь леса. — Мы ведь с тобой уже профи? Найдём хижину, да повыше, — смеётся Минни, а альфа довольный. В последнее время мелкий начал чаще улыбаться и меньше посылать. Дальше они идут уже молча, слушая только тихий шёпот ветерка, ласкающего колышущуюся траву. А Юнги думает о том, что всё отдал бы, чтобы остаться в этом моменте времени подольше. Парень давно замечает за собой подобные мысли, и нехило так удивляется, до встречи с Чимином у него такого никогда не было. Вот что значит истинность, хотя нет, вот что значит любовь. — Смотри, полянка, — говорит Чимин и несётся к ней. Там ну очень много разных цветов, из которых получатся прекрасные венки. — Это, конечно, хорошо, но по-моему скоро пойдёт дождь, — наблюдая за тем, как ночное небо потихоньку начал окутывать туман, закрывая тонкой пеленой луну, сказал Мин. Омега его явно не слушал, и был в своих мыслях. — Так вот, смотри, — говорит он, сорвав несколько цветочков. — Берёшь один подлиннее, а затем просто начинаешь на стебельке закреплять остальные, — прокручивая синий василёк в руке, добавил Чимин. — На, пробуй, — протягивает он будущий венок и парочку цветов. — А говорил, что учить не будешь, — бурчит альфа, но всё же принимает растения. Он очень старается, полностью повторяя движения рук Пака, но после третьей попытки вывернуть стебель, он прикусывает губы и смотрит в небо, а омега прыскает в кулак. — Смотри, — он обхватывает ладошками большие руки альфы, направляя его пальцы. — Вот так, затем вот так, — полностью руководит процессом он, а Мин уже находится в другом мире. Лицо Чимина так близко он видел редко, так что надо полюбоваться, пока есть шанс. Но всю их идиллию прерывает звук грома. — Нц, — чуть ли не залезая на Юнги, вскрикнул омега. Он боялся грома. Вернее боялся находиться на улице во время грома. — Хён, пошли домой, — говорит он, а с неба уже начинают падать крупные капли дождя, создавая какофонию звуков. Туман в момент полностью спрятал луну, оставляя парней во тьме. — Дай ручку, — говорит альфа, накидывая на младшего свой джемпер. Омега, не огрызаясь лишний раз, слушается Юнги, и, полностью доверяя ему, следует за парнем, сам слегка зажмурив глаза. Буквально через минуты две начинает лить как из ведра, а они уже несутся со всех ног в сторону дома. — Йа, — прикрикивает Чим, когда чуть не падает, споткнувшись об камень, но альфа ловко того переворачивает и берёт на руки. — Поставь меня, я сам, — начинает омежка, но его затыкает строгий взгляд Юнги, который и без слов говорит: "вот давай не сейчас". Странно, но Мин, не заблудившись, находит домик и заходит внутрь. Вы представляете глаза Хосока, который стоял на крыльце, когда увидел, что его брат и Юнги идут ночью домой, да ещё и первый на руках у второго, к тому же они до нитки промокшие. — Вы... Как?! Я думал вы в комнатах своих сидите, — говорит он, осматривая прибывших. Чимин моментально начинает чихать. — А ну в ванну, — в голос говорят альфы. На что тот сжавшимся котёнком бредёт в сторону ванной комнаты. Парень, будучи в своих размышлениях, не замечает того, как он быстро оказывается в своей пушистой, мягонькой, а главное тёпленькой кроватке и закрывает глаза. Но буквально спустя минут пять он слышит, что дверь в комнату открывается, а кровать скрипит и прогибается под телами двух людей. — Ты ведь знаешь, что тебе завтра пизда? — спрашивает Пак, чуть отодвигаясь и буквально вися на краю. — Знаю, — смеётся альфа, обхватив омежку и прижимая к себе. А Чимин что? Он устал после прогулки и сегодня у него уж точно не хватит сил на очередную ссору с этим ужасно наглым молодым человеком.

***

— Мой давай, — злобно шипит Пак, протягивая тряпку Мину. — В следующий раз будешь уважать чужое пространство, — довольно добавляет он, наблюдая за тем, как альфа начинает драить полы. — Когда прибудут эти уроды? — заходя в комнату, спрашивает Джин. Он ну очень сильно хочет посмотреть на кого променял этот Чану Чимина. — Давай я им слабительное, — начинает он. — Хён, — строго протягивает Пак, хотя, надо признать, довольно забавная идея. Сегодня утром он два часа расспрашивал друга, что да как у них с Намджуном, а тот гаденько так смеялся и говорил: "Спросишь у него самого". Но ответ альфы, который вышел из комнаты значительно позже самого Джина – убил. — Он сначала начал швырять всё, что попадалось ему в руки, а когда я выходил, он плакал, — вздыхая, говорил Нам. — Короче, в итоге, я спал в шкафу, — смеётся Ким. Джин сказал ему, чтобы он был рядом, но так, чтобы омега его не видел, конечно, альфа мог того просто послать и уйти, но... Блин, это его пара! Он не может так поступить. Боль притупилась из-за запаха Намджуна, а таблетки убрали запах. Вот омега как ни в чём не бывало и сидит за столом. Чимин много смеялся над ними, мол, идиоты, а Юнги, продолжая мыть полы, мысленно негодовал. Почему Джин не разрешает рассказать о том, что они истинные? Мину просто не терпится вдохнуть полной грудью этот дурманящий аромат персиков, почувствовать его снова, но... Мысли о том, что Ким, всё же, должно быть знает, как лучше, останавливают его. — Они сегодня придут? — из комнаты выходит ужасно сонный Хосок, как будто тот и не спал вовсе. Чимина расстраивают эти мысли и улыбка слегка сползает с лица. Он думает, что брат огорчён свадьбой бывшего. — Да, — вчера они договорились, что все пойдут. Намджуна та парочка тоже пригласила, а Джин пойдет туда в качестве пары первого. Так же они договорились, что просто будут от души отдыхать: никаких местей, или испорченной свадьбы, а слёз и истерики там тем более не надо. — Что бы кто не говорил, я считаю странным то, что они пригласили вас на свою свадьбу, — говорит Намджун, чуть прикасаясь к плечу Джина, на что тот, моментально фыркнув, отбрасывает руку. — Вы же знаете Феликса... Не думаю, что он это делает без каких-либо целей, — чуть расстроенно добавляет он. — В принципе, хён прав, — отложив телефон, в который Хосок пялился полночи, переписываясь с самой обаятельной девушкой на свете, согласился парень. Та согласилась на днях пройтись с Паком у леса, поболтать вживую и парень этому несказанно рад. — Я только сейчас осознаю, насколько тот был токсичен, — добавляет он. Все замирают, слыша громкий стук в двери. Пришли. Эх, вспомнишь говно, вот и оно, как говорится. — Проходите, — говорит Чимин, отходя от двери, впуская в дом своего бывшего с почти что мужем. — Так о чём пойдёт разговор? — спрашивает он находу. Омеге просто не терпится обговорить всё и выпроводить нежеланных гостей. Парни быстро знакомятся с Джином, "омегой Кима", и начинают разговор. — Во-первых, на свадьбе дресс-код, все строго в белых и фиолетовых тонах. Во-вторых, свадьбу мы планировали на выходные дни, но так не получается, так что дата назначена на послезавтра, начало в семь вечера, не опаздывайте, — говорит Феликс, а Чану лишь сидя кивает, взглядом прожигая Мина, устроившегося рядом с Чимином. Он конечно не против счастья его бывшего омеги, но что тот нашёл в этом Юнги? Голос хриплый, глаза узкие даже для корейца, противная ухмылка и аура в общем какая-то не такая... Слишком самодовольная... Они ещё час обсуждают всякие мелочи, а Джин, матушка всея Руси, всё же предлагает всем налить чай. Чимин быстро скрывается за ним, а Чану выходит на крыльцо покурить, Хосок, довольный тем, что Розэ разрешила ему позвонить, побежал к себе в комнату, желая услышать её ангельский голосок, ну, а Джун... А он что? Омега ему такой подзатыльник даст, если он не будет стоять рядом, так что он тоже идёт на кухню. Мину неудобно. Ему неуютно сидеть с этим омегой в одной комнате одному, но тот всё же гость в доме и оставлять его тоже не вариант. Юнги сидит и молится всем богам, чтобы Чимин догадался, что надо вернуться назад. — Для чего тебе он? — противно шипит Феликс, ну уж слишком уверенно смотря на альфу напротив. — Такого как он не могут любить, так зачем? — продолжает омега, а Мин сидит и пытается удержать внутреннего альфу, который сейчас придушит эту змею. — В постель он тебя к себе не пустит, слишком непорочный и чистый, видишь ли, — смеётся омега, считая свою "шутку" смешной. — Так как он тебя удерживает?

***

— О чем ты хотел поговорить? — спросил Феликс, мило переплетая пальцы со своим парнем. Сейчас довольно холодно, зима всё же, а его теплые ладони согревают эстетичные ручки омежки. — Я... Слушай, я думаю, что слишком поспешил, когда предложил встречаться. Понимаешь, дело ни во мне, ни в тебе, просто... Чёрт, да я тебя старше почти на восемь лет! — знакомьтесь, это Урэн, первый парень Чхве. — Но ты обещал мне, — малыш сразу встрепенулся, а на глазах выступили слёзы и последнее, что он помнит, это слова любимого: "Я нашел своего истинного" который потихоньку отдалялся, уходя прочь, оставляя Феликса совсем одного. В тот день омега засыпал с мыслью: "Так как же его удержать?". Позже он узнает, что истинным-то его Урэна является старший брат и так ненавистного ему Чимина. Тогда-то Феликс и теряет голову, а новость о смерти Лимина и о психически нездоровом альфе лишь подливает масла в огонь. Да, он всем сердцем любил и будет любить только Урэна, Чану лишь месть. Месть Пакам, которая уже и не является местью вовсе. Омега не дурак и желания быть с нынешним альфой, находящимся в психбольнице, нет вовсе. Но тёплые воспоминания до сих пор греют душу.

***

— Я бы тебе врезал, но меня останавливает две вещи, — из воспоминаний Феликса вытаскивает грубый голос Юнги. — И первое – это то, что ты омега, а второе – это то, что я тебе безумно благодарен, — говорит Мин, даже не замечая красную макушку, торчащую из-за двери. — Благодарен? — скептически выгибает бровь Чхве. — Если бы не ты, и твой козёл-муж, Чимин вряд ли был сейчас со мной, — довольно начинает Мин. Ох, он-то теперь выскажется. — Я правда не знаю деталей, но общую картину мне понять дали. И я безумно рад, что твой муж склонен к изменам и настолько слеп, и что ты готов был променять Хосок-и на вот это вот, — кивая в сторону входной двери, говорит альфа. Феликс сидит и молчит в тряпочку, а Чимин, польщённый и мило краснеющий, выглядывает из-за двери. — Проходите на кухню, всё готово, — дальше всё вроде проходит без особых происшествий, просто Чану хмурится всё чаепитие, потому как Юнги что-то шепчет на ушко Чимину, а тот в ответ тихо хихикает. Он-то не знает, что Мин заранее попросил об этом Пака. Просто уж очень хочется вызвать приступ ревности у альфы накануне свадьбы. Дальше парни прощаются, а Мин наконец спокойно вздыхает. — Чимин, — говорит Юнги, когда те остаются одни в комнате. У Джина скрутил живот и тот пошёл спать, Намджун опять сидит в шкафу, а Хосок чуть ли не полетел на свидание. — Чего тебе? — зевая, спрашивает он. Омега вроде и спал, но факт того, что рядом всё же чужой альфа, не давал сну быть достаточно спокойным и крепким, или это было чувство радости? — Из-за тебя я сонный хожу... — недовольно добавляет он, прикрывая рот ладонью. — Я думаю, что Феликс всё же что-то задумал, — смотря в пустоту, говорит альфа. Он думает о том, что тот омега странно себя ведёт. У него свадьба на носу, у него муж чуть ли не в пяти шагах стоит, зачем ему сейчас выяснять об их отношениях с Чимином? В такие моменты Юнги очень сильно злится, как бы он хотел, чтобы у них с Минни всё-всё было взаправду, тогда бы альфа всему миру показал, кому принадлежит Пак и насколько их любовь велика, в частности любовь Мина к омеге. — Я уже сам понял, — он же слышал полразговора Чхве и парня. — Посмотрим, кто кого сделает, — гаденько ухмыляется омега. — Воу-воу-воу, полегче, — усмехается Юнги. — Давай это всё вместе обсудим вечером? — омега лишь кивает и спрашивает альфу о том, пойдет ли тот с ним кормить собаку, как бы сильно Мину не хотелось бы идти, но провести время с Чимином хочется больше. — О боже, — открывает рот Юнги как только они покидают дом. — Господь помилуй! Мне уже эта тварь мерещится, — говорит альфа, протирая глаза, на что слышит довольный голос Чимина: — Хён, это настоящая Лилит.